Материал: Шапталов Б.Н. - Деградация и деграданты. История социальной деградации и механизмы её преодоления - 2014

ние дел. Такие экономические процессы негативно сказываются на соци­ альной жизни.

Зрелая демократия в Древней Греции и Риме под давлением деструк­ ции эволюционировала не на более качественную ступень развития, а вер­ нулась к монархии и традиционному социуму, как более устойчивому ук­ ладу. Это приостановило деградацию, хотя и не надолго. Кризис демокра­ тии уже неоднократно возникал в развитых государствах, но пока что ус­ пешно преодолевался, в частности, были разгромлены милитаристские режимы в Германии и Италии, чьи правители попытались решить пробле­ мы своих стран за счет войны за «жизненное пространство». Попыткой выйти на принципиально иной уровень был социализм с мечтой построе­ ния коммунизма. Однако классическая демократия оказалась конкуренто­ способнее.

В конце XX века обозначился очередной кризисный цикл демократии. Он связан с обозначившимся «перенапряжением» потребительского обще­ ства. В частности, если тенденция выноса производства из развитых госу­ дарств продолжится, то это приведет к разрушению источников доходов населения. Каким образом тогда поддерживать высокий уровень благосос­ тояния общества потребления? Один из способов смягчения данной про­ блемы практикуется с античных времен путем создание «второй экономи­ ки» за рубежом и финансирования социальных программ за счет доходов из внешних источников. Но в таком случае возникает другая опасность — нарастание социального паразитизма. Люди в обществе потребления бу­ дут работать все меньше, а потреблять все больше. А «экономика услуг» превратится в отстойник для легального ничегонеделания (пример — из­ нывающие от скуки охранники в магазинах). Это и есть вариант поздне­ римского общества с легко предсказуемым финалом.

Такая «диалектика» — с одной стороны, создание «общества ус­ луг» — хорошо, с другой стороны, потеря материального производства — плохо, заводит экономическую теорию и политическую практику в тупик, а критикам общества потребления позволяет предрекать его исторический крах. Если такой социум растеряет свой энергетический потенциал, то он, безусловно, повторит судьбу античной демократии. Установление автори­ тарных режимов ради спасения расползающегося, атомизирующегося об­ щества станет неизбежным. Но как они будут решать проблему спасения государства? Возможен вариант, что с помощью войн, в том числе граж­ данских, в ходе которых будет истребляться разложившаяся часть элиты и обслуживающая ее клиентура. Они также позволят понизить уровень бла­ госостояния населения до размеров наличных ресурсов и реальных дохо­ дов. То есть нынешняя экономическая экспансия может поменяться на военно-политическую, в том числе направленную внутрь страны. Поэтому на вопрос: «Неужели в современной, либеральной, правовой Западной

Европе возможно сползание к авторитарным режимам и гражданской вой­ не?» — ответ таков: «При сохранении деградационных тенденций такое не только возможно, но и неизбежно, дело лишь в сроках — через 15 или

30лет».

Вобществе потребления после завершения этапа высокоразвитой де­ мократии и сползания его в тотальный либерализм наступает «не конец истории», как предрекали оптимисты, а конец самой демократии с воз­ вращением к традиционному типу социума, в качестве единственной спа­ сительной меры. Ход такого сценария будет зависеть от того, с какой ско­ ростью будет формироваться разложенческая антисистема.

Хотя Россия уже не относится к развитым государствам, а тем более к

зрелым демократиям (и из-за набравших скорость деградационных процессов, таковой уже не будет), она «успешно» импортировала ряд проблем ' подобного рода, но придав им свою специфику. Все ныне развитые государства начинали с создания сильной экономики, а потом уже естествен­ ным путем рождалось «общество потребления». В России поступили на­ оборот: в период колоссального экономического спада 1990-х гг. началось формирование зрелых механизмов потребительства, и только теперь ста­ вится задача создания экономики соответствующей высоким стандартам общества потребления. Нигде в мире такая задача не решалась, так что стране предстоит реализовывать очередной «самобытный» эксперимент. Он осложняется тем обстоятельством, что «общество потребления» объ­ ективно препятствует качественному развитию национальной экономики. В ней за счет роста доходов, оторванных от производительности труда, необоснованно удорожаются товары и услуги, что губительно сказывается на экспорте товаров с высокой добавленной стоимостью, зато стимулиру­ ется замещающий местное производство импорт. Кроме того, в таком со­ циуме неизбежно растет число лиц, которые не только не являются частью национального энерговоспроизводства, но наоборот, понижают его уро­ вень. Гумилев эту группу называл субпассионарии, мы — деградантами. Но как бы их ни называть, они — творцы антисистемы.

Для деграданта потребление всегда стоит на первом месте, далеко от­ тесняя производство. Такой крен возникает, когда в обществе гедонизм выходит из тени и становится характерным не для отдельных узких групп— «бомонда», «золотой молодежи» и пр., а для широких слоев об­ щества. А тут еще подоспела теория «постиндустриального общества», где первенство отдается «услугам», а реальный сектор отодвигается на периферию.

У евроатлантического сообщества возникла угроза потерять истори­ ческую инициативу. 500 лет мир был «европоцентричным», то есть ос­ новные цивилизационные достижения поступали оттуда. Они же опреде­ ляли динамику истории. В XXI веке ситуация может кардинально изме­

ниться. Сил начинает не хватать. США еще могут послать войска за тыся­ чи километров, но не в состоянии перекрыть поток нелегальной иммигра­ ции на мексиканской границе.

Чем больше развитые государства втягивают другие страны и народы в мировое развитие (то, что называется процессом глобализации), тем не­ устойчивее становится миропорядок. До второй половины XX века Афри­ ка за исключением Египта (да и то в очень скромных размерах) никогда не участвовала в мировой политике. До плавания Колумба никто в остальном мире не слышал об американских государствах, и они себя за пределами своих регионов ничем не проявляли. До прибытия кораблей европейцев в Японию и Китай с требованием открыть порты для торговли, эти страны и не помышляли об участии в делах мира. Индийские княжества «мирно» конфликтовали между собой, не интересуясь внешним миром, пока англи­ чане ни объединили Индию в единое государство. По мере расширения своего влияния европейские державы расширяли и пространство своих военных конфликтов. Семилетняя война 1756-1763 годов фактически ста­ ла первой мировой войной, ибо военные действия между ее участниками велись в Индии и Северной Америке. И так пока большая часть планеты ни была втянута в разборки между тремя-четырьмя европейскими держа­ вами. Если процессы деградации в Западной Европе и России остановить не удастся, то, судя по практике древних Рима, Греции, Византии, цивили­ зационный откат неизбежен. Новые хозяева Европы, пришедшие из Афри­ ки и Ближнего Востока, вряд ли сумеют перенять в полном объеме техно­ логические и культурные достижения европейцев. Это значит где-то со второй половины XXI века мир из европоцентричным станет азияцентричным, где доминировать будут былые политические «окраины» и ко­ лонии европейских держав (Китай, Япония, Индия), подобно тому, как взлетела бывшая периферия античного мира Англия и Франция (Галлия) или бывшая колония Англии в Северной Америке. Тогда надежды на дальнейший прогресс окажутся связаны с новыми центрами силы. Либо старые лидеры должны приложить колоссальные усилия, чтобы остано­ вить свое скольжение в пучину деградации.

3.4. ДЕГРАДАЦИОННЫЕ ПРОЦЕССЫ РОССИИ

Рассуждая о России, нужно анализировать не только источники ее силы, но и источники ее слабости. В том числе, ни начали ли в наше вре­ мя последние превалировать над первыми? О советской системе пишут много справедливых нареканий, но, в то же время, она сумела создать вторую промышленную и научную державу мира. А на что способна ны­ нешняя?..

При сравнивании современной России с Западом крайне редко зада­ ются следующие вопросы:

•сходен ли тип российского капитализма с западным, «классическим»;

•сходна ли по типу и социальной структуре российская буржуазия с западной;

•есть ли в западных странах компрадорская буржуазия, и какова ее роль в России;

•какие социальные группы формируют внешнюю и внутреннюю поли­ тику России, а также идеологию и тип культуры;

•насколько велика роль бюрократической буржуазии в России и стра­ нах западной демократии?

Без ответа на эти вопросы нельзя понять российское общество и его отличия от классической западной демократии.

Даже простой анализ показывает, что Россия серьезно отличается от западного общества типом капитализмом и качественным составом бур­ жуазии. В России слаба предпринимательская производственная буржуа­ зия, но сильна торговая и торгово-посредническая, имеющая черты бур­ жуазии компрадорской, то есть обслуживающей запросы иностранного капитала и даже интересы других государств в ущерб России.

В 2000-е годы в стране набрала силу и стала доминировать бюрокра­ тическая буржуазия (буржуазия, извлекающая предпринимательский до­ ход из своего административного положения). Наконец, в России есть особая группа, которую можно обоснованно причислить к криминальной буржуазии. В итоге, образовывался особый симбиоз с высоким уровнем коррупции и чертами жизнедеятельности, типичными для «третьего мира» в ее латиноамериканском варианте. Поэтому сравнивать российское постсоциалистическое общество со странами развитой классической демокра­ тии не имеет особого смысла, разве что в качестве недосягаемого, но же­ ланного образца. «Истинное» место России обозначено, можно сказать, официально — это группа БРИК (Бразилия, Индия и, попутно, уходящий вперед Китай). Никто объединять нас, например, с Южной Кореей или хотя бы с Францией не собирается. Так сказать, каждому свое.

БРИК — это группа развивающихся государств, имеющих статус ре­ гиональных лидеров или претендующих на него. Но вернее было бы ска­ зать, что Россия не вошла, а скатилась в эту группу. Это Индия и Брази­ лия, развиваясь, достигли некоего уровня. Россия же пришла к ним через деградацию.

Каковы причины столь неожиданной метаморфозы для некогда сверхдержавы, претендовавшей на мировое лидерство? Дискуссии идут уже не одно десятилетие и, несомненно, будут продолжаться с минималь­ ными шансами на их благополучное завершение.

На наш взгляд, в основе феномена России лежит двухцивилизацион­ ная матрица, так называемая «азиатская» и «европейская» составляющие. У истоков «европейской» традиции стоит Иван III, «азиатской» (или «ор­ дынской») — Иван IV. Получился кентавр. Согласовать такие качественно разные цивилизационные коды, понятно, удается с большим трудом, и страна постоянно балансирует между «двух стульев», время от времени пытаясь порвать с одной из ее частей. Если маятник склоняется в пользу «европейского» кода, начинается лихорадочная гонка за лидирующей группой. Когда верх берет «ордынская» матрица цивилизационного кода, социально-экономическая жизнь резко замедляется, начинается «застой».

Общепризнанно, что до монгольского нашествия Русь развивалась как типичная европейская страна. Оказавшись под властью империи Чин­ гисхана, Северо-восточная Русь, ставшая позже Россией, испытала боль­ шое социо-психологическое влияние степняков. В недрах общества сло­ жилась матрица деспотии восточного типа. Естественно, что у нового приобретения появились как противники, так и сторонники. Во второй половине XX века защитой «ордынской» составляющей прославился JI. Н. Гумилев. Он горячо и талантливо пропагандировал правильность курса Александра Невского и других князей на симбиоз Руси с «азией». Ему, естественно, возражали. Кто прав? Это дело политического вкуса. Для одних выплата дани Орде — иго, для других — плата за взаимовы­ годный союз. Орда получала материальные средства и рабов, а взамен обеспечивала, по мнению защитников симбиоза, защиту от католической Европы. Что несла с собой такая Европа, можно узнать, посетив Прибал­ тику или Чехию с Польшей. Обычно такой позиции придерживаются ан­ тизападники. Точно так же ныне существует симбиоз современной России с Западом. Для кого-то это нечестивая зависимость, для других — взаимо­ выгодный союз. Россия поставляет сырье и полуфабрикаты, а взамен по­ лучает технику и потребительские товары.

Есть и те, кому не нравится ни иго, ни подобный симбиоз, что с Ор­ дой, что с Западом. Но эти люди мало влиятельны. К тому же что делать в такой ситуации — малопонятно. Во всяком случае, мнений — масса, тол­ ку ноль.

А как в аналогичном случае поступили другие государства? В Япо­ нии, Южной Корее, Малайзии предпочли синтез двух качеств — традици­ онного и западного социумов, ибо одно дает стабильность, другое — ди­ намичность. Но, в отличие от России, эти азиатские страны, решительно покончили с матрицей восточно-деспотического государства с его отсут­ ствием гражданских прав и принципа разделения (автономности) властей.

Доминирование цивилизационного кода влияет на выбор экономиче­ ского механизма. В одном случае пассивного и экстенсивного, в другом — экспансионистского и интенсивного. Западная Европа и США стали тем,