3.4. Деградационные процессы России |
219 |
ли (что и произошло в бывших социалистических государствах), создавая свои сборочные производства и вытесняя с внутреннего рынка отечест венных производителей. У российских либералов нет ответа, как решить эту проблему, потому что ее нет в западных трудах по экономике.
Скажем жестче: читать книги российских либеральных экономи стов особого смысла нет, ибо они сводятся к переложению мыслей за падных экономистов. Лучше читать первоисточники. За исключением одной детали: не все знают английский язык. Кроме того, труды запад ных экономистов, как правило, многословны, пространны и лишены литературного блеска. Наши либералы берут на себя труд адаптации, популяризации, включая улучшение читабельности, за что им можно сказать спасибо.
Во многих странах мира местные интеллектуалы используют чужие идеи и политико-экономические модели. Придумать что-то новое, не зави ральное, чрезвычайно сложно, поэтому использование импортных нарабо ток, тем более обкатанных на практике и доказавших свою эффектив ность, обосновано. И все же у подражательства есть пределы полезности. У российского либерализма эти пределы очевидны, ибо они скопировали отнюдь не самые сильные стороны капитализма, что низвело Россию до положения донора мировой экономики, а в культуре — до рядовой страны. В итоге, российский либерализм, несмотря на присутствие в нем большо го числа лично честных людей, предстает как антинациональная, безот ветственная и разлагающая государство и общество сила. Обидно. Обидно потому, что либерализм является с конца 1980-х годов господствующей (фактически государственной) идеологией в нашей стране, провозгласив шей гражданские свободы и верховенство закона, чего так не хватало Рос сии на протяжении веков.
С либерализмом получается та же история, что и с марксизмом. Мар ксизм был импортирован в Россию и воспринимался большевиками как безусловное руководство к действию, но под напором реальности его по немногу стали приспосабливать к российским условиям. Этот процесс получился очень болезненным и противоречивым (к примеру, дискуссии о товарном производстве при социализме длились десятилетиями с практи чески нулевым результатом). Нечто подобное происходит и с либерализ мом. Голая апологетика импортированной идеологии либерализма в 1980— 90-е годы сменяется ее «утряской» в 2000-е годы. Ныне либералы, подоб но марксистам, также делятся на «ортодоксов», «реалистов», «оппортуни стов»... Наряду с компрадорами без примесей, есть либералы-патриоты. Они пытаются найти точки соприкосновения с национальными интереса ми страны. Для них Россия не «эта страна», не промежуточная станция перед окончательным отъездом на Запад, а «моя страна». Но сама идеоло гия не позволяет найти правильный вектор для страны.
220 |
Часть 3. Социальная деградация на примерах мировой истории |
Однако в любом случае отсутствие идей и просто оригинальных мыслей делает российский либерализм неплодотворным, схоластичным, обреченным на неудачу в меняющемся, не сводимым к набору жестких постулатов мире. Это видно по той деятельности, что уже провели либе ралы, пытаясь выработать механизмы развития для постсоциалистической России. Для этой цели Е. Гайдар, по образу советских академических ин ститутов, создал Институт переходного периода. В его недрах написали уйму документов для власти, но результаты «развития» промышленности и науки близки к нулю. Разумеется, сотрудники Института не согласятся с такой оценкой. Их аргументация сведется к рассказу о том, что власти следуют далеко не всем их предложениям, что процесс реформ замедлил ся и т. п. Но их предложения не внедряются по той же причине, по которой зависали разработки и рекомендации советских академических институ тов. А именно: идеальная схема в головах рекомендодателей не совпадает с реалиями действительности. А почему происходит такое несовпаде ние — внятного ответа у них нет.
Получается следующее: либералы в России фактически работают против демократии, а российские демократы, увы, не могут найти свое лицо. В России с конца 1980-х годов огромно влияние либералов на госу дарственную политику и культуру и почти не ощущается влияния демо кратов (куда активнее националисты всех оттенков). В этом беда страны. Но можно обоснованно утверждать, что сегодняшний либерализм — это вчерашний день сегодняшней России. Это не «мужская» идеология. Для сопротивления процессам деградации она не годна.
Конечно, не всякий либерал антипассионарий, но в России именно либерализм стал проводником идеологии экономической пассивности, именно либералы оказали наибольшее тормозящие влияние на политику экономической стратегии постсоветских правительств, которая фактиче ски свелась к дележу и «реформированию» халявы — производительных сил страны, доставшихся от социализма. Но ясно, что вести страну по пути «приватизации» и эксплуатации ресурсов, оставшихся от прежнего государства, бесконечно невозможно и придется искать какие-то иные ва рианты.
Если либерализм так плох, как здесь описано, тогда почему власть не изберет альтернативную экономическую идеологию? Однако найти аль тернативу в сегодняшнем российском политическом спектре чрезвычайно затруднительно. Псевдоальтернативой выступают «самобытные» и анти западные доктрины. Пока «самобытники» рассуждают «вообще», крити куя западную цивилизацию и политику западных держав (критика доми нирования потребительства в жизни общества, расцвет гедонизма и т. д.), есть с чем согласиться. Но как только они переходят к своему видению альтернативы, то выясняется, что фактически предлагается откат в модер
3.4. Деградационные процессы России |
221 |
низированное средневековье. Впрочем, умные «самобытники» стараются не нисходить до конкретного описания своего видения будущего, предпо читая общие рассуждения. Реально создать самобытное общество воз можно, если отбросить страну в доиндустриальную эпоху. Конечно, инду стриальная страна может быть самобытной, как самобытна Япония, Ма лайзия или Италия. Но они самобытны в рамках классической рыночной модели и демократии, тогда как российские самобытники и антизападники предлагают возврат к монархии или разновидности сталинизма.
Самобытники, предлагая бодаться с Западом, не видят, что 99 про центов вещей вокруг нас пришли оттуда. Причем люди настолько привык ли к самолетам, автомобилям, канализации, лифтам, асфальтовым доро гам, телефону и звукозаписи и сотням других вещей, что не осознают, кем это было изобретено и распространено по свету. Но и это еще не все. 100 процентов управленческих практик приходит с Запада. И когда мы узнаем о появлении «единого окна» в госучреждениях или оплачиваем счета через терминалы — это все изобретено там. В других — «не запад ных» — частях света уже тысячу лет ничего не изобретается. Даже Иран, ругая США, вынужден был взять политическую модель у Америки (пре зидентско-парламентская многопартийная форма правления).
Входу также крайний национализм, вроде «Россия для русских», что логично ведет к распаду федерации, потому что рождает последующую логическую цепочку: «Татарстан для татар», «Якутия для якутов» и т. д. Да и как реализовать предлагаемый принцип главенства русской нации в Чечне и Дагестане, где русских почти не осталось? То же самое относится
кпредложениям увеличить роль православия в государстве. Можно, но это неизбежно будет стимулировать и без того набирающий силу религи озный национализм в автономиях. К тому же немало националистов ведут себя как провокаторы, взрывающие Федерацию. И не понятно: то ли они вправду не понимают, что говорят, то ли «русский национализм» — при крытие для их подрывной деятельности. Во всяком случае, служи я в антироссийских идеологических центрах, то предложил бы финансировать таких «патриотических» деятелей троянского толка.
Вцелом же предлагаемые пути выхода из этнического кризиса рус ской нации у антизападников скорее «публицистичны», чем реальны. Уро вень влияния того или иного народа определяется силой этноэнергетики. Если нация теряет пассионарность, то ситуацию административными ме рами не преодолеть.
Если либерализм и теории почвенничества не способны стать реаль ной мобилизующей социальной силой, тогда «что и кто»? Тогда образует ся если ни вакуум, то разряженная духовная среда, подобно той, что при Брежневе. Тогда фактически образовался идеологический вакуум, куда
при Горбачева государство и провалилось.
222 |
Часть 3. Социальная деградация на примерах мировой истории |
Подлинной альтернативой могла бы стать демократия. Однако про блема в том, что в России почти никто толком не знает, чем демократия отличается от либерализма. Потому мало кто понимает, что при Горбаче ве-Ельцине свершилась либеральная революция, и были проведены либе ральные реформы, но не демократическая революция и не демократиче ские реформы. Тогда как все буржуазные революции в Западной Европе и североамериканских колониях (будущих США) прошлого были демокра тическими, и лишь много позже началась либерализация общества. Дока зательством тому является территориальная экспансия новообразованного США, захват и эксплуатация колоний такими демократическими государ ствами, как Англия и Голландия или мощное экономическое наступление на внешних рынках Японии и ФРГ.
Демократия, в отличие от либерализма, всегда наступательна, всегда экспанистична. В этом залог социального мира в гражданском обществе и движущая сила цивилизационного развития. Без постоянной экспансии во всех сферах человеческой жизнедеятельности — экономической, культур ной, научно-технической — не было бы ни компьютеров, ни Интернета, ни полетов в космос. Поэтому ничего подобного не создается в пассивных регионах, вроде Латинской Америки, Ближнего Востока, Африки... Зато американские изобретатели стараются создать свою фирму, которая рас пространила бы его изобретение по стране, а затем по всему миру. Так появились такие компании-экспансионисты, как «Майкрософт», «Интел», «Гугл»... СССР же относился к экономически пассивным государствам (хотя политически и идеологически активным), потому и проиграл снача ла борьбу за мировые рынки, а затем самое себя. Нынешняя Россия тем более пассивна. Это видно по дискуссии вокруг российского автопрома. Пока деграданты доказывают желательность отказаться от производства автомашин, как «непрофильных» для нашей страны, вчерашние китайские крестьяне, следуя опыту корейских рисоводов, активно осваивают эту сферу высокотехнологичного производства, и начали напористо продви гать свои машины в России. Когда-то (по историческим меркам не так и давно) наши деды тоже меняли крестьянский труд на инженерный и в ко роткие сроки создавали образцы техники, сопоставимые с лучшими дос тижениями техническим развитых стран. Но то были пассионарии...
Россия втягивается в глобализированную экономику и глобальное мировое политическое сообщество. Но на каких правах? Вряд ли Россию ожидает светлое будущее, если ее экономика будет функционировать в качестве периферии развитых государств, а страна закрепится в статусе сырьевой провинции мировой экономики, чем она сейчас и является. К тому же самое негативное влияние на этноэнергетику страны оказывает переориентация на культурно-ценностную систему «постмодерна», то есть на субкультуру декаданса.
3.4. Деградационные процессы России |
223 |
3.4.8.Искусство как зеркало либеральной революции
Деградантные тенденции — постоянный спутник активных обществ (в пассивных социальные процессы протекают много медленнее). Это своего рода шлаки, образующиеся в ходе активной жизнедеятельности социального организма. Их влияние на тонус общества зависит от состоя ния самого общества. Чаще всего деградантные явления блокируются на ранних стадиях. Иная ситуация возникает при серьезном падении уровня этноэнергетики. В так называемых «обществах потребления» это связано с нарастанием влияния гедонизма, поэтому возвращение религии не сде лало российское общество духовнее. Кризис морали ныне намного глуб же, чем в атеистической России. Происходит внешне парадоксальная вещь. Советский атеизм был ориентирован на идеалы — веру в высокое предназначение человеческого разума, способного построить справедли вое общество. В этом плане такой атеизм был вполне идеалистичен и ду ховно высок. Нынешняя государственная религиозность зачастую утили тарна, и носит в себе черты бюрократической эрзац-идеологии, чтобы иметь хоть какую-нибудь духовную почву.
Постсоветская культура стала ориентироваться не на «идеалы», а на «правду жизни», наверное поэтому российская либеркультура оказалась ориентирована на маргиналов. Главные ее персонажи — преступники, алкоголики, бомжи, проститутки, моральные уроды. А среди героев — циничные бизнесмены и политики, готовые на все шоумены. Получается, искусство отражает, кто на деле получил свободу и кто пострадал от нее. Где герои среднего класса, интересы которых, вроде бы, должен отражать новый строй? Постсоветская культура прошла мимо среднего класса, сра зу либо опустившись на социальное дно, либо устремляясь в гламурные высоты гедонизма и «красивой жизни», как ее понимают нувориши.
Сидеологической точки зрения советское искусство было логичным
ипоследовательным. Оно сразу же поставило в центр эстетики представи телей своего класса. И сделало это очень успешно. Успешно — значит, решила проблему «подачи материала» во всех жанрах. В кино появились полнокровные образы революционеров («Выборгская сторона», «Чапаев», «Щорс», «Коммунист»), солдат («Два бойца», «Отец солдата»), рабочих («Весна Заречной улице», «Высота»), ученых, исследователей («Семеро смелых», «9 дней одного года»), разведчиков («Подвиг разведчика», «Мертвый сезон»), партийных функционеров (Давыдов и Макар Нагуль нов из «Поднятой целины»), И этот перечень можно продолжать долго. Недаром либералы так ненавидят «совков», что сами ничего создать тако го уровня не в состоянии. Их не интересуют даже те, кто пожертвовал со бой ради наступившей свободы. Если большевики сразу начали пропаган-