Все имеет свою форму - хорошую или плохую, приятную или отталкивающую. Даже декор - это «заблудившаяся» форма. Бесформенности не существует. Форма и содержание взаимосвязаны и взаимозависимы. В той же мере как форма воздействует на содержание, содержание определяет суть этого воздействия. Безотносительно к направлению - говорим ли мы о конструктивизме и деконструктивизме, реализме или авангарде, - есть хорошая форма, а есть плохая форма. О форме нельзя говорить, не подразумевая некой ценности и оценки. Форма может усиливать, запутывать или даже менять смысл, но она не пребывает в вакууме. С другой стороны, содержание никогда не сможет спрятаться за формой - чем больше оно пытается это сделать, тем сильнее проявляет свою несостоятельность.
Суждение о дизайне и эстетике формируется, исходя из двух типов оценок: символической, или ассоциативной (внешней), и формальной (внутренней). Большин ство из нас использует именно символические оценки, при этом путая их с формальными. Они в значительной мере субъективны и никакого отношения не имеют к дизайну или искусству как таковым. Эти оценки чаще всего основаны на привычке, слухах, чужом мнении, личных факторах, предрассудках, недопонимании, то есть на социальных, психологических, политических, финансовых и даже религиозных факторах. К примеру, визуально неграмотный, но набожный человек не увидит особой разницы между плохо выполненной копией «Тайной вечери» Леонардо да Винчи и оригиналом - для него важнее духовная сторона, а не художественная.
Внутренняя оценка затрагивает эстетику и собственно дизайн (внешний вид произведения, его визуальное качество) безотносительно к тому, что оно олицетворяет. Если внешние оценки относятся к содержанию и смыслу, то внутренние - к красоте. Ее сложно измерить, здесь значение имеют такие факторы, как талант, эрудиция, вкус, восприимчивость, опыт и визуальное чутье. (Мы говорим о красоте не как о точном воспроизведении природного великолепия пейзажа или обнаженного тела, а как об эстетике формы.)
Также он пишет: «Искусство греков, египтян и великих живописцев других эпох - это не искусство прошлого, возможно, сейчас оно живее, чем когда бы то ни было».
Чтобы понять значение формы, необходимо проанализировать сходства и различия между Мазаччо (1401-1428), Рембрандтом (1606-1669), Мондрианом (1872-1944) с одной стороны и Норманом Роквеллом (1894-1978) - с другой. Нужно понять разницу между поэзией и прозой, между хорошо сделанными рекламой и машиной и плохо сделанными рекламой и машиной. В графическом дизайне формальные соотношения определяют положение предметов, а в промышленном дизайне еще и помогают раскрыть или, наоборот, скрыть функциональное назначение изделия.
Гарри Уиллс, говоря о совершенстве формы Геттисбергской речи, пишет, что Линкольн «благодаря своему самостоятельно выработанному художественному вкусу понял критерии классического искусства - лаконизм, акцентирование главного и баланс». Принципы формы универсальны и неизменны. Наш акцент на форме нисколько не принижает роли сюжета, мастерства, эмоциональности, мировоззрения, точности. Однако форма дает ту искру, без которой содержание безмолвствует.
В искусстве нет никакой эзотерики, однако язык искусства не следует путать с речами об искусстве: первый - изобразительный, а вторые - словесные.
Категоричный вопрос «А искусство ли это?» говорит не о силе, а о бессилии слов и пределах рационального. В искусстве могут быть оценки, мнения, споры и интерпретации. Но не может быть доказательств. В этом - его тайна и его волшебство.
Микеланджело, отвечая на вопросы папы Юлия II о сроках завершения росписи Сикстинской капеллы, сказал, что она будет закончена, когда он сам будет удовлетворен своим искусством. «А мы желаем, - возразил папа, - чтобы было удовлетворено наше желание, которое состоит в том, чтобы сделать это быстро». И только когда папа пригрозил, что прикажет сбросить Микеланджело с лесов, тот согласился работать быстрее. В целом же отношения Микеланджело и папы складывались прямо противоположно: типичными средствами для успешного сотрудничества оставались взаимное уважение, извинения и дукаты.
В наши дни отношения дизайнера (художника, писателя или композитора) с менеджментом имеют много общего с описанным эпизодом жизни нашего знаменитого предшественника. К конфликтам между дизайнером и клиентом всегда приводит то же самое, что служит основой согласия. Все дело в двойственной природе дизайна. С одной стороны, дизайн - это созидание и эксперимент, а с другой - средство достижения экономических, политических и социальных целей. Однако не все деловые люди осознают, что дизайн, как отметил профессор маркетинга Северо-Западного университета, это «мощный стратегический инструмент для бизнеса в достижении устойчивого конкурентного преимущества. Большинство компаний этим инструментом пренебрегают. Отсутствует понимание того, что средствами дизайна можно улучшать товары, пространства, коммуникации и корпоративный стиль».
Выражение «хороший дизайн» вошло в обиход приблизительно в 1940-х годах. В то время в Музее современного искусства в Нью-Йорке проходила выставка «Образцы хорошего американского дизайна дешевле десяти долларов». Намерением, конечно, было показать не просто хорошие, а лучшие образцы работ американских дизайнеров - как зрелых, так и начинающих. К тому времени и промышленные дизайнеры, и дизайнеры-графики создали действительно огромное количество прекрасных работ. По иронии судьбы, на фоне большого количества достойных работ стали очевидными обилие плохого дизайна и недостаток хороших дизайнеров. Как и во всех профессиях, в дизайне талант - редкое явление.
Хотя дизайн и не требует продолжительного обучения, он является одной из тех областей, где довольно сложно преуспеть. Здесь недостаточно только лишь богом данного таланта, дизайнеру предстоит иметь дело с энциклопедическими объемами информации, бесконечным потоком мнений и каждодневным процессом поиска «новых» идей (который обычно называется творчеством).
Войти в профессию довольно легко. Не нужны лицензии, необходимые архитекторам и инженерам (хотя такого рода документы в области искусства значат не много), и регистрация в органах власти, как у врачей или юристов, тоже ни к чему. Нет жестко закрепленного объема знаний, которым нужно обязательно владеть. Кстати, это относится также и к таким видам бизнеса, как маркетинг и марке тинговые исследования. Что объединяет дизайнера и его заказчика-маркетолога, так это «лицензия» на работу без лицензии.
Многие дизайнеры, получившие образование, и самоучки любят красивые и хорошо работающие вещи; они считают свое дело сделанным, только когда эстетика и практика сливаются воедино. Работа дизайнера не ограничивается созданием некой идеи или формы. Графический дизайн охватывает любой вид визуальной коммуникации, будь то объявление в газете или рекламный щит. Он выражает любые визуальные идеи - от типографики шекспировского сонета до оформления и упаковки хлопьев «Келлогз». И то и другое можно было бы причислить к хорошему дизайну за сочетание удобства и красоты - критериев, которые являются воплощением идеи качества. Обеим целям превосходно удовлетворяет дизайн печенья «Бальсен» 1930-х годов. «Г. Бальсен, производитель печенья из Ганновера, был тем промышленником, который активно поощрял сотрудничество бизнеса и искусства». Это один из редких бизнесменов, считавший искусство лучшим видом пропаганды.
Дизайн - индивидуальное творчество, и его источником является творческий импульс отдельной личности. Групповая работа, хотя и бывает иногда полезна, лишает дизайнера важного удовольствия от сделанного лично дела и самореализации. Она может даже повредить мыслительному процессу, поскольку работа ведется в неестественной и напряженной обстановке - для развития идеи может не хватить времени или идея вовсе не успеет появиться. Напряжение, безусловно, присутствует и в обычной работе дизайнера, но оно отличается от того стресса, который вызван дискомфортом и нервозностью.
Отношения, существующие между дизайнером и менеджером, имеют двойственную природу. С одной стороны, дизайнер отчаянно стремится к независимости, с другой - он зависит от менеджера, так как тот защищает его от бюрократии и капризов рынка. Качество дизайна обратно пропорционально величине дистанции, пролегающей между дизайнером и человеком, принимающим решения. В случае с дизайном печенья «Бальсен» отношения дизайнера и топ-менеджера компании были, несомненно, очень тесны. «За редкими исключениями, дизайн почти всех упаковок „Бальсен" принадлежит руке художницы Мартель Швихтенберг. Своей мастерской манерой ей удавалось удерживать дизайн на высоте корпоративных стандартов компании».
Дизайн - скорее призвание, нежели профессия. Трудовой день дизайнера, работает ли он независимо или в штате компании, редко подчинен жесткому распорядку. Смыслом существования дизайнера являются идеи, а они не рождаются мгновенно по щучьему велению. Идеи - это «живая кровь» любой осмысленной коммуникации, но хорошие идеи своенравны и приходят на ум когда и где угодно - в душе или в метро, утром или среди ночи. И это еще не все. Миллионы людей, по «политическим» мотивам или без, тщательно проверяют и отбирают дизайнерские идеи. Большинство этих людей не имеют дизайнерского опыта и квалификации, позволяющих судить, принимать или отвергать работу профессионала. Редкое и приятное исключение - люди с интуитивным чувством дизайна. Что интересно, такие как раз оставляют вопросы дизайна дизайнерам.
Для многих дизайнеров искусство и дизайн являются культурной миссией, при этом жизнь и творчество неразделимы. Символы веры для них - это ровные поверности, простые материалы и сдержанность выразительных средств. В духе идеалов художников-модернистов начала XX века их больше вдохновляет аскетизм, нежели «красивая жизнь», а также тезисы, сформулированные Эдгаром Кауфманом: «Хороший дизайн - это тщательное совмещение формы и функции, понимание общечеловеческих ценностей, которое реализуется в промышленном производстве для нужд демократического общества».
Необходим не только хороший дизайн, но и современный дизайн. Великий архитектор и теоретик Ле Корбюзье отмечал: «Быть современным - это не мода, это состояние. Необходимо понимать историю, а тот, кто понимает историю, знает, как увидеть преемственность между тем, что было, что есть и что будет».
Идеалы маркетолога менее возвышенны - он озадачен финансовыми вопросами. Его интересуют прежде всего факты и мнения, хотя факты эти не всегда правдивы, а мнения не всегда уместны. Парадоксально, но маркетолог - это профессионал, который советуется с непрофессионалами. «Множество менеджеров, - пишет Кристофер Лоренц в книге „Измерения дизайна, - сильно заблуждаются относительно реальных возможностей маркетинговых исследований. Они используют результаты не как подсказку к решению, а как замену самого решения. Способность таких исследований к прогнозированию по определению ограничена, поскольку они только зондируют отдельные мнения, а это не отражает реального поведения людей. Даже если исследование построено правильно и объективно (а есть масса жутких историй о наводящих вопросах, плохо составленных выборках и других методологических ошибках), все равно оно может прощупать личность только на ограниченную глубину и нельзя относиться к нему с абсолютным доверием».
Удивительно, сколько отвратительной рекламы вообще доходит до этапа тестирования. Говорит ли это нам что-нибудь об эффективности маркетинговых исследований, о разборчивости служб, проводящих опросы, о рекламных агентствах, их вкусе и понимании того, что такое хороший дизайн? Факт наличия огромного количества плохой рекламы, упаковки, промышленных товаров прямо указывает на тех, кто не сознает роли и ценности хорошего дизайна.
С приведением мнений, полученных при маркетинговых исследованиях, в соответствие с эстетическими соображениями лучше всего справляются такие специалисты, работа которых непосредственно связана с творчеством и воображением. «Воображение нельзя отделять от фактов. Воображение - это средство интерпретации фактов». Воображение помогает добавить несколько штрихов - и вот факты уже становятся откровением.
Проводить различие между «настроением и фактом, энтузиазмом и вдумчивым отношением», между символами и реальностью - задача профессионала. Обычная манипуляция мнениями людей, которую практикуют маркетологи, не заменит творческого подхода. Наши товары и дизайн выглядят именно так, а не иначе в результате решений, адекватных или не адекватных стоящей задаче. Грамотный маркетолог, сочувствующий дизайнеру, как правило, может помочь с принятием верных решений.
Великие произведения искусства, хранящиеся в музеях и частных коллекциях, не воспринимаются нами как часть повседневной жизни, они в прямом и переносном смысле стоят на пьедесталах. Напротив, дизайн печатных изданий, логотипов, рекламы, буклетов, плакатов или телевизионных роликов, не важно, хороший он или плохой, настолько тесно переплетается с нашей действительностью, что в итоге оказывается не на пьедестале, а в мусорной куче. Цель этой книги - показать значение дизайна в нашей обыденной жизни, рассказать о его взаимоотношениях с искусством, образованием и бизнесом, а также его месте в других областях человеческой деятельности. Бывший президент Чехословакии Вацлав Гавел в интервью журналу «Тайм» (3 августа, 1992) однажды так сказал о взаимосвязи вкуса и политики: «Когда я переехал в этот дворец, безвкусная обстановка и безвкусные картины встретили меня враждебно. Только тогда я осознал, насколько тесно дурной вкус правителей связан с дурным стилем правления государством». В широком смысле Гавел, несомненно, говорил о дизайне. Возможно, его наблюдение не универсально, но оно наводит на размышления.