Материал: Шапталов Б.Н. - Деградация и деграданты. История социальной деградации и механизмы её преодоления - 2014

Социальная деградация — не просто процесс снижения качества. На определенном этапе деградация приобретает черты системы (точнее анти­ системы). С этого момента с деградацией, как с любой системой, сложно бороться. Система как таковая многофункциональна, многоструктурна и обрастает связями. Поэтому мало что дает отсечение одной связи, разгром одной структуры, отбрасывание одного элемента. Система либо восста­ навливает потерянное, либо распределяет нагрузку утраченного среди ос­ тавшихся структур, но продолжает функционировать в том же объеме.

Каким образом складывается антисистема?

Любой механизм имеет предел годности, любой двигатель подвержен износу. Почему ломается техника хорошо известно, а вот почему и как изнашиваются социальные механизмы — научная проблема, далекая от решения.

Если есть источники развития, то логично предположить наличие источников разложения. Причем эти источники могут быть задавлены и оказывать на социум минимальное воздействие, но при благоприятных для них условиях быстро набрать силу и образовать систему, включаю­ щую в себя идеологию, субкультуры, политические организации, готовые использовать в качестве тарана накопленную в обществе энергию дест­ рукции.

Кстати, об «энергии деструкции». Фашизм (особенно в форме нациз­ ма) продемонстрировал огромные мобилизационные возможности по формированию антисистемы. И вести речь об энтропии в фашистской Германии не приходится. Всего за несколько лет была создана великолеп­ ная военная машина, одолеть которую смогли лишь навалившись сообща три великие державы. А научно-технические прорывы третьего рейха в сфере реактивной авиации и ракетостроения до сих пор вызывают изум­ ление. Казалось бы, какая уж тут деградация! В сфере военного дела, про­ мышленности и науки — да, налицо успехи, но в сфере гуманизма, куль­ туры произошел откат к раннему средневековью и даже к доантичным временам, что, собственно, нацисты и не скрывали. Времена языческих германских племен, а также Тевтонского ордена и Фридриха Барбароссы были объявлены в третьем рейхе достойными подражания и вдохновения. То есть Европа середины XX века столкнулась не с классической деграда­ цией (ослаблением, умиранием), а проблемой иного типа, — с системным и целенаправленным упрощением культуры и социальной жизни, как эта­ лона жизнедеятельности. Гитлер сделал попытку сформировать традици­ онное (патриархально-вождистское) общество в рамках высокоразвитой техногенной цивилизации. И она пугающе удалась, что означает потенци­ альную возможность новых попыток построения антисистем в будущем, сердцевиной которых может являться деградация культуры при сохране­ нии прогресса в технике. В теоретическом плане это означает, что не стоит

сводить проблему деградации и энтропии только к угасанию социальных сил и падению эффективности социальных структур. Деградация (как в случае с нацизмом) тоже может стать источником «прогресса» и «возрож­ дения»! И мы видим как, паразитируя на слабостях евро-атлантической цивилизации, появились экстремистские группы, желающие возродить политическое бесовство в новой идеологической упаковке. И, разгромив, евроцивилизацию, создать новый порядок, якобы социально справедли­ вый, а на деле получить очередное издание «азиатского» вождистскодеспотического государства. И там будет прогресс, только преимущест­ венно в сфере военных технологий.

В любом обществе подспудно существуют и противоборствуют две тенденции: тенденция к самосохранению и тенденция к саморазрушению. Обе тенденции объективно полезны, ибо эволюция не может существовать без единства и борьбы противоположностей. Если бы доминировало толь­ ко самосохранение — эволюция была бы заблокирована. Но и доминиро­ вание саморазрушения привело бы к скорой гибели объекта, поэтому су­ ществует некий баланс этих сил. Это баланс без равновесия, где одна из сторон имеет преимущество. Если преобладает тяга к самосохранению, то получается традиционное общество. Оно традиционно в том смысле, что на заре формирования человечества, как социо-биологического вида, пу­ тем естественного отбора закрепились такие нормы поведения и регули­ рования жизни коллективов, которые гарантировали выживаемость в лю­ бых условиях, даже самых неблагоприятных.

Традиционное общество — это жестко иерархическое, слабо гумани­ зированное (один индивид должен быть готов к тому, что им пожертвуют ради общины), четко раз и навсегда регламентированная система. Тради­ ционный социум в разных модификациях преобладал на планете на про­ тяжении десятков тысяч лет. Преобладает и сейчас, хотя влияние традици­ онных ценностей в мире значительно упало, и они уступили место «ком­ бинированным» типам.

Две с половиной тысячи лет назад появились общества, которые от­ дали предпочтение большей социальной гибкости. Демократия дала воз­ можность значительно ускорить прогресс, но, одновременно, как позже выяснилось, ослаб контроль за деструкцией.

Как блокируется тенденция саморазрушения? В традиционном со­ циуме с помощью обкатанных за тысячелетия регулятивных норм поведе­ ния (мораль), запретов (табу), традиций (сила авторитета), понимаемые как «естественное право». Охраняющая система создавались постепенно, на протяжении тысячелетий, исходя из накапливаемого опыта. Для рели­ гиозного человека эти нормы — результат прямого божественного вмеша­ тельства. Бог (боги) прямо предписывали людям то, что им делать нельзя и то, что делать нужно.

66Часть 2. Системные характеристики деградации

Вдемократическом обществе добавляется письменное, юридическое, право, которое, по мере «взросления» демократии, вытесняет значитель­ ную часть «естественного права» (родители уже не женят детей; дети не подчиняют авторитетам; большая патриархальная семья заменяется одно­ парной и т. д.). В обоих случаях системы блокировки работают исправно, иначе бы общества быстро разваливались, но иногда блокаторы разруша­ ются, и тогда верх берет антисистема.

Как уже было сказано, данное понятие было предложено Гумилевым. Можно не принимать трактовку и выводы, содержащиеся в его книгах, тем более, что в них немало сомнительного и явно неверного, но само по­ нятие заслуживает ввода в научный оборот. В частности, без понятия ан­ тисистемы трудно выявить глубинные причины саморазрушения советскопартийной номенклатурой своего государства в 1980-е гг. Причем, анти­ система не погибла вместе с КПСС, а получила свое продолжение в тео­ рии и практике ультралиберализма, тем более, что видные его представи­ тели сами в прошлом являлись функционерами КПСС.

Приведем примеры некоторых, с нашей точки зрения, верных поло­ жений учения Гумилева, сформулированных его последователем:

•«антисистема всегда стремится к моральному уничтожению этноса, из числа представителей которого она инкорпорирует своих новых членов»;

•«антисистема предполагает отмену всех моральных норм, общепри­ нятых ради стабильного существования данного этноса»;

•«для антисистем зачастую важно бывает даже не подчинить себе лю­ дей, а хотя бы просто нейтрализовать их, чтобы они не мешали дей­ ствовать членам антисистемы, как правило, составляющих в общест­ ве активное меньшинство... такие деятели, заняв какие-либо руково­ дящие посты, пусть даже незначительные, сразу начинают иногда да­ же не осознанно окружать себя помощниками из числа членов анти­ системы или просто людей, близких ей по духу... Так постепенно ан­ тисистема получает политическую, экономическую и финансовую власть над обществом, даже если число членов самой антисистемы просто ничтожно»;

•«истина и ложь не противопоставляются, а приравниваются друг к другу».

(Корявцев П. М. Философия антисистем. Опыт приложения теории этногене­ за. Сайт Gumilevica: http://antisys.narod.ru/antisys.html.)

Практика показала верность изложенных принципов действия анти­ системы. Ее проявления мы можем наблюдать практически ежедневно как в жизни западной цивилизации, так и в России. Это не значит, что анти­ система уже победила. Но она явно формируется, постепенно распростра­

няясь в обществе подобно раковой опухоли. Итогом конечной деятельно­ сти антисистемы становится деструкция.

Деструкция — есть подспудное разрушение «несущих опор» социу­ ма, переходящее в процесс саморазрушения общества. Элементы деструк­ ции существуют в любом обществе. Подобно раковой клетке они задавле­ ны и проявляют себя в виде отдельных антисоциальных явлений (пре­ ступности, например). Когда же общество поражает недуг по «римской» или «византийской» схеме, деструкция получает возможность не только набрать силу, но стать системной, т. е. взять на себя часть общественных функций, включая функцию этнического энергопроизводства. Только мнимого. Общество продолжает быть активным, но эта лихорадочная дея­ тельность ориентирована уже не на позитивное созидание, а на парази­ тарное использование ранее накопленного.

Антисистема появляется сначала в виде локальных очагов (организо­ ванная преступность, декаданс-культура, политический экстремизм и пр.) и далее развивается в зависимости от состояния общества. В качестве примера возникновения антисистемы в локальных сферах общественной практики можно назвать дело Нечаева и Азефа в революционном движе­ нии России. В здоровом обществе все ограничилось бы сугубо частным случаем, но в недрах российской империи ее метастазы пошли дальше.

Показательна «плодотворная» связь члена ЦК партии эсеров Азефа с царским охранным отделением, приведшая с молчаливого согласия ее ру­ ководства, к убийству министра внутренних дел Плеве и великого князя Сергея Александровича. В обмен Азеф выдал десятки своих товарищей. Другой агент охранного отделения — Богров, убил главу правительства Столыпина, который своей деятельностью ущемлял интересы правящего класса. Это оказало самое негативное влияние на завершающей фазе су­ ществования царской династии. Будь Столыпин жив, трудно представить, чтобы он, со своей энергией и опытом борьбы с революцией 1905 года, допустил бы перерастание продовольственных волнений февраля 1917 года в восстание Но антисистема стала выгодной части приближен­ ных ко двору, и расплата не заставила себя долго ждать.

Антисистема — это совокупность форм социальной жизни, чья дея­ тельность разрушает государство, а затем, если не происходит обновление правящего класса, этноэнергетику нации. Генотип антисистемы направлен на формирование квазикультур, загрязняющих социокультурную среду и способствующих коррозии этноэнергетики, вплоть до подавления ин­ стинкта самосохранения нации. В ее рамках наиболее доходным стано­ вится паразитирование на подлинной культуре, а особенно много денег приносит понижение общественного вкуса.

Принцип канадского исследователя JI. Питера гласит: высшая степень системной деградации (у него — бюрократизма) наступает тогда, когда

68 Часть 2. Системные характеристики деградации

любое решение в данной системе работает против самой системы. В сущ­ ности, это формулировка принципа антисистемы.

Питательной средой для развития антисистем во второй половине XX века стал либерализованный социум. Нередко этот этап именуют «по­ стмодерном». Хотя это словечко, наряду с понятием «модерн», и стало модным и широко применяемым, но понятия остались маловразумитель­ ными по своей сути. Модерн — «современный», а постмодерн можно пе­ ревести как «следующий за современностью». Реальное назначение поня­ тий модерн и постмодерн состоит в том, чтобы отметить этапы эволюции западного гражданского общества, как этапы его либерализации (фактиче­ ски освобождения общества от моральных пут) вплоть до полной победы либерализма в качестве основной матрицы социальной жизнедеятельно­ сти. Только это этапы не развития, а нарастающего формирования анти­ системы.

Постмодерн точнее было бы называть старым понятием — декаданс. Декаданс есть вступление общественной и культурной жизни нации в ста­ дию деградации, то есть в стадию утраты принципов классического — высокоэнергетического — наследия. Именно в этом суть понятия «класси­ ка», как высокого образца. Декаданс — это сигнал о возможном крушении сложившейся системы, потому что свидетельствует о росте влияния де­ градантов на общество. Так, в России декаданс начала XX века предшест­ вовал революции 1917 года. Декаданс Франции второй половины XVIII в .— свержению абсолютизма, а декаданс 1920-30-х годов — по­ зорному крушению Третьей республики в 1940 году. Точно также декаданс 1920-х годов в Германии предшествовал ликвидации Веймарской респуб­ лики. Таким образом, «постмодернизм» можно охарактеризовать, как ис­ кусство и философия жизни эпохи заката.

Декаданс — это испытание на прочность государства и социальных институтов, устоявшихся норм морали, традиций и правил. В здоровом обществе декаданс доминировать не может, так как будет встречен в шты­ ки и локализован в качестве сугубо маргинального субстрата для «боге­ мы». Совершенно иной прием он встречает в обществе, где «лед тронул­ ся», традиционные устои дали трещину, пассионарии в правящей элите становятся явлением редким и нежелательным, а само общество жаждет острых ощущений не в сфере активной деятельности, а в ее имитациях.

При доминировании пассионарности, в литературе востребованы ак­ тивные личности, яркие характеры, способные совершать сильные само­ отверженные поступки. Эпоха прогресса нуждается в героях, которые не боятся волевых усилий, и чьи поступки ведут общество и всю цивилиза­ цию к новым высотам. Иначе ситуация складывается в период спада, а тем более угасания сил общества, когда оно становится «старым», «усталым». Наступает время дряблых героев и «размытых» характеров.