Материал: Шапталов Б.Н. - Деградация и деграданты. История социальной деградации и механизмы её преодоления - 2014

ральных регуляторов. Христианство выступало против разгула страстей, против гедонизма как вожделенного способа проведения земной жизни. Христианство освящало патриархальные ценности, что должно было спо­ собствовать преодолению демографического кризиса (римский народ как раз вступил в фазу депопуляции, т. е. окончательного распада этноса). Взамен, в качестве компенсации и поощрения, сулилось воздаяние в за­ гробной жизни. Причем воздаяние распространялось не только на правя­ щую элиту, как это было в египетской религии, а райское блаженство в греко-римской мифологии вообще не предусматривалось, Но на всех лю­ дей, независимо от материального положения и социального статуса, лишь бы человек выполнял религиозные, а через них социальные предпи­ сания, поддерживающее этноэнергетику. Для разнузданной римской чер­ ни, в которую выродился великий римский народ, разменявший былые принципы жизнедеятельности на «хлеба и зрелища», такой «педагогиче­ ский» подход был как нельзя кстати. Однако спасти западную часть импе­ рии не удалось даже с помощью новой религии, и римляне вскоре попали под власть других, пассионарных на тот момент народов, а затем раство­ рились среди пришельцев. Античная цивилизация погибла, была почти забыта и лишь тысячу спустя фрагмент за фрагментом восстановлена фи­ лологами, историками и археологами.

Попытки лечения римского общества показали, что по достижении некоей границы повернуть процессы деградации уже невозможно. Этнос обречен и сходит с исторической арены, а последующее существование его культуры целиком зависит от того, заинтересуются ли ею другие на­ роды.

Много раньше, чем в Риме те же процессы «сытости», переросшие в деградацию, захватили Грецию и погубили ее демократию. Слово «сиба­ рит» — греческого происхождения (образ жизни жителей города Сибарис в Италии поразил воображение суровых латинян и понятие стало нарица­ тельным). Современный нам историк так отметил этапы деградации:

«В IV в. до н. э. в Афинах так же, как и в других греческих городах, вновь начала входить в моду тяжеловесная и вычурная азиатская рос­ кошь. Строгий аттический стиль причесок, одежды, обуви, мебели и т. п. постепенно вытеснялся более прихотливыми фасонами, чужды­ ми подлинно эллинскому чувству прекрасного. Хорошим тоном... ста­ ли считаться пышные застолья, на которые приглашали всех подряд, стараясь поразить воображение гостей роскошью стола, изысканно­ стью сервировки, разнообразием подаваемых блюд и прекрасной вышколенностью прислуживающих за столом рабов. Делом чести для ка­ ждой богатой семьи было теперь обзавестись искусным поваром, кото­ рый мог поддерживать на должной высоте репутацию хлебосольного хозяина. Эти обеды расплодили в городе целое сословие так называв-

мых "параситов" — нахлебников (от греч. ovtoç — «хлеб», "пища")»

(Андреев Ю. В. Цена свободы и гармонии. Несколько штрихов к порт­ рету греческой цивилизации. СПб.: Алетейя, 1998. С. 358).

Следствием изменения общественных предпочтений стал сдвиг инте­ ресов из политической сферы в развлекаловку:

«В самый разгар борьбы Афин с Македонией за контроль над чер­ номорскими проливами Демосфену, тогдашнему руководителю афин­ ской внешней политики, лишь с огромным трудом удалось убедить своих сограждан в необходимости передачи на военные нужды и в том числе на постройку новых кораблей для военного флота хотя бы части тех денег, которые хранились в это время в так называемой "зрелищной кассе" (феориконе) — специальном фонде, созданном для оплаты при­ обретаемых гражданами театральных билетов» (Там же. С. 357).

В результате:

«Заманить народ на собрание для обсуждения самых насущных во­ просов государственного жизнеобеспечения теперь удавалось лишь с помощью так называемой "диеты" — платы за участие в заседании, ко­ торая постоянно росла...» (Там же. С. 357).

Финал понятен:

«Мысль о необходимости железной руки, способной наконец на­ вести порядок в стране и излечить греческое общество от терзавших его недугов, в то время, как говорится, носилась в воздухе и импониро­ вала людям, подчас державшимся весьма несходных политических взглядов» (Там же. С. 369).

Диктатура, как известно, присуща не только демократии в период де­ градации, но и многим другим государствам. Однако большинство дикта­ тур в Латинской Америке, Африке, Азии были «не системными», и связа­ ны исключительно с честолюбивыми и клановыми интересами групп, за­ интересованными в установление контроля за государственными дохода­ ми. «Системные» же диктатуры преследовали две глубинные цели — по­ пытаться отрегулировать энергетическое состояние нации и мобилизовать ее на решение крупных общегосударственных задач, как это сделал де Голль после переворота 1958 г., а диктаторы Южной Кореи и Тайваня использовали свою власть для создания механизмов экономической экс­ пансии, без чего процветание страны было невозможно. Но успешных авторитарных режимов мало. Многие лишь усугубляли ситуацию, иные, после решения первоначальных проблем в конечном итоге доводили его до краха (Наполеон I, Наполеон III, Муссолини, Гитлер). Исключения бы­ ли связаны с теми диктаторами, которые во главу угла ставили вопросы

развития экономики (генералы Пак Чжон Хи, Ро Дэ У в Ю. Корее, Чан Кайши на Тайване, Франко в Испании). Эти режимы по мере усиления среднего класса эволюционировали в нормальную демократию.

Современные развитые страны вступили на путь «социального пере­ едания». Только в отличие от Аргентины (1940-50-е гг.), Греции (2000-е гг.) и других государств, увлекшихся наращиванием социальных расходов в отрыве от производительности труда, они имеют возможность эксплуати­ ровать ресурсы других народов и тем отодвинуть кризис, правда, за счет его последующего углубления.

Гибель античной цивилизации не просто факт истории, а предосте­ режение современной европейской (демократической) цивилизации, вполне способной повторить ее участь.

2.2.2. «Византийская модель»

Основная причина гибели Византии — деградация правящей элиты и связанное с этим падение качества управления. Это не позволило надле­ жащим образом использовать огромные ресурсы государства, и могучая держава потерпела поражение от более слабых кочевых племен арабов и тюрок. Затем, воспользовавшись раздорами в правящей верхушке, импе­ рию добили крестоносцы. В периоды нормального состояния правящей элиты Византия успешно боролась с внешними врагами и неоднократно побеждала их. Но сохранять веками на высоком уровне потенциал правя­ щего класса дело чрезвычайно трудное, практически невозможное. Для этого необходимо регулярное обновление правящей верхушки, причем в строго определенных качественных параметрах. В условиях отсутствия демократии оно проходило традиционным для монархий способом: ис­ черпавшая себя правящая династия свергалась, и к власти приходила све­ жая, энергетически заряженная на решение проблем страны новая группа. Обычно новые монархи происходили из военачальников, доказавшие свои выдающиеся организационные таланты на полях сражений. Придя к вла­ сти, они оттирали от государственных рычагов старую знать, заполняя вакансии своими сторонниками. Чаще всего новая элита вербовалась из провинции по деловым качествам. Этот клан управленцев заменял «отра­ ботанную» столичную знать.

Этнический состав византийских императоров был чрезвычайно пе­ стрым: греки, армяне, славяне, иллирийцы... Многие из них начинали свой путь наверх из крестьян, рядовых воинов и мелких чиновников. Вли­ вание свежей крови и уничтожение деградантов — стало главным спосо­ бом энергетической встряски правящего класса. Но этот процесс не мог происходить по заказу. Случай играл слишком большую роль. Не всегда в решающей момент во главе Византии оказывались «пассионарии». И то­

52 Часть 2. Системные характеристики деградации

гда армия империи проигрывала, может, и хуже вооруженным, но спло­ ченным войскам разогретого этноса в лице арабов, а затем тюрков. Точно так же в свое время ополчение римлян побеждало своих многочисленных, но энергетически более слабых врагов.

Если поздний Рим или жители города Сибарис превратились в симво­ лы гедонизма и разложения, то Византия стала символом гипертрофиро­ ванного бюрократизма. Той бюрократии, что зависит исключительно от личности правителя и слабо связана с народом. Поэтому, когда возникали крупные проблемы, например, неудачная война, то латать бреши за счет энергии и энтузиазма народа, как это делается в сплоченном этносе, она не могла. Демократии потому и оказывались более конкурентоспособны­ ми, что здоровое гражданское общество умеет сплачиваться перед внеш­ ними угрозами. В трудное время такой социум легко концентрировал имеющиеся ресурсы, и вражеская армия встречала перед собой не отдель­ ное войско, а вооруженный народ. Именно по этой причине проиграли полчища персов демократии Греции в V в. до н. э. На такую мобилизацию была способна не только демократия в период расцвета, но и этнос, нахо­ дящийся на родо-племенной стадии организации, если во главе оказывал­ ся ярко выраженный вождь-пассионарий, наделенный полководческими талантом. Византия не имела гражданского общества и вышла за пределы родо-племенной организации. Страна представляла собой конгломерат городских социальных групп и автономных сельских общин. Пространст­ во империи сцеплялось в единое целое властью бюрократической органи­ зации во главе с монархом. Пока была сильна чиновничья-монархическая власть — сильно было и государство. Слабела верховная власть — авто­ матически слабели государственные институты, включая армию. Выход из кризиса, как уже говорилось, состоял в обновлении верховной власти. Ко­ гда слабела правящая элита, ее свергала другая группа и тем обновлялся бюрократический аппарат управления. Когда слабело государство, и в это время появлялся сильный противник, государство терпело поражение. Таким был алгоритм византийской внешнеполитической истории.

В Византии перманентно на протяжении столетий, происходила сме­ на власти путем переворотов, и поражение государства становилось им­ пульсом к обновлению правящего класса. После чего следовало контрна­ ступление и многое отвоевывалось обратно. Это действовало, пока в про­ цесс не добавился следующий фактор — разложение самого этноса. В «римском» варианте деструкция, переросшая в социальное гниение, подобно гангрене, пошла снизу из ставшего «сытым» гражданского обще­ ства в элиту и властные структуры. В «византийском» же варианте про­ цесс шел сверху, от «головы» — от власть имущих к обществу.

Когда тюркские кочевые племена в XI веке ворвались в Малую Азию, цивилизационный уровень Византии был намного выше их. Соответст­

венно, армия была вооружена технически лучше кочевников. Раньше это могло привести не только к разгрому пришельцев, но и к их ассимиляции. Византия имела большой опыт цивилизаторства. Византийскую культуру и религию восприняли многие народы Восточной Европы. Однако на этот раз у византийцев ничего не вышло. Даже когда тюркское государство в Малой Азии было разбито Тимуром в конце XIV в., то и тогда Византия не сумела воспользоваться благоприятнейшим обстоятельством и вернуть хотя бы часть прежних позиций.

Когда государство терпит поражение, после которого оно не может оправиться даже в выгодной исторической ситуации, то это свидетельст­ вует о том, что процессом деградации охвачена не только правящая элита, но и подорвана энергетика народа. Такой этнос выделяет из себя только слабую власть, а слабая власть, опирающаяся на слабый этнос, рождает слабое государство. И уже смена династий и правящих элит ничего суще­ ственного не дает, разве что латание прорех и временное тонизирование управления.

Но сам по себе данный факт еще не означает обязательную гибель эт­ носа. Можно назвать десятки народов, которые выжили, находясь под враждебным господством на протяжении многих веков. С ромеями этого не произошло, они растворились среди пришельцев, и даже высокая куль­ тура и чуждая им религия не спасла от ассимиляции. Почему? Сравнение показывает, что не выжили и растворились и другие народы, создавшие великие имперские конгломераты, — мидяне, ассирийцы, вавилоняне, македонцы, эллины, римляне. Зато творцы локальных государств (армяне, болгары, евреи, сербы...) оказались способны пережить свой государст­ венный крах Исключением в ряду создателей великих империй стали ара­ бы и монголы, они тоже выжили, как этносы, но их коренные территории не захватывались и, главное, не подвергались колонизации пришельцами. Если бы кто-то польстился на пустыни Аравии и засушливые степи Мон­ голии, то малочисленное население этих районов (в Монголии XIX в. оно сократилось до нескольких сот тысяч человек) вряд ли смогло оказать со­ противление и растворились бы, как схожие им по типу маньчжуры в со­ седнем Китае.

Отсюда можно предположить, что перенапряжение и постепенное ис­ тощение этноэнергетики народов, сотворивших великие экспансионист­ ские империи, способствовало их последующей гибели. Социальная эн­ тропия оказалась выше предела выживаемости. Захваченные куски оказа­ лось трудно переварить, а их удержание стоило захватчикам исторической перспективы. Поэтому одной из задач правящего класса активного, пас­ сионарного, социума является точное определение границ эффективной экспансии, за пределами которых расход энергии начинает превышать ее возмещение. Самый успешный византийский император Юстиниан (VI в.)