2.3. Деградация социума |
89 |
2.3.4. Деградация в культуре (декаданс)
Энергетическим индикатором состояния нации является его культура. Искусство и мораль, как ее составляющие, служат защитой против соци альной энтропии, а потому культура — непременный объект атаки дегра дантов. Возьмем пример из Голливуда. Вот резюме о творческой деятель ности видного режиссера 1920-50-х годов Говарда Хоукса критика Е. Карцевой: «В своих лентах Хоукс варьировал тему крепкой мужской дружбы, и отстаивал необходимость профессионализма и присутствия духа перед лицом каждодневной опасности». Прошло время и в Голливуде тема «крепкой мужской дружбы» получила иное освещение. В картине «Горбатая гора» (2006 г.) ею стала любовь двух мужчин, их переживания и, наконец, гибель одного из них из-за невозможности соединиться любя щим сердцам. Показательно, что любовники были ковбоями — некогда символа американской мужественности.
«Горбатая гора» помимо полученного «Оскара» была встречена на «ура» в «толерантной» части обществе. Тем самым «передовая» Америка, по сути, с удовлетворением отметила свой переход от фазы пассионарного подъема к фазе энергетического надлома. Новые времена — новые героимаяки.
Евро-атлантическая цивилизация породила культуру героев. Этим она возобновила традицию античности. В традиционном обществе героика также встречается — ими, как правило, становятся воины. Реже — рели гиозные проповедники. Еще реже — поэты художники, архитекторы (за тысячелетия всемирной истории традиционного социума наберется не более двух десятков имен). И никогда — ученые. В западной же цивили зации культ героев достиг огромных размеров. Почти в каждом городе с населением свыше ста тысяч человек стоит как минимум один памятник какому-нибудь историческому лицу. И почти во всех городах есть улицы с именами персонажей истории.
Героями становятся личности, достигшие больших результатов в своей сфере: военачальники, политики, мореплаватели, изобретатели, а также художники, писатели, музыканты... Этим культура задавала ори ентиры молодому поколению, формируя спрос на созидательных лич ностей. Со второй половины XX века особым почетом стали пользо ваться деятели сферы развлечений. Им присваивают статус «кумиров». О них могут говорить, как о «легендарных». Они уже не просто звезды, а суперзвезды. А ведь первой суперзвездой был назван Иисус Христос (опера «Иисус Христос — суперзвезда» 1971 г.). Они, так сказать, не меньшие по значимости... Тенденция к возвеличиванию героев шоубизнеса до уровня «культовых», то есть псевдосакральных, сохранилась и становится ведущей. Остается констатировать: происходящие на по
90 |
Часть 2. Системные характеристики деградации |
верхности изменения отражают какие-то глубинные социальные про цессы.
Взрыв качества в период энергетического подъема общества сменяет ся имитацией качества, когда энергетика общества начинает «остывать». Имитация качества — условие демонстрации что «все в порядке». (В со ветской культуре этот соответствует 1970-м годам). Реально же происхо дит редукция — упрощение результатов достигнутого. Чтобы удержать планку былых времен нужен талант, но уже талант другого сорта.
Спад спаду рознь. Одно дело вынужденный откат, другое — вырож дение качества, когда размывается различие между негативом и позити вом, талантливым и бесталанным, когда то и другое становится одинаково «эффективным». В современном западном обществе редукция охватила культуру, которая вырождается в «развлечение», «времяпрепровождение», «шоу-бизнес».
В переводе на русский слово «шоумен» — развлекатель. По доходно сти профессия развлекателя давно превзошла профессии людей науки. А гонорары «культовых» телевизионных развлекателей успешно соперни чают с размерами премии Нобелевских лауреатов. Только Нобелевский лауреат получает свою денежную премию один раз в жизни, а развлекате ли «премируются» ежегодно.
Фигура развлекателя стала центральной в искусстве общества потреб ления. Отсюда феноменальный уровень их доходов и размеры обществен ного внимания к их личной жизни. Остальные знаковые лица — ученые, представители «героических» профессий (летчики, космонавты) отходят на второй план. Даже некогда маргинальная профессия проститутки обрела респектабельность, ведь она тоже входит в систему индустрии досуга.
Западная цивилизация приобрела черты культуры, находящейся уже не просто в противоречии сама с собой, а отрицания себя. Это уже не только кризис, который западная культура испытывала не один раз и вся кий раз успешно преодолевала, а нечто большее, грозящее деградацией. Отсюда взрыв «постмодернизма» на рубеже XX-XXI вв., то есть мас штабное обретение силы декадентской субкультуры. Ее характерная чер та — изощренность формы при бедности содержания. Причина: не в со стоянии создать свое постмодернизм паразитирует на чужих мыслях и открытиях. Приходится брать формотворчеством и рекламой. «Энтропий ное искусство» выдается за «арт-хаус» и «авангард». Большая часть артхауса — повествование о мелких людях. Не о «простых», а именно о мел ких — мелких душой, страстями (страстишками), культурным кругозором, умом. То есть, фокусировка перенаправлена на питательную среду дегра дантов. А на «перфомансах» превалируют детали быта, апофеозом чего является унитаз и другие подобные предметы утилизации человеческих отходов. Какой уж тут Леонардо да Винчи! Эта продукция обрастает при
2.3. Деградация социума |
91 |
зами на сотнях конкурсах и фестивалях и тем получает высокий статус. Но премированные произведения исчезают почти сразу после своего три умфа, потому что в реальности они никому не интересны. Приходится конструировать реальность виртуальную. Это как показ мод престижных кутюрье. На их демонстрацию съезжается «бомонд», критики пишут вос торженные рецензии, но никому в голову не приходит носить вычурную одежду, что демонстрируют заморенные, будто только что покинувшие Дахау, модели, эти невольные символы данного «искусства». Это игра в голого короля, но она приносит массу эмоций в истощенный эмоциональ ный мир ее поклонников.
Девизом эпохи Возрождения было: человек — венец творения. При переходе от эпохи Возрождения к эпохе Вырождения (постмодернизм) негласным девизом становится: «человек — квинтэссенция праха» (Гамлет).
Вырождение — это переход от веры в неограниченные возможности человечества к разочарованию в Человеке, к тотальному скептицизму.
Скептицизм может быть разным: пустым, капитулянтским («все суета сует») и продуктивным, творческим. В эпоху постмодернизма (декаданса) скептицизм перестает быть творческим запалом. Оно пролог к имитации смыслов. Чем больше ослабляется энергетика некогда сильного общества, тем больше возрастает потребность в иллюзиях. Общество всегда испы тывает потребность в иллюзиях. Но опять же все дело в качестве.
Иллюзиотворчество качественно отличается от иллюзиоконструирования. Первое приводит к созданию мифов, сакральных концепций, спо собствующих повышению этноэнергетики, второе — помогает скрыть и пережить процесс «старения» социума. Именно этим — иллюзиоконструированием — и начинает активно заниматься «творческая» часть за шедшего в исторический тупик общества.
Когда социум переходит в стадию упадка, возникает идеологический и культурный спрос на деградацию. Создается впечатление, что жюри мно гих кинофестивалей отбирает фильмы по одному главному критерию — чтобы от фильма шел запах трупного разложения. Медведи закапывают свою добычу, чтобы мясо немного протухло и приобрело сладковатый вкус. Так и с культурой постмодернизма. Сладость разложения привлекает определенный круг интеллектуалов. И другого им не надо. Представим, что появится фильм, подобный «Я шагаю по Москве». Какой западный фестиваль такое кино ныне заинтересует? Практически никакой. Зато по стмодернистски сделанная картина об ущербных людях, о разложении со циальных связей пойдет на ура. Антипассионарность ныне в моде.
Кино влияет на нормы поведения и на стиль жизни. Телевидение и кино отчасти заменили семью в создании и внедрению моральных норм и стереотипов поведения. Значит, от качества зрелищ в немалой степени
92 |
Часть 2. Системные характеристики деградации |
зависит качество морали и состояния умов в обществе. Поэтому показа тельно, что оно демонстрирует сейчас и раньше. Происходит повышение или понижение планки?
Раньше, как в Голливуде, так и в СССР преобладали оптимистические фильмы. Западная Европа в этом смысле разрывалась пополам. Она «бо лела» и эта болезнь облекалась то в форму фашизма, то декаданса... Те перь произошло нивелирование: и в Европе, и США — «пополам»,
ав кино, литературе, театре России доминирует декаданс.
Впоявлении декаданса есть своя «изюминка». При достижении со вершенства отчасти объективно начинается вырождение первоначального посыла — канона. Лучшее — враг хорошего из-за слишком высокой план ки, установленной классиками. Единственный способ обойти препятст вие — использовать классику как сырье для умственно-эстетических уп ражнений (иногда и испражнений). Выгода очевидная: не надо придумы вать свои сюжеты, образы, идеи, а, взобравшись на плечи гигантов, демон стрировать свое «эго». Что в наше время и делается, причем в форме «фи лософского течения». Таким течением в наше время стал постмодернизм.
Обратимся к характеристике постмодернизма философами:
«...постмодернизм представляет собой особое духовное состояние, которое может возникнуть... в самые различные эпохи, на их завершаю щей стадии... Именно общество потребления, основанное на принципе
удовольствия, составляет один из главных устоев постмодернизма...
В самом общем виде он выражает глубокое разочарование в итогах пред шествующего развития... Постмодерный человек как бы утратил почву под ногами, оказался в невесомости..., из которого никак не может найти выход... Этика в постмодерновом обществе уступает место эстетике, при нимающей форму гедонизма, где на первый план выходит культ чувствен ных и физических удовольствий... Даже научные теории, чтобы привлечь к себе внимание и получить признание, сначала должны стать модными. Их ценность зависит не столько от внутренних достоинств, сколько от внешней эффектности и привлекательности» (Философия: учеб. для вузов /под ред. В. В. Миронова. — М.: Норма, 2008, с. 299, 303, 304, 307).
В этой характеристике справедливо подчеркивается, что в постмо дернизме нет ничего принципиально нового, чего не было бы в прошлые эпохи. Постмодернизмом окрестили то, что ранее называли декадансом. В основе постмодернизма лежит энергетический принцип: «еще хотим, но уже не можем». Интеллектуалам еще хочется заниматься искусством, но они уже не могут создать великие произведения — нет идей, нет новых образов. Остается паразитировать на классике, а также «структурировать» ее, разлагая «семантически», формируя «новый дискурс». Внешне все вы глядит импозантно, умно и отчасти творчески. Одним из первых героев современного постмодернизма стал Энди Уорхол, который ничего нового
2.3. Деградация социума |
93 |
не создавал, зато «инсталлировал» уже созданные вещи и смыслы. Он брал этикетки супов фирмы «Кэмблелл» и творил на полотне из них цве тастую цепочку. Брал фотографию харизматической Мэрилин Монро и тиражировал ее образ в разных цветовых гаммах. Частность стала серий ностью. Этот принцип был распространен и на классику. Э. Уорхол — пионер эстетизации снижения уровня культуры через придания высоким образцам попсовый доступности. Его дело было подхвачено индустрией. Так образ Моны Лизы через тиражирование превратился в принадлеж ность обихода. Ее изображение можно тиснуть где и на чем угодно, хоть на туалетной бумаге. Сейчас на арт-рынке незамысловатые, но якобы фи- лософско-гпубокие творения Уорхола продаются за миллионы. А что де лать, если новых истинно творческих идей нет и уже, похоже, не будет? И все же это лучше, чем переход на следующий антипассионарный прин цип бытия: «не можем и не хотим». Постмодернизм — хоть какой-то вы ход из положения в условиях угасающей пассионарности. Раз не может создать ничего равнозначного «Джоконде», пусть будет ее литография в качестве арт-хауза.
Но наиболее значимой «визитаой карточкой» постмодернизма явля ется культурологическая операция снятия проблемы противостояния до бра и зла, заменой ее «инсталляцией» и «перфомансом». Об этом будем говорить ниже, отметим лишь, что в отличие от прежних волн декаданса, характерной особенностью нынешнего является эстетазация криминали тета. Что делать, если криминальные авторитеты и просто преступники являют собой едва ли последними пассионарными личностями (пассио нарий всегда готов пожертвовать собой, а разве преступник не делает этого постоянно?) Отсюда прямой путь к апологии их «духовной жизни», чем активно занимались и занимаются многие известные западные кино режиссеры, включая таких мэтров как Ф. Коппола, М. Скорсезе, К. Тарантино.
Культура позднего Рима пошла по пути эстетазации жестокое™. Кро вавые гладиаторские бои стали любимым зрелищем римлян. В наше время возникла аналогичная тенденция в искусстве. Демонстрация жестокости в фильмах стало обыденностью. Зрительский «болевой порог» неуклонно опускается ниже уровня сострадания. Эстетика жестокоста вполне может перерасти в смакование садизма. Правда, можно оспорить, что это отно сится к деградации. В Средние века горожане Европы с удовольствием смотрели публичные казни — отрубание голов, четвертование, сожжение, и ничего, создавали понемногу современную гуманистаческую цивилиза цию. Но в те времена гуманизма практически не было, он пробивался сквозь толщу варварства, а ныне наоборот, гуманизм девальвируется. Он либо варваризируется через эстетику жестокости, либо доводится до утонченности, что может стать прологом к апологии садизма.