На инновационный потенциал блокчейна возлагаются большие надежды. Оптимисты считают, что «благодаря своим экономическим, политическим, гуманитарным и юридическим преимуществам блокчейн-технологии превращаются в мощнейшую подрывную инновацию, способную коренным образом изменить большинство аспектов жизни общества», вплоть до «создания новой экономической реальности в интернете», порождения «нового уровня экономики» и влияния на «властные отношения и иерархии» [27, c. 20; 27, с. 27]. Оценка обоснованности данных ожиданий не входит в задачи нашего исследования, однако наличие подобного мнения подчеркивает значимость блокчейн-технологий для общественной дискуссии. Сама по себе концепция децентрализации, независимости от третьих лиц и объективности, лежащая в основе технологии, является чрезвычайно привлекательной для ценителей свободы и анонимности, превращается в своего рода идеологию, порождает собственный нарратив [52]. Она объединяет вокруг себя «криптосообщество», сторонники которого называют себя «криптоанархистами», «криптоэнтузиастами», «блокчейн-евангелистами» и проч.
При этом «отрасль блокчейн находится на начальном этапе развития -- стадии бурного роста и инноваций» [27, с 30], что отражается в её хаотичной, неупорядоченной терминологии. Важность данной проблемы осознаётся носителями как английского, так и русского языков. Прежде всего, в обоих языковых сообществах признаются пагубные последствия терминологической неупорядоченности для правового аспекта блокчейн-технологий: размытость терминов влечет за собой неясность правового статуса блокчейн-систем и криптовалют [54]. Предпринимаются попытки дать правовые определения основным понятиям данной сферы: так, в Калифорнии был принят законопроект, дающий определение термину blockchain [53], а в России Кластер РАЭК по блокчейн и криптовалютам составил небольшой глоссарий [30], определяющий термины «криптовалюта», «распределенный реестр данных», «токен» и проч. В целом стоит отметить, что в России правовой и терминологический аспекты блокчейн-технологий осознаются как взаимосвязанные: разработкой терминологии и/или нормативных актов в сфере блокчейна и криптовалют занимаются Российская ассоциация криптовалют и блокчейна (РАКИБ), общественная организация «Деловая Россия», Российская ассоциация электронных коммуникаций, а также Правительство РФ, Центробанк и экспертный совет по цифровой экономике и блокчейн-технологиям Государственной Думы.
Озабоченность институциональных образований правовым статусом и терминологией блокчейн-технологий, очевидно, вызвана тем, что они возникли совсем недавно и уже широко применяются в самых разнообразных сферах. М. Свон выделяет три технологических аспекта «блокчейн-революции», основанных на различных способах их применения: блокчейн 1.0 (криптовалюты, переводы и цифровые платежи), блокчейн 2.0 (рыночные и финансовые проекты, контракты, работа со всевозможными финансовыми инструментами и активами), блокчейн 3.0 (электронные приложения, применение которых “распространяется на сферы государственного управления, здравоохранения, науки, образования, культуры и искусства”) [27, с. 20]. Исследовательница ссылается на постоянно обновляющийся список применений блокчейна, публикуемый компанией венчурного капитала Ledra Capital: на момент публикации книги (2018 г.) в нем указано 84 применения (число сохраняет актуальность) [48]. В каждой из сфер применения блокчейн-технологий, вероятно, встречаются специфичные для данной подотрасли термины (однако это представляет собой тему для отдельного исследования).
Одной из наиболее популярных применений технологии блокчейн является т. н. краудфандинг -- «совместное общественное финансирование или коллаборация <...> в виде вклада или пожертвования на реализацию проектов» [15, с. 5]. Блокчейн-технологии позволяют осуществлять такие инвестиции с применением принципа децентрализации, без посредников: для этого создаются специальные онлайн-платформы, с помощью которых «стартапы могут собирать средства, выпуская собственные цифровые валюты и продавая «криптоакции» своим первым инвесторам» [27, с. 56]. Основные виды такого привлечения инвестиций -- ICO, STO и IEO, которые различаются по типу предлагаемых инвестору активов [36; 37; 39]. ICO (аббревиатура от Initial Coin Offering) -- это «форма коллективнои? поддержки инновационных технологических проектов», при котором «происходит предложение (token sale) первоначальных монет (токенов, tokens) для будущих держателеи? (holders) в виде криптовалют и/или криптоактивов на основе блокчеи?н-технологии?» [15, с. 6]. IEO (Initial Exchange Offering) -- разновидность ICO, при которой эмитент токенов сразу размещает их на бирже, через которую их затем приобретает инвестор. STO (Security Token Offering) -- способ, при котором токены, предлагаемые к приобретению инвестором, привязаны к ценной бумаге; приобретая их, инвестор получает права собственности [37].
Указанные способы привлечения средств являют собой новые современные практики инвестирования, образуют новую индустрию и рынок: например, в отчете аналитической компании ICO Rating они характеризуются как industry, crypto market [43, c. 3]. Они обладают значительной капитализацией: в 2018 году было собрано 6,184,529,460 долл. [43, c. 5]. Все это свидетельствует о том, что краудфандинг на основе блокчейн-технологий обладает признаками новой сферы знания и деятельности.
Вокруг сферы блокчейн-инвестирования формируется собственный дискурс, запечатленный в текстах. Особое место в данном дискурсе занимает так называемый white paper -- документ, содержащий основную информацию о будущем проекте, на реализацию которого собираются средства: в нем подробно излагается суть проекта/технологии, приводится бизнес-план. Его текст -- «лицо» проекта, обязательный элемент при его презентации потенциальным инвесторам, без которого невозможно его размещение на специализированных платформах [11]. Поэтому изучение данного вида текстов и функционирования в нем терминов представляет особый интерес.
В заключение отметим, что при этом ещё не создано специальных словарей по тематике блокчейн-технологий, то есть масштабных попыток по систематизации и фиксации их терминологии не предпринималось (в английском языке отдельные наиболее употребимые термины включены в словари общей лексики). В названных условиях ощущается острая потребность в изучении данной терминологии, ее систематизации, упорядочении и нормализации (теоретическом и практическом освоении).
Глава 2. Новые термины блокчейн-технологий на английском и русском языках
2.1 Анализ выборки англоязычных терминов
Терминоведческая теория текста подразделяет тексты, в которых существуют термины, на три категории: терминосоздающие, терминоиспользующие и терминофиксирующие [22, с. 146]. Первые два типа текста относятся к «сфере функционирования» терминов: в них термины существуют как единицы речи, реализуют свои парадигматические и синтагматические свойства. К терминоиспользующим текстам относятся такие, в которых термины выступают в роли значащей единицы речи для непосредственного обозначения понятий, т. е. используются как полноценные, уже сформированные, известные носителю. В терминосоздающих текстах значение и форма терминов обосновываются -- как, например, в статье ученого, где он вводит и именует новое понятие. Терминофиксирующие тексты относятся к «сфере фиксации»: в них термины выступают как единицы языка, проявляя только парадигматические свойства.
При этом М. Лейчик отмечает, что первостепенный интерес представляет изучение именно сферы функционирования, то есть наблюдение за терминами в контексте их использования, где они проявляют свои особенности не только как статичные единицы языка, но и как живые единицы речи.
Мы проводили наше исследование на материале параллельных и аналоговых текстов, среди которых представлены все три разновидности, выделяемые терминоведческой теорией текста. Характеристики этих материалов даны ниже.
В качестве источника терминов мы использовали глоссарии. Их можно отнести к важным терминофиксирующим текстам в сфере блокчейн-технологий. Такие глоссарии создаются специалистами отрасли или «криптоэнтузиастами» и распространяются через интернет, где имеются в открытом доступе: их можно найти, например, в блогах и на сайтах специализированных онлайн-изданий. Цель подобных глоссариев - объяснить человеку, не обладающему глубокими знаниями о блокчейн-технологиях, значение основных терминов данной сферы. Нужно отметить, что не все приведенные в глоссариях слова являются терминами: в них лишь зафиксированы слова, взятые из обихода криптоинвесторов, без разграничения по принципу терминологичности. С одной стороны, эти источники могут послужить основой для дальнейшей систематизации терминологии. С другой, они способствуют проникновению специфичных слов данной области знания в обиходное словоупотребление всех носителей языка и смешению терминов с другими пластами лексики -- тем самым они не решают проблемы хаотичности словоупотребления. В этом проявляется тот процесс, о котором упоминал Б. Климзо, говоря, что «благодаря интенсивному развитию средств массовой информации, язык науки сближается с общенародным. И наряду с "широким проникновением терминов в народную жизнь" наблюдается активное вмешательство народа в терминостроительство» [12, с. 21].
На этапе отбора терминов для дальнейшего анализа их функционирования в терминоиспользующих текстах мы сопоставили три наиболее объемных и информативных глоссария на русском языке, которые интернет-пользователи считают авторитетными (см. Список источников, Англо-русские глоссарии):
1) «Словарь терминов и слэнга по криптовалютам и блокчейну от Дикинсона-Джуниора» (далее -- Глоссарий 1);
2) «Глоссарий: что нужно знать о блокчейне и криптовалютах» (далее -- Глоссарий 2);
3) «Словарь блокчейна» (далее -- Глоссарий 3).
Уже на этом этапе анализа было обнаружено несколько интересных фактов. Во-первых, рассмотренные глоссарии построены по такому принципу, что в статье практически каждого слова приводится сопоставление с англоязычным словом-аналогом -- это касается как сленговых выражений, так и терминов. В сущности, в глоссариях разъясняются не только обозначаемые терминами понятия, но и происхождение самих терминов -- а происходят эти последние от терминов англоязычных. В количественном отношении эта закономерность выглядит так (суммарно по трем глоссариям): из 367 толкуемых слов 47 являются англоязычными вкраплениями (приведены в написании латиницей без перевода), а из оставшихся 320-ти, являющихся переводными терминами, 308 приведены вместе с англоязычным аналогом.
Для наглядности приведем три варианта таких статей (взяты соответственно из Глоссариев 1, 2 и 3):
«Приватный ключ (Private key)?--?основа безопасности любого кошелька, буквенно-цифровая строка, которая является идентификатором и используется для подписи транзакций».
«Fork (развилка) -- когда один блокчейн делится на части для создания нового проекта».
«Альткойн (англ. Altcoin). Альткойн является аббревиатурой от "альтернативы биткойнов”...»
Следующее наблюдение заключается в том, что глоссарии расходятся между собой по способам передачи некоторых понятий. Например, понятие, в английском языке передаваемое частичными синонимами ICO и crowdsale, в Глоссарии 1 зафиксировано как «Ай-Си-О (Initial Coin Offering, ICO), первичное размещение токенов (монет)?», в Глоссарии 2 -- как «ICO/Crowdsale» (без перевода), в Глоссарии 3 -- как «Первоначальное предложение монет (ICO -- англ. Initial Coin Offering)». Такая вариативность, вероятно, объясняется тем, что при создании этих глоссариев авторы не руководствовались научным подходом, требуемым для создания официальных лексикографических источников, а ориентировались на свой опыт общения со специалистами данной сферы и использовали те варианты передачи, которые казались им более правильными и часто употребляемыми в дискурсе блокчейн-технологий.
Другой тип текста, который является «естественной средой» для функционирования терминов сферы блокчейн, -- упомянутые в предыдущем разделе документы white paper. Согласно терминоведческой теории текста, их можно отнести к терминоиспользующим и терминофиксирующим. С одной стороны, термины в них употребляются как уже сформировавшиеся и заранее известные компетентному читателю, который разбирается в данной сфере. С другой стороны, некоторые из этих текстов содержат поясняющие комментарии к терминам, а также глоссарии, призванные облегчить понимание для более широкой аудитории.
Структура white paper отчасти напоминает структуру научной статьи: в ней есть введение, в котором рассказывается о целях проекта, основная часть, дающая описание используемых технологий, и нередко -- список литературы. Цель создания таких текстов двояка: с одной стороны, они несут важную техническую и юридическую информацию о проекте, о его технологической основе и об условиях, на которых он будет реализовываться. С другой стороны, они призваны привлечь и заинтересовать инвесторов, убедить их в уникальности проекта. Этими целями объясняется состав информации в них: по классификации И. С. Алексеевой, данные тексты являются примарно-когнитивными, но наряду с когнитивной содержат и эмоциональную информацию [1, с. 265 - 266]. В зависимости от таких факторов, как целевая аудитория и сфера реализации проекта, документы в пределах этого жанра могут варьироваться по степени сложности языка, объёму технической части и наличию средств выражения эмоциональной информации. Эти особенности учитываются при переводе. Так, в англоязычном тексте white paper к проекту KICKICO наряду с большим количеством точных сведений встречаются свойственные рекламным текстам эмоционально-оценочные средства с положительной коннотацией: fancy whitepaper, Raising Token Fundraising to a Higher Standard (в русскоязычном варианте -- «крутой whitepaper», «фандрейзинг качественно нового уровня»). В то же время текст “Bitcoin: A Peer-to-Peer Electronic Cash System”, напротив, лишен эмоциональности, и плотность информации в нем значительно выше.
При отборе текстов для анализа нами учитывался рейтинг проекта, для которого был создан документ, или количество собранных средств (источником этой информации послужил сайт аналитического агентства, специализирующегося на инвестициях на базе блокчейн-технологий, icorating.com [44]). Так, проект Bablos получил низкую оценку рейтинга, но при этом собрал большое количество средств ($3,657,654), получив 96% от требуемых инвестиций. Наш выбор текстов также ограничивался тем фактом, что не все проекты имеют русскоязычную версию документа white paper. Кроме того, к анализу был дополнительно принят самый ранний документ подобного рода: “Bitcoin: A Peer-to-Peer Electronic Cash System”. Он содержит подробную информацию о технологии блокчейн и такие термины, как hash, peer-to-peer, public/private key, smart contract.