Материал: Шапталов Б.Н. - Деградация и деграданты. История социальной деградации и механизмы её преодоления - 2014

184 Часть 3. Социальная деградация на примерах мировой истории

кем они есть только благодаря экономической (и, как следствие научнотехнической) экспансии. Все другие варианты — социализм, пассивный капитализм Латинской Америки и Западной Азии — оказались неконку­ рентными по сравнению с экспансионистским рыночной моделью.

СССР стал великой державой благодаря военно-политическому экс­ пансионизму, что заставляло верхи энергично развивать науку и технику и наращивать индустриальные мускулы. Но с середины 1970-х годов появ­ ление сырьевой, прежде всего, нефтяной ренты позволило власти перейти в режим «щадящего управления». Это стало одной из причин будущей катастрофы и препятствием на пути конвергенции, которую столь успеш­ но осуществили власти КНР. Китай также, как и другие восточноазиатские «тигры», принялся создавать экспансионистский экономический меха­ низм, что привело к появлению новой индустриальной сверхдержавы. Эти различия у нас почему-то не замечают, а взлет восточно-азиатских госу­ дарств связывают с разного рода спецификой — дешевой рабочей силой, конфуцианской этикой, и прочими попутными обстоятельствами.

Если почитать публицистику антисоветской эмиграции, то она сво­ дима к одной главной мысли: «если бы в СССР появились свободы, то все б в стране расцвело». И вот свобода пришла и ... началась деградация: культурная, экономическая, научная, моральная. Возникают естественные вопросы: как такое могло случиться? Неужели свободы могут принести к упадку? Ответы за прошедшие годы так и не были получены. А ведь кроили новую Россию, вроде бы, по «западным» образцам. Там выборы, и у нас многопартийные выборы, там общество потребления, и у нас ...

Однако экономика получилась почему-то не западного типа, а «латино­ американского» типа. Заодно были привнесены многие болячки развитых стран, в том числе негативного влияния культа потребления на состояние общества.

Для наглядности обратимся к художественному произведению — по­ вести А. и Б. Стругацких «Хищные вещи века», впервые изданному в 1964 году — в «эпоху дефицита».

В предисловии критик О. Шестопалов так описал тему данного про­ изведения: «Повесть "Хищные вещи века" была написана потому, что Стругацкие обнаружили ранние, почти еще незаметные в обществе сим­ птомы девальвации мысли и труда. Они обнаружили, что техническое раз­ витие общества, если только оно не сопровождается развитием личности, губительно... Они обнаружили побочные продукты прогресса - «хищные вещи». Они обнаружили слабость и неподготовленность человека к тому, что ему предстоит в будущем... Выясняется, что при наступившем изоби­ лии люди так же несчастливы, как и до его наступления. Общество эпохи изобилия изнасиловано бездельем и, следовательно, ненужностью людей самим себе... Изобретено «иллюзорное бытие, яркостью и неожиданно­

стью своей значительно превышающее бытие реальное». «Невозможно помешать распространению иллюзорного бытия силой. И неизвестно, как помешать этому распространению умом» (А. и Б. Стругацкие Хромая судьба. — Хищные вещи века / Послесловие "Тридцать лет спустя" О. Шестопалова. — М.: Книга, 1990).

Фантастика повести полновесно реализовалась три десятилетия спус­ тя. С 1992 года российское общество пребывает в потребительской лихо­ радке. «Потребиловка» в очень малой степени связана с положением дел в промышленности, сельским хозяйстве и науке. Рост доходов населения в значительной степени оторван от производительности труда, появление большого числа миллионеров и миллиардеров почти не связано с развити­ ем производительных сил страны. Главный источник «процветания» — торговля сырьем и эксплуатация советского индустриального наследия. Понятно, что этот путь самоубийственен, но сложность проблемы состоит в том, что как показал опыт древнего Рима, общество может разлагаться и при этом комфортно жить. Вариант «Обломов» применительно к общест­ ву удобен, если, конечно, особо не задумываться о будущей расплате.

Россия, несмотря на довольно мощный потенциал, за последнее сто­ летие рушилась уже дважды. Экономика страны накануне 1914 года была на подъеме и в последующем, суммируя длинные столбцы убедительных цифр успешного развития, немало публицистов пытались доказать «не­ правильность» прихода к власти большевиков. Неясным было лишь одно: тогда почему так легко рухнула монархия?

Советский Союз в 1980-х годах был второй промышленной и научной державой мира. Да ее догоняли Япония и ФРГ, но ныне ясно, что догнать им все же не удалось бы. СССР после необходимых реформ в духе тех, что провел Дэн Сяопин, вновь ушел бы в отрыв. Слишком велики были нако­ пленные экономические и научно-технические возможности СССР. Дог­ нать такого колосса ФРГ и Япония могли лишь в одном случае — гибели государства. Что и произошло.

В чем были причины таких метаморфоз? Как ни странно, они не ясны до сих пор (другое дело, что есть немало людей, уверенных, что знают истину). Получается, что тайна эффективного управления сокрыта для общества. Государственный успех связывается либо с политикой на костях (Иван Грозный, Сталин), либо с разрушением страны во имя свободы (Горбачев, Ельцин). А как можно двигаться быстро вперед без огромных издержек — непонятно.

Бросается в глаза следующее обстоятельство: государство рушили милейшие люди, вроде Николая II и М. С. Горбачева. Первый получил от церкви звание страстотерпца, второй от Запада — Нобелевскую премию. Непонятно только, как стать святым и выдающимся реформатором, не губя страну?

Россия вступила в период угрозы нарастания деградации. Процесс развернулся при Брежневе и продолжается до сих пор. Деградация прояв­ ляется в умирании промышленности, ослаблении науки, технологическом отставании, демографической самоликвидации, упадке культуры, эрозии трудовой этики, росте социального паразитизма.

Деградации не бывает без ее носителей. На рубеже XIX-XX веков то было дворянство, при Брежневе — закостеневшая партбюрократия, в ли­ берализованной России — компрадорская буржуазия и ее либеральная идеологическая обслуга. Как это выглядело на практике?

3.4.1. Царистский период

Художественные произведения хороши своей образной иллюстратив­ ностью. Достаточно назвать имя литературного героя и выстраивается цепь ассоциаций. Так с Ильей Обломовым из романа Гончарова «Обло­ мов». Обломов, безусловно, хороший человек, вызывающий симпатию читателей (и зрителей кинофильма Н. Михалкова, экранизировавшего ро­ ман). Но почему-то упускается из виду, что Илья Обломов еще и управле­ нец. У него в подчинении сотни человек. Тем более подневольных, то есть не имеющих права уйти, уволиться от нерадивого «директора». Обло­ мов — никудышный хозяин, обрекающий на бедность не одну сотню се­ мей. Он обирает их и проматывает деньги, ничего не создавая, или, выра­ жаясь политэкономическим языком, «не развивает производительные си­ лы». В сущности, он вор. Но зато хороший, душевный человек. А вот его друг, неромантичный Штольц, зарабатывает своим трудом, но симпатии автора и большинства читателей не на его стороне. Такова правда художе­ ственная в противовес правде экономической. Последняя состоит в том, что «хорошие люди» стали подлинным бедствием России. Брежнев, Гор­ бачев, Ельцин, Рыжков, Лигачев... Последние во имя благого дела — борьбы с пьянством и алкоголизмом, проделали огромную брешь в гос­ бюджете, сходную с дырой в борту «Титаника».

Сколько их было — «хороших» правителей, в отличие от крутого Петра I или «вешателя» Столыпина! Взять Николая II. События 1904— 1905 года показали, что ни государство с армией, ни народ к масштабной войне были не готовы. Но царь не нашел ничего лучшего, чем через де­ вять лет втравить империю в еще больший конфликт с лучшими армиями Европы.

Здесь мы сталкиваемся с веками решаемой, но пока неразрешимой дилеммой добра и зла. Если бы противостояние шло лишь между «пло­ хим» и «хорошим», как в сказках, то и проблемы бы не было. Но в жизни нередко светлое переливается в темное, а темное становится генератором светлого. Да так, что, порой, одно становится трудно отличить от другого.

С позиций физики понять сей процесс можно: то и другое суть энергия. А энергия горения может служить как задаче созидания, так и разруше­ ния. Вот и получается, что хорошие люди могут приводить к негативным последствиям, а плохие — делать хорошее дело, если они (например, экс­ плуататоры) люди действия. Так на смену хорошим интеллигентом при­ шли нехорошие большевики, чтобы в короткие сроки свершить давно на­ зревшую индустриализацию и раскрыть потенциал народа. Благодаря этому, лапотная Россия с вкраплениями ученых и современных заводов через тридцать лет стала супердержавой. После чего все вновь вернулось на круги своя. Милые люди, сменившие готовых на любую кровь больше­ виков, быстренько завели страну в тупик. Из благих побуждений, разуме­ ется, за фасадом которых нелегко заметить их деградантную сущность.

3.4.2. «Бюрократический социализм»

Началом будущих проблем стало формирование в СССР «бюрократи­ ческого социализма». Управление не может терпеть расплывчатой ответ­ ственности. Собственность должна иметь конкретного распорядителя. Поэтому вопреки представлениям марксистов о роли трудящихся в обще-. стве социализма, все управление в государстве закономерно сосредоточи­ лось в руках нескольких тысяч управленцев. Бюрократией их делала замкнутость на своей системе. Подбор, продвижение по карьерной лест­ нице, реальная иерархическая зависимость, придавали им черты касты. Их власть лишь на бумаге зависела от народа, а на деле все решалось внутри группы.

Кроме того, система носила гипертрофированно «полувоенный» ха­ рактер. Больше половины союзных республик не были представлены в Политбюро ЦК КПСС, но зато там всегда были зарезервированы места для министра обороны и председателя КГБ.

Но бюрократия есть во всех странах. Это неизбежное зло, определяе­ мое необходимостью иметь профессиональных управленцев. Однако главной бедой социалистической системы была не бюрократия, как часто считается. Все же она поспособствовала выводу СССР на вторые роли в мировой экономике и первые — в международных отношениях, что ны­ нешней бюрократии и бизнесу не по зубам в принципе. Роковым стало господство «трудовой теории стоимости». Один из ее постулатов гласил: цены определяются затратами труда. Мало того, что это затрудняло борьбу за снижение затрат при производстве товаров, но еще определяло полити­ ку цен. При социализме цена продукта, в соответствии с «теорией», опре­ делялась ее затратами (себестоимостью) и фиксированной торговой на­ ценкой (например, 15 процентов). Считалось, что такая цена возмещает издержки производителя и дает возможность для расширенного воспроиз-

188 Часть 3. Социальная деградация на примерах мировой истории

водства. Но выяснилось, что теория серьезно расходится с жизнью. Пред­ приятия плохо вписывались в скорости научно-технического прогресса. Им куда важнее была стабильность. Она позволяла из года в год выпол­ нять спускаемый сверху директивный план и держать издержки на усто­ явшемся уровне. Ту роль, что в классическом капитализме выполняла кон­ куренция, при социализме функцию погоняла исполнял Госплан и другие государственно-партийные учреждения (Совет министров, Политбюро, аппарат обкомов и райкомов). Но одно дело бороться с объективными об­ стоятельствами, каковой была конкуренция, и другое — иметь дело с кон­ кретными людьми, от которых зависели плановые задания по выпуску j