224 Часть 3. Социальная деградация на примерах мировой истории
даровать и мифологизировать революционеров от Радищева и декабри стов до своих павших товарищей, то либералы оказались не способными сделать это в отношении диссидентов, боровшихся с режимом. Назвали одну улицу именем академика Сахарова, и все. Больше борцы с коммуни стическим режимом их не интересовали. А новая буржуазия, обогатив шаяся отчасти благодаря диссидентам, кажется, вообще не знает их имен. Зато «почему-то» удалось преуспеть в создании притягательных героев отрицательных. После выхода сериала «Бригада» и фильма «Бумер» обра зы уголовников имели большой зрительский успех. Картины стали «куль товыми».
Еще не закончилась гражданская война, а М. Горький и нарком про свещения А. Луначарский разработали план издания мировой литерату ры. Они считали, что в новом обществе читатель должен знать все луч шее, что создано в этой сфере человеческого духа. Государство новой России такие вопросы уже не заботило. Общество с помощью средств массовых информаций стало стремительно упрощаться в своих вкусах. На первый план вышли детективы. Получается, коммунистической дик татуре нужны были умные и образованные люди, либеральной власти — нет, что видно по тому вниманию, которое уделили большевики образо ванию, и тому, что случилось в этой сфере в наше время. Происходило это в силу поставленных целей. Коммунисты строили пусть и иллюзор ное, но «светлое» общество, а после либеральной революции в России курс был взят на потребительское общество. В итоге каждая сторона по лучала то, к чему стремилась.
Либеральная культура за два десятилетия своего доминирования в России так и не смогла создать образ положительного героя, который хоть как-то отвечал критериям социальной значимости. И это понятно, если вспомнить с чего началось либеральное искусство в СССР. В 1989 году на экранах советского телевидения продемонстрировали первый американ ский мультсериал. Но не из собрания Диснея, а про мистера Скруджа и его внуков. В центре сериала — мультимиллионер и скряга мистер Скруцж, чьи мысли крутились вокруг одних денег, и его проворных и, веселых внуков, которые оттеняли прагматизм умудренного жизнью деда. То чем взялись заменять советские мультфильмы с их подчеркнутой добротой и моральной назидательностью, более чем показательно. Далее последовал вал кинопродукции, который смел «устаревшее» советское кино. Насилие вместо героизма, вожделение вместо любви, корысть вместо самоотвер женности — такова траектория генеральной замены эстетики и идеологии советской культуры. Положительные герои советского кино в 1990-е годы превратились в отрицательных персонажей. Милиционеры стали ментами, офицеры превратились на экране и в литературе в пропойц и дебилов, ра бочие — в пьянь.
3.4. Деградационные процессы России |
225 |
Если кратко охарактеризовать российское кино нового времени, то это летопись жизни насекомых. Герои жрут-пьют, воюют за территорию прозябания, совокупляются, самки после акта пожирают самцов, самцы тащат все, что плохо лежит... Нормальная жизнь нормальных особей, жи вущих по зоологическим законам.
Процесс был закономерен и естественен, ибо в ходе реформ 1990-х гг. был создан паразитарный, компрадорский капитализм и появившаяся «культура» отразила эти реалии. Какой уж тут «положительный идеал» и «положительные герои»!
Итак, у либеральной интеллигенции, желавшей стать идейным и культурным гегемоном постсоветской России, не оказалось художествен ного инструментария, чтобы создать образ положительного героя, а зна чит, положительного идеала, кроме «идеала» обогащения любой ценой. То, что так легко удалось советским кинорежиссерам, не удается режиссе рам и писателям либерального направления. В сущности, это ставит крест на надеждах построить либеральное общество. Без социальных идеалов и положительных героев их выражающих, здорового общества не бывает, в том числе гражданского. Культура, как «надстройка» над экономикой, не сет в себе то, что реально есть в социуме и то, что может быть. Социально активные герои советского кино и литературы говорили в пользу наличия огромного потенциала «красного проекта». Кризис положительного героя в советском искусстве 1960-х гг. и его измельчания в 1970-х свидетельст вовал о тяжелом состоянии, в котором проект новой цивилизации оказал ся. А у либералов положительного героя не нашлось даже изначально. Значит, российская либеральная идея, как и весь либеральный проект, с самого начала был пустоцветом.
Советское кино в свой золотой период (20-60-е гг.) было пассионар ным по духу, потому что к власти пришли пассионарии. С 1990-х гг. рос сийское кино в своей массе антипассионарно, ибо к власти прорвалась другая порода людей. Они избрали особую форму бытования — паразити рование на уже имеющемся наследии. Если судить по героям «фестиваль ных» фильмов, у такого общества нет исторического будущего. Это тупи ковая ветвь социальной эволюции. А созданные в этот период литература и кино послужат народам, которые создадут новые государства на месте прежней России, в качестве иллюстрации причин гибели некогда великой страны.
Парадоксально, но шедевры литературы, кино, музыки, создаваемые в условиях несвободы оказались непревзойденными. Свобода же разру шила интеллигенцию как социальное сословие, как особую группу, ответ ственную за духовное производство. В СССР интеллигенция была на осо бом положении. В современной России она не только потеряла свой осо бый статус, но и себя как социальную силу. Она больше не является «со
226 Часть 3. Социальная деградация на примерах мировой истории
лью земли» и «умом нации». Нынешние остатки былой социальной груп пы — обслуживающий персонал, и не более того. «Элитой» стали деятели шоу-бизнеса. У них и деньги, и влияние. Они находятся в центре внима ния общества (или того, что называют обществом).
Почему свобода оказалась для интеллигенции разрушительной? По тому что дарованные властями свобода стала использоваться не для сози дания, а для разрушения. Причем, как ни странно, разрушались основы тех ценностей, на которых покоилась духовная сила интеллигенции — культура и наука.
То, что считалось раньше «святым», значимым, превратилось в раз менную монету и было подвергнуто осмеянию. Любовь стала сексом (ха рактерно выражение: «заниматься любовью»), героизм — тупостью, пат риотизм — прибежищем негодяев, авторитеты — претензиями на ограни чение свободы других. В ходу стал не талант, а «самовыражение».
Оказалось, что умная, начитанная и, вроде бы, масштабно мыслящая интеллигенция не умеет ставить общественно значимые цели! Эти цели им ставила власть, а проклятые чиновники наблюдали, чтобы они интел лигенцией реализовывались в духовной и научно-технической сферах, кляня несвободу. Но вот свободу разрешили и оказалось, что интеллиген ция хотела демонстрировать попки актрис на экранах, узаконить мат в литературных текстах, обратиться к подполью человека, а конкретно, по казать в своих произведениях всю грязь человеческого естества, причем, не в целях осуждения (упаси, господи!), а наоборот, оправдания. И еще хотели денег, а потому готовы были ставить, писать, снимать все, что хо рошо оплачивалось. Главное, чтобы эта продукция была не идеологиче ской. А эротика и воровской шансон, как раз были вне идеологии. И пото му героями они с удовольствием сделали не тех, кого заставляли раньше отображать — рабочих и крестьян, а бандитов, проституток, шулеров всех мастей. Мастера культуры убедительно доказали, что Человек — отнюдь не звучит гордо, даже как-то наоборот...
Бывшая советская интеллигенция оказалась носительницей не высо кой духовности, а «подпольного» сознания. Духовной же силой ее, полу чилось, делала власть и опека чиновников. Именно они, чиновники, вну шали интеллигентам их высокое предназначение. С высоких трибун съез дов и пленумов вещалось, что они, хоть и «прослойка» между двумя клас сами, но ведущая духовная сила общества. И интеллигенты этому охотно верили. Тем более что комбюрократия хорошо оплачивала проявление духовности в искусстве. И так продолжалось до тех пор, пока интеллиген ция ни осталась наедине с собой и своей свободой творчества...
Многие крупные мастера жаловались, что им не давали снимать и ставить, что хочется, но вот режиссеры Э. Рязанов, Ю. Любимов, М. Захаров, Э. Климов, В. Абдрашитов и писатели Ф. Искандеров, братья
3.4. Деградационные процессы России |
227 |
Стругацкие и т. д., получили возможность делать все, что хочется. И оста лось непонятным, что именно им запрещалось, потому что ничего лучше го, чем в годы диктата, они создать не смогли. И никаких идей и просто ценных мыслей не обнародовали. Театры-трибуны — «Таганка», «Совре менник», БДТ — завяли и превратились в просто театры, хотя искусство, вроде бы, не исчерпало своего новаторского потенциала. Даже в сфере коммерческого и развлекательного искусства удач мало. Лучшим образцом боевика остается «Белое солнце пустыни», лучшим детективом — «Место встречи изменить нельзя», лучшим фильмами для встречи Нового года — «Ирония судьбы» и «Чародеи». Чтоб выйти из положения пришлось сни мать «Ирония судьбы-2», «Карнавальная ночь-2» и т. д. А что делать, если идей нет...
Художники советского времени творили, отталкиваясь от Идеи и мысли, пусть и, как оказалось, идеалистической, но все равно с большой буквы. Интеллигенции казалось, что, отринув социалистическое государ ство с ее идеологической опекой, они принесут народу свои собственные идеи и мысли. Но, получив свободу, выяснилось, что таковых по большо му счету нет, а что есть — так это «идейки» и «мыслишки». Получился конфуз. Остается брать эпатажем и изощренным ремесленничеством (и тем держаться на поверхности).
Оценка коммунистических идеологов, которые отнесли интеллиген цию к «прослойке», оказалась очень точной. Оказалось, интеллигенция самостоятельной роли не играла и играть не может. Она является лишь проводником чужой идеологии, идей, смыслов, облекая их в художествен ные образы. Ныне российская интеллигенция уже не прослойка, а про кладка, впитывающая в себя шлаки общественного организма. Не мудре но, что в 1990-е годы целый ряд совестливых деятелей культуры, вроде культуролога академика А. Панченко, попросили, чтобы их больше не причисляли к интеллигенции. А ведь когда-то это звание по престижности было сродни дворянскому...
Российская интеллигенция сама развеяла миф о себе. Никакой особой духовностью она, как оказалось, наделена не была. Либеральная револю ция превратилась в великое опошление культуры во всех ее проявлениях: морали, этики. Получилось в духе статьи-предупреждения писателяфилософа Д. Мережковского «Грядущий хам»: «Одного бойтесь — рабст ва худшего из всех возможных рабств— мещанства и худшего из всех мещанств— хамства..., а воцарившийся хам и есть черт,— уже не ста рый, фантастический, а новый, реальный черт, действительно страшный, страшнее, чем его малюют,— грядущий Князь мира сего, Грядущий Хам». Хам Мережковского в 1990-е годы вновь явился в Россию, только не в виде маргинального радикализма, которого предвидел автор статьи в предреволюционную пору, а в виде компрадорского либерализма.
228 |
Часть 3. Социальная деградация на примерах мировой истории |
Со времен Мережковского произошли большие изменения. Благодаря телевидению, кино и другим средствам массовой информации, Хам имеет возможность войти в каждый дом, каждую семью, попытаться стать при ятелем каждого человека и «по-семейному» решать вековые проблемы эти ки. Например, в постсоциалистической России удалось, наконец, разрешить проблему совести. Ее просто аннулировали как этическую категорию.
Хлынувшие в страну свободы оказались во многом негативными. Са ма постановка проблемы «негативной свободы» становится малопонятной в таком обществе. А если она дебатируется, то решается простым методом исключения. Одни требуют закрутить гайки, вернуться к авторитаризму, другие обороняются софистикой: «не нравится — не читай, не смотри» и другой подобной «аргументацией».
Почему культурный либерализм в России именно такой? Если загля нуть в либеральные святцы, например, в список крупных деятелей рос сийского либерализма, то среди громких имен увидим правоведа Чичери на, писателя Тургенева, адвоката Плевако, историка Милюкова, но среди этих гуманитариев не найдем практиков — инженеров, заводчиков, фер меров, рабочих. Либерализм — это гуманитарно-умозрительное идейное течение, находящее отклик среди писателей, журналистов, режиссеров, актеров, адвокатов и прочих лиц свободных профессий, жаждущих «ду ховной, бесцензурной свободы», включая сексуальную (а нередко, и, пре жде всего, ее). Когда сбылась мечта всех свободолюбцев и была ликвиди рована цензура, то режиссеры почему-то кинулись не по пути мордуемых партгосцензурой Тарковского, Шукшина, Можаева, Высоцкого и т. д., а по дороге коммерциализации искусства. Оказалось, что многие из либералгуманитариев жаждали легализации своего душевного подполья — выну жденно скрываемых специфических сексуальных и психопатологических комплексов.
«Красота спасет мир!» — провозгласил один из героев Достоевского. Вот против красоты (вдруг и вправду спасет!) и направлены усилия по стмодернистов, а точнее деградантов. Если критики соцреализма заявляли, что там лучшее боролось с хорошим, то в новой культуре — плохое с еще более худшим. В качестве наглядной иллюстрации рассматриваемой темы я бы предложил прочитать книгу актрисы Елены Кореневой под знаковым заголовком — «Идиотка». Воспоминания Е. Кореневой интересны тем, что яркая словесная проповедь свободы во всех ее проявлениях сопровож дается опровержением себя на примерах судеб «свободных» людей. Она описала своих знакомых — череду наркоманов, алкоголиков, самоубийц, людей, чья свобода не дала возможность обрести счастье. Свобода оказа лась разрушительной, хотя сама автор этого не понимает и пытается от стоять идею «полной свободы». Поэтому книгу Е. Кореневой можно было бы назвать «Идиотка, или жертвы свободы».