Таким образом, можно заметить, что в "Лекциях по эстетике" философ дает неоднозначное толкование тезиса о конце искусства. С одной стороны, мыслитель указывает на "снятие" искусства из-за распада содержания и формы, что также приводит к потере искусством своего центрального значения - познания истин духа. Произведение искусства теряет свою сущность и прекращает свое существование. С другой стороны, мыслитель, наоборот, говорит об освобождении искусства от религиозно-ритуальных функций и конкретного содержания. Можно сказать, что содержание перестает ограничивать искусство, и художественная практика, таким образом, расширяется, получает новый толчок к развитию.
Для полноты картины можно обратиться к фрагментам рукописей последних берлинских лекций философа, которые были записаны Г. Келером и П. Пфордтеном. В этих записях встречается, например, следующая цитата: "Высшее определение искусства в итоге для нас есть нечто прошедшее, в представлении вышедшее за пределы, специфическое представление искусства не имеет более непосредственности для нас, которую оно имело во время своего высшего расцвета" Коренева Н.А. Тезис о "конце искусства" в эстетике Гегеля и его трактовка в современной философии: дис. … канд. филос. наук. М., 2013, С. 94. В данном фрагменте Г. В.Ф. Гегель опять же не говорит о конце искусства, а указывает скорее на изменение его функции. Обращаясь к принципу историзма философа, можно предположить, что речь здесь опять идет о смене ориентиров, то есть о смене искусства религией и философией.
Далее можно найти фрагмент, в котором говорится о том, какое же место занимает искусство в современной действительности, если познание высших идей для него более недоступно: "Вследствие этого наши интересы положены, скорее, в сферу представления, и способ, чтобы удовлетворить эти интересы, требует больше рефлексии, абстракции, абстрактного всеобщего представления как такового. Таким образом, положение искусства более не такое высокое в выразительности (жизненности) жизни; представление, рефлексия, мысли являются главенствующими, и, таким образом, наше время, прежде всего, также вызывает рефлексию и мысли об искусстве" Там же, С. 95. Искусство теперь свободно от содержания, которое ему приписывалось прежде; народы более не выражают через него свое мировоззрение.
Таким образом, можно сделать вывод о том, что тезис о конце искусства говорит не о смерти, а скорее о смене функции. Искусство, имея преходящий характер, перестает играть ключевую роль в процессе культурного и общественного развития, передавая управление данными процессами религии. Оно больше не раскрывает "истинные понятия" духа и меняет свое содержание с сакрального на более близкое обычным людям: "…искусство больше уже не должно изображать лишь то, что на одной из его определенных ступеней является вполне ему родным, а может изображать все, в чем человек способен чувствовать себя, как на родной почве" Гегель Г. В.Ф. Лекции по эстетике.Т. 2. // Гегель Г. В.Ф. Сочинения.Т. 13. М.: Государственное Социально-экономическое издательство, 1940, С. 168. Как пишет Г. - Г. Гадамер, говоря об уходе искусства в прошлое, Г. В.Ф. Гегель имеет в виду, что оно перестает быть само собой разумеющимся, как это было на этапе классического искусства, которое служило изображением божественного: "…когда искусство вступило на путь самооправдания перед лицом окружающего мира, оно естественно объединяло в себе общину, общество, церковь и самоощущение художника. И проблема заключается в том, что это естественное, самоочевидное уходит в прошлое, а тем самым уходит в прошлое и общее для всех понимание…" Гадамер Г. - Г. Актуальность прекрасного. М.: Искусство, 1991, С. 270. Если в греческой культуре присутствие божественного в произведении искусства было очевидным, то становление христианской религии ознаменовало более глубокое понимание трансцендентности бога и, вследствие этого, невозможность адекватного выражения его истины с помощью языка искусства. Поэтому в современной ситуации человек больше не определяет искусство как решающий ориентир в нравственной и духовной жизни, как это происходило ранее, но рефлексирует с его помощью над собственным существованием в мире и придает оформление тем идеям, которые необходимо требуют внешнего выражения посредством художественных средств.
Возвращаясь же к теме автономии искусства, можно предположить, что процесс "снятия" искусства в философии Г. В.Ф. Гегеля как раз представляет собой процесс его автономизации, так как искусство освобождается от религиозно-ритуальной функции, отбрасывает всякое ограничение содержанием и выходит за свои собственные границы, "возвращая человека внутрь самого себя" Гегель Г. В.Ф. Лекции по эстетике.Т. 2. // Гегель Г. В.Ф. Сочинения.Т. 13. М.: Государственное Социально-экономическое издательство, 1940, С. 168.
В следующей части главы некоторые взгляды Г. В.Ф. Гегеля относительно автономии эстетического будут рассмотрены в сравнении с идеями И. Канта, что позволит выделить схожие и противные положения, рассмотреть данную проблему в разных аспектах.
2.3 Сравнение позиций И. Канта и Г. В.Ф. Гегеля
Анализируя взгляды И. Канта и Г. В.Ф. Гегеля относительно автономии эстетического, важно, во-первых, отметить, что в кантовской философии речь идет об эстетической сфере вообще, в то время как Г. В.Ф. Гегель уделяет внимание именно искусству. Данное различие частично обусловлено подходами мыслителей к толкованию прекрасного в природе.
Так И. Кант подчеркивает преимущество красоты природы перед красотой искусства. Прекрасное в природе, не имея содержательного значения, по мнению философа, показывает, что прекрасное в целом основывается на целесообразности представляемых вещей для человеческой способности к познанию. Также именно прекрасная природа, согласно мыслителю, способна пробудить в индивиде непосредственный нравственный интерес: "Это преимущество красоты природы перед красотой в искусстве (даже если последняя превосходит ее по форме), способность вызывать непосредственный интерес, соответствует чистому и глубокому образу мыслей всех людей, культивировавших свое нравственное чувство" Кант И. Критика способности суждения. М.: Искусство, 1994, С. 172. Красота природы может пробудить интерес только в том, кто еще ранее основал свой интерес на нравственно-добром, а, следовательно, интерес к прекрасному в природе родственен моральному интересу. По мнению И. Канта, в случае искусства прекрасное представляет собой либо подражание прекрасному в природе, и тогда оно воздействует также как и красота природы, либо искусство намерено рассчитано на благорасположение человека, и тогда благорасположение к художественному творению основывается непосредственно на вкусе, но при этом возбуждает лишь опосредованный интерес к искусству, так как оно может заинтересовать только посредством заложенной в нем цели, но не само по себе. Произведения искусства дают человеку представление о его нравственном предназначении, однако они только для этого и существуют. Также в искусстве человек не может "встретиться" с самим собой, так как художественное творение - это представление, сделанное кем-то другим. Природа же не содержит в себе такой цели: "Именно потому, что в природе мы не встречаем цели в себе, но тем не менее находим красоту, то есть целесообразность, служащую нашему удовольствию, природа содержит в себе "намек" на то, что мы представляем собой действительно конечную цель творения" Гадамер Г. - Г. Истина и метод: Основы философской герменевтики. М.: Прогресс, 1988, С. 94. Природа одновременно сообщает человеку осознание его нравственного предназначения и дает ему нахождение в непреднамеренной действительности. В качестве итога можно привести известное высказывание И. Канта, которым он характеризует прекрасное искусство: "…в произведениях прекрасного искусства мы должны как бы видеть природу, сознавая при этом, что перед нами произведение искусства" Кант И. Критика способности суждения. М.: Искусство, 1994, С. 180.
В философии Г. В.Ф. Гегеля ситуация разворачивается совершенно иначе. По мысли философа, именно в природе красота является несовершенной, а совершенная она лишь в искусстве. Мыслитель опровергает воззрение, согласно которому произведение искусства становится ниже продукты природы, так как оно не обладает в себе чувством и является мертвым как некий внешний объект.Г. В.Ф. Гегель говорит о том, что необходимо признать отсутствие жизни и движения в художественном произведении, так как эта видимость жизненности достигается в нем лишь на поверхности в отличие от живых организмов, представляющих собой целесообразные организмы и внутри и снаружи. В то же время философ указывает на то, что произведение становится продуктом искусства не из-за внешней своей стороны, а потому, что "порожденное в недрах человеческого духа, оно еще продолжает и теперь оставаться на почве духа, поскольку оно получило крещение духом и изображает лишь то, что образовано в созвучии с духом" Гегель Г. В.Ф. Лекции по эстетике.Т. 1. // Гегель Г. В.Ф. Сочинения.Т. 12. М.: Государственное Социально-экономическое издательство, 1938, С. 31. Согласно мыслителю, в произведениях искусства вся духовная ценность событий, человеческие интересы, поступки и т.д. изображаются и выделяются в художественных произведениях гораздо чище и прозрачнее, чем в любой другой нехудожественной деятельности. Отсюда следует, что произведение искусства всегда стоит выше продукта природы, который не проделал такого "перехода через дух". Прекрасное в природе является ограниченным и конечным, поэтому оно не может быть адекватным воплощением идеи, которая является бесконечной и свободной внутри себя.
Таким образом, в отношении красоты в природе философы занимают совершенно разные позиции. Для И. Канта прекрасное в природе занимает крайне важное место в сфере эстетического, раскрывает нравственное предназначение человека и ценится поэтому выше искусства. По мнению же Г. В.Ф. Гегеля, главенствует именно прекрасное в искусстве, так как оно завязано с духом, в то время как красота природы вообще не включается мыслителем в эстетическое рассмотрение.
Помимо отношения к прекрасному в природе важным пунктом в сравнении взглядов мыслителей является их позиция относительно связи эстетического с другими сферами (приятное, моральное, и т.д.).
В "Лекциях по эстетике" Г. В.Ф. Гегель, рассуждая о том, является ли искусство предметом научного рассмотрения, анализирует различные обыденные воззрения на искусство, одно из которых заключается в том, что назначением искусства является вызывание в человеке приятных чувств. По мнению философа, в данном случае предметом эстетики становится не изящное искусство, а эмоции и чувства, которые оно должно вызывать. Чувства же, в свою очередь, представляют собой "смутную область духа" и "чувствуемое нами остается закутанным в форме абстрактнейшей единичной субъективности" Там же, С. 35. Таким образом, философ считает, что исследование чувств, которые должно вызывать искусство, представляет собой абстрагирование от подлинного содержания искусства и его конкретного понятия, так как размышление о чувствах сводится к наблюдению "голых" субъективных состояний. Также мыслитель указывает, что данная теория, в итоге, развилась в убеждение о необходимости найти своеобразное чувство красоты и определить некоторую способность восприятия прекрасного, которая требует в качестве предварительного условия культуру, непосредственное чувство - вкус. Данное понятие в указанных абстрактных теориях тоже осталось, согласно Г. В.Ф. Гегелю, внешним и односторонним. Здесь стоит отметить, что философ не отрицает возможности искусства, которое отвечает целям вроде доставления удовольствия или приятного времяпрепровождения, однако такое искусство является "служебным" и не подлинным; оно не может быть предметом рассмотрения эстетики.
Обращаясь к данной теме в философии И. Канта, стоит отметить несколько моментов. Во-первых, философ строит свою эстетику не на объекте и его свойствах, а на субъекте и его духовных структурах. В "Критике способности суждения" раскрывается способность человека к чувствам удовольствия или неудовольствия, ценностным эмоциям, на которых основывается эстетическое суждение. Способность судить на основе этих чувств мыслитель называет вкусом, а предметом этих эмоций - прекрасное. Это тот пункт, с которым Г. В.Ф. Гегелю сложно было бы согласиться, так как здесь ясно виден кантовский субъективизм.И. Кант строит свою систему на элементах, которые, по мнению Г. В.Ф. Гегеля, не дают раскрыться подлинному содержанию искусства. Однако, важно отметить, что такое эстетическое удовольствие по мысли И. Канта не является целью эстетического опыта. Оно также не возбуждает никакого практического интереса относительно объекта созерцания. Искусство, имеющее своей целью лишь сообщение удовольствия и предоставление наслаждения приятной "материей" (ощущениями), по мнению философа, приводит к "измельчению" искусства и заставляет душу бесконечно жаждать развлечений, подвергая ее постоянному недовольству собой. Таким образом, хотя учение И. Канта и основывается на субъективных установках, оно все же не имеет своей целью только раскрытие и порождение эмоций. Во-вторых, мыслитель достаточно четко проводит границу между прекрасным и приятным, рассматривая моменты суждения вкуса. По мнению философа, эстетическое и приятное совпадают только в том, что суждение о них обоих всегда является субъективным и не может быть основано ни на каком объективном принципе. В то же время суждение вкуса в отличие от суждения о приятном претендует на всеобщую необходимость. Также мыслитель говорит о том, что приятное возникает в результате восприятия предметов, которые вызывают ощущение, возбуждающее желание обладать подобными предметами. Удовольствие от приятного происходит как раз вследствие обладания данными предметами - это утилитарное отношение к вещам, нацеленное на потребление. И. Кант отделяет такое приятное ощущение от эстетического чувства, которое является совершенно незаинтересованным, свободным от любого интереса.
Таким образом, эстетическое в философии И. Канта основывается на чувстве удовольствия, что порождает критикуемый Г. В.Ф. Гегелем субъективизм, но при этом не имеет это чувство своей целью, будучи в отличие от суждения о приятном свободным и незаинтересованным.
Отсюда можно перейти к различению эстетического и полезного. Г. В.Ф. Гегель говорит о том, что наименее подходящим отношением между духом и художественным творением может быть чисто чувственное восприятие произведения: "Дух не останавливается на одном лишь восприятии внешних предметов посредством зрения и слуха; он превращает их в свое внутреннее достояние, которое, однако, сначала само в свою очередь влечется реализовать себя в вещах в чувственной форме и относится к ним, как вожделение" Там же, С. 39. По мнению философа, человек, подверженный такому желанию по отношению к внешнему миру, обращается к нему не с всеобщими определениями как мыслящее существо, а лишь как потребитель, который требует не только видимости вещей, но и их конкретного чувственного существования. Таким образом, вожделение стремится к уничтожению свободы внешних предметов. Человек, подверженный вожделению, тоже не является свободным, так как он не может определять себя, исходя из разумности собственной воли и существенной всеобщности. Согласно мыслителю, такое вожделение не характерно для человека в отношении произведений искусства, так как он дает творению возможность существовать совершенно свободно; оно является объектом теоретической стороны духа. Хотя художественное произведение и обладает чувственным существованием, оно, на самом деле, в нем не нуждается, так как имеет своей целью удовлетворение только духовных интересов, исключая всякое вожделение.
Позиция И. Канта в данном вопросе является схожей. Как уже говорилось выше, мыслитель отрицает истинность какого-либо утилитарного и потребительского применения искусства. Согласно философу, полезное, то есть хорошее для чего-либо, нравящееся как средство, всегда включает в себя понятие цели и благорасположение относительно существования вещи, которое, в свою очередь, порождает интерес. Эстетическое же суждение является исключительно созерцательным и должно быть свободным от всякого интереса.
Также важно обратиться к соотношению эстетического и морального в учениях мыслителей. При анализе темы цели искусства в философии Г. В.Ф. Гегеля в предыдущей части главы уже отмечалось, что моральное усовершенствование, очищение страстей и назидание не могут быть, по мнению философа, достойной целью для подлинного искусства. Мораль, заставляющая человека жить как бы в двух мирах, разрываясь между духом и чувственным, долгом и склонностью, не может быть, согласно мыслителю, высшей целью искусства, так как представляет собой неистинное радикальное противостояние.Г. В.Ф. Гегель считает, что истина состоит в примирении противоборствующих сторон, а их раздельность приводит лишь к их разрушению. Следовательно, мораль не может быть целью искусства, так как искусство должно раскрывать истину, примирение чувственного и духовного безотносительно к другим целям.