Материал: Преступление. как жизненный факт
81
Необходима разработка концепции одного из приоритетных направлений антикриминальной политики, и в нем должны будут сказать компетентное слово криминологи.
На сегодня богатейшие криминологические знания во многом остаются не востребованными законодательной, правоприменительной, предупредительной практикой. Особенно это бывает наглядно в тех случаях, когда правоприменительная практика удивительно быстро реагирует на авторитетное политическое указание или общественное мнение, не будучи к тому профессионально подготовленным.
Вот уже более года в Интернете на страницах сетевого дневника «Живой журнал», принадлежащего сыктывкарскому журналисту, обсуждаются события, связанные с тем фактом, что, по мнению читателей дневника, по вине сотрудников милиции был сорван выпуск очередного номера местной оппозиционной газеты, поскольку они провели обыск в редакции и изъяли у журналистов компьютеры под предлогом установленных на них пиратских программ. Один из молодых людей возмутился действиями сотрудников милиции и с откровенной неприязнью тут же оставил в дневнике запись с эмоциональной оценкой действий сотрудников милиции примерно такого содержания: «Менты и гопота одно и то же. Было бы неплохо, если бы неверных ментов периодически сжигали на Стефановской площади» (центральной площади г. Сыктывкара)»99.
Кстати, уместно заметить, что, к сожалению, проявление подобного отношения к такой категории сотрудников милиции может быть вполне заслуженное. Например, именно, мягко говоря, «неверными» сотрудниками милиции (ОБЭП) была организована преступная деятельность в Москве. Преступники под милицейскими погонами занимались вымогательством. Под предлогом использования контрафактного программного обеспечения
99 См. об этом: Куприянова, Е. ЖЖ без комментариев / Е. Куприянова // Электронный ресурс: СМИ.ru | ЖЖ без комментариев http://www.smi.ru/07/04/13/907642918.html Суранов, Б. Савве Терентьеву вменяют призывы к борьбе с социальной группой «сотрудников милиции» / Борис Суранов // Зырянская жизнь. – 2007. – 13 августа.
82
изымали у компании компьютеры для проверки, обрекая компанию на длительный простой и, по сути, на огромные финансовые потери100.
В отношении молодого человека следователем прокуратуры г. Сыктывкара было возбуждено уголовное дело по ч. 1 ст. 282 – возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства.
Как следует из публикаций в Интернете, расследование дела вели три следователя, меняя друг друга. Было проведено несколько экспертиз усилиями двух докторов филологических наук, доктора философских наук, доктора исторических наук, кандидата исторических наук (почему-то оказались невостребованными психологи, социологи). Однако эксперты пришли к разным выводам. Одни из них (очевидно, исходя не столько из понимания сознания в качестве примата, сколько из морфологии) – не нашли в исследуемом тексте призывов к разжиганию социальной вражды, а усмотрели в нем лишь «высказывание мнения».
Действительно, как можно утверждать об умышленных, т.е. целенаправленных действиях, если говорящий употребляет сослагательное наклонение глагола и соответствующую модальную частицу «бы»? А это означает всего лишь выражение его отношения к воображаемой действительности, точки зрения о ней, желательности определенных (кстати, заведомо несбыточных) действий.
Угроза здесь нереалистична. В этом бытовом конфликте призыв к расправе, тем более, со всеми без исключения работниками милиции может только тот, кто к этому очень стремится. В таком случае, почему не привлечь к уголовной ответственности экс-Президента России, заявившего на всю страну о целесообразности «рубить лапы коррупционерам»? Однако было бы глупо понимать буквально это образное выражение, сказанное в сердцах, как призыв казнить коррупционеров. Что и констатировал руководитель за ис-
100 См.: Богданов, В. Обыск с доплатой. Начата проверка злоупотреблений при милицейских инспекциях бизнеса / В. Богданов // Российская газета. 2008. 14 февраля.
83
полнением законодательства Генпрокуратуры РФ по надзору за исполнением законодательства о противодействии коррупции А.А. Аникин101.
Но в других обстоятельствах, о которых идет речь, старший следователь прокуратуры, изучив материалы дела, пришел к следующему «объективному» выводу (текст привожу с некоторыми сокращениями, которые не искажают смысла документа): «Терентьев С.С., находясь в сети Интернет… из личных убеждений, основанных на неприязненном отношении к определенной группе лиц – сотрудникам милиции, решил оказать публичное воздействие на людей с целью побуждения их к совершению насильственных действий в отношении лиц – сотрудников милиции, зарождению у людей решимости и стремления совершить противоправные действия в отношении указанных лиц…»102.
К сожалению, и такие примеры «драматизации зла» не единичны. Например, в Тюменской области отказ в регистрации организации сексуальных меньшинств был мотивирован тем, что предполагаемая деятельность «может повлечь подрыв безопасности российского общества и государства», поскольку «подрываются суверенитет и территориальная целостность Российской Федерации в силу сокращения ее населения»103.
Разумеется, решение по данному делу вынесет суд (который уже оказался перед необходимостью проведения новых экспертиз). Однако данное дело получило известность как «резонансное», активно обсуждается в СМИ и в Интернете104. В этой ситуации не пристало криминологу занимать выжидательную позицию. Тем более, речь идет о небесспорных вопросах, относящихся к тем самым инновационным мерам противодействия экстремизму, без решения которых не может быть доказана в предусмотренном федераль-
101См.: Ямшанов, Б. Коррупция – не повод плодить чиновников / Б. Ямшанов // Российская газета. 2008. 16 апреля.
102Суранов, Б. Указ соч.
103Антиэкстремистское законодательство и его применение // электронный ресурс: http://www.bible.com.ua/news/r/36152 ·
104См.: Борщевский, Э. М. «Это идиотизм, а не экстремизм» / Э.М. Борщевский // http://realno.info/index/blog/suranov/regions/Komi
84
ным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда виновность лица.
Как свидетельствуют материалы уголовного дела, опубликованные в СМИ, комментарии специалистов, доказывается не вина как основной признак преступления, а признак его внешней стороны, «экстремистской направленности деяния» – продукт политической воли субъекта криминализации.
Сам молодой человек категорически не согласен с обвинением его в преступных действиях, за которые принимают сделанную им уничижающую реплику в адрес сотрудников милиции. Однако некоторые эксперты (остепененные филологи, историки, философы) явно исходили из понимания примата бытия по отношению к сознанию и руководствовались соответствующими критериями, поэтому пришли к такому заключению: «анализируемый текст направлен на возбуждение ненависти против определенной социальной группы (милиционеров, работников МВД), на унижение их достоинства»105. При этом непонятно, почему-то эксперты под «социальной группой» определили всю российскую милицию, а не исключительно ту группу «неверных ментов», которых имел в виду автор эмоционального высказывания.
Определение в качестве социальной группы всех без исключения сотрудников милиции России не удивляет. В судебной практике имеются примеры, когда предъявлялось обвинение в возбуждении ненависти по признаку принадлежности, например, к такой социальной группе, как члены правительства республики Марий-Эл, военнослужащие российской армии, русское население106. Ни один человек не находится вне какой-либо социальной группы, а то и нескольких групп. Даже удаленный от социума отшельник принадлежит к социальной группе ему подобных.
105Суранов, Б. Савве Терентьеву вменяют призывы к борьбе с социальной группой «сотрудников милиции» / Б. Суранов // Зырянская жизнь. – 2007. – 13 августа.
106См.: Антиэкстремистское законодательство и его применение.
85
Замечу, что в лингвистике «текст» означает «всего лишь» внутренне организованную последовательность отрезков письменного произведения, относительно законченной по своему содержанию и строению107.
С юридической точки зрения текст выступает элементом объективной стороны, т. е. совершенного действия, хотя текст, являясь продуктом умственного труда, в определенной степени выражает и субъективную сторону. Велик соблазн обвинителя увидеть во внешней, объективной стороне преступления внутренний, мыслительный процесс субъекта, а именно умысел на совершение преступления экстремистской направленности, который, обвиняемый отрицает. Да и сам текст подтверждает: уничижительная оценка была высказана в отношении только лишь недобросовестных работников милиции («неверных ментов»), но не всю российскую милицию. Однако объяснение обвиняемого не было принято во внимание. Тем не менее, такое тождество (между текстом и прямым умыслом) есть подмена субъективной стороны преступления объективной стороной. «Признавать причиной поведения одного лица поведение другого, – пишет В.Б. Малинин, – значит отрицать сознательный характер человеческого поведения»108.
В данном случае, образно говоря, «в одну кучу сваливаются две совершенно разные вещи: виновные деяния, которые в принципе нужно пресекать и за которые можно привлекать к ответственности, и спонтанные процессы, с которыми бороться – это значит в каком-то смысле проводить объективное вменение»109.
Но, как известно, объективное вменение, т. е. уголовная ответственность за невиновное причинение вреда уголовным законом не допускается (ч. 2 ст. 5 УК РФ).
107См.: Ожегов, С.И., Шведова, Н.Ю. Толковый словарь русского языка. 4-е изд., дополненное / С.И. Ожегов, Н.Ю. Шведова. – М.: Азбуковник, 1997. – С. 791.
108Малинин, В.Б. Причинная связь в уголовном праве / В.Б. Малинин. – СПб., 2000. – С.
109Осипов, А. Противодействие этнической дискриминации в России: проблемы и выбор приоритетов / А. Осипов. // http://www.igpi.ru/info/people/osipov/descrim.html