231
ях, когда руководитель организованной группы или преступного сообщества дает указание члену такой группы или сообщества, являющемуся внедрен-
ным лицом, организовать совершение преступления или подыскать (склонить к совершению) его исполнителя или пособника.
Допустим, лидер банды приказывает участнику своей вооруженной группы, являющемуся внедренным лицом, организовать угон автомобиля для использования его в нападении на банк. Такой участник также может подыс-
кивать исполнителей, разрабатывать план, распределять роли, совершать иные действия по организации совершения деяния и руководству им.
С одной стороны, исполнитель полученного задания будет являться ор-
ганизатором или руководителем самостоятельного преступления; с другой – такие действия фактически являются исполнением воли другого лица, обла-
дающего в отношении члена группы или сообщества иерархическими, власт-
ными, «распорядительными» полномочиями. В таком случае по отношению к этому поручению такие лица, с точки зрения уголовного закона, являются исполнителями.
Данная позиция подтверждается и п. 17 постановления Пленума Вер-
ховного Суда РФ «О судебной практике рассмотрения уголовных дел об ор-
ганизации преступного сообщества (преступной организации) или участии в нем (ней)». Суд разъяснил, что «действия участника преступного сообщества
(преступной организации), не являющегося исполнителем конкретного пре-
ступления, но в соответствии с распределением ролей в составе этого сооб-
щества выполняющего функции организатора, подстрекателя либо пособни-
ка, подлежат квалификации независимо от его фактической роли в совер-
шенном преступлении по соответствующей статье Уголовного кодекса Российской Федерации без ссылки на части 3, 4 и 5 статьи 33 УК РФ, а также по части 2 статьи 210 УК РФ». Несмотря на то что в данной ситуации Пле-
нум дает свои разъяснения относительно преступного сообщества, на наш взгляд, аналогичным образом следует квалифицировать подобные деяния и в составе организованной преступной группы.
232
Таким образом, действия лица, участвующего в проведении оператив-
но-разыскного мероприятия, в принципе могут выражаться в поведении ор-
ганизатора или руководителя конкретного преступления, подстрекателя либо посредственного исполнителя при условии, что они явились следствием вы-
нужденного исполнения поручения, указания или приказа руководителя ор-
ганизованной преступной группы либо преступного сообщества.
Оперативный сотрудник или конфидент не должны выполнять и роль подстрекателя, которая состоит в склонении другого лица к совершению пре-
ступления путем уговоров, подкупа или угрозы. Подстрекательство может осуществляться и другими способами: просьбами, обещанием, обманом,
убеждением, лестью, применением насилия, шантажом. В принципе приемы и методы или форма, используемые при формировании желания совершить преступление, значения не имеют, важен только конечный результат.
В соответствии с теорией уголовного права подстрекательство к пре-
ступлению будет иметь место только в отношении конкретного лица или группы лиц. Не адресованные конкретному человеку общие призывы проти-
воправной деятельности не влекут за собой уголовной ответственности, кро-
ме случаев, когда такие действия образуют состав преступления, предусмот-
ренный Особенной частью уголовного закона. В настоящее время таких со-
ставов пять: ст. 205.2 УК РФ («Публичные призывы к осуществлению террористической деятельности»); ст. 212 («Призывы к массовым беспоряд-
кам»); ст. 280 («Публичные призывы к осуществлению экстремистской дея-
тельности»); ст. 281.1 («Публичные призывы к осуществлению действий,
направленных на нарушение территориальной целостности Российской Фе-
дерации»); ст. 354 УК РФ («Публичные призывы к развязыванию агрессив-
ной войны»).
Представитель государства не может осознанно возбуждать решимость или намерение совершить противоправные действия с целью дальнейшего привлечения виновных к уголовной ответственности. Такие действия явля-
ются провокацией преступления, которая в соответствии со ст. 5 Федераль-
233
ного закона «Об оперативно-розыскной деятельности» запрещена. Однако из этого правила имеется маловероятное, тем не менее возможное исключение.
Оно было описано нами в предыдущем параграфе и состоит в правомерности склонения лиц, готовящихся или уже начавших совершать преступление к совершению других действий, которые повлекут за собой менее тяжкие по-
следствия.
Таким образом, по нашему мнению, следует признать правомерным совершение лицом, проводящим оперативно-разыскное мероприятие, дей-
ствий, схожих с поведением исполнителя, соисполнителя или пособника.
Одновременно необходимо учитывать очевидные противоречия целей и за-
дач оперативно-разыскной деятельности и действий лиц, совершающих пре-
ступление, поэтому сотрудник органа, осуществляющего оперативно-
разыскную деятельность, или лицо, сотрудничающее с таким органом, за редким исключением, не должны выполнять роль посредственного исполни-
теля, подстрекателя, организатора или руководителя совершения преступле-
ния.
234
Глава 5. ОСНОВАНИЯ ПРАВОМЕРНОСТИ ПРИЧИНЕНИЯ ВРЕДА ПРИ ПРОВЕДЕНИИ ОПЕРАТИВНО-РАЗЫСКНЫХ МЕРОПРИЯТИЙ
§ 1. Проблемы уголовно-правового регулирования правомерного причинения вреда при проведении оперативно-разыскных мероприятий
Исследуя вопрос об уголовно-правовой характеристике оперативно-
разыскных мероприятий можно убедиться в том, что, с одной стороны, при-
чинение вреда интересам третьих лиц при их проведении имеет существен-
ные сходства с институтом крайней необходимости, а с другой – рассматри-
ваемые явления содержат собственные черты. Однако отечественная право-
применительная практика идет по иному пути, не признавая какого-либо значения крайней необходимости в оперативно-разыскной деятельности.
В настоящее время, как показало социологическое исследование мне-
ний сотрудников правоохранительных органов и судей, правовой порядок
«выведения» из уголовного дела внедренного лица, причинившего вред при проведении оперативно-разыскного мероприятия (то есть непривлечение его к уголовной ответственности), представляет значительные трудности. В резуль-
тате проведенного нами интервьюирования этот аспект проблемы отметили
65,3 % опрошенных. Как показывает практика, отказ от уголовного преследова-
ния происходит либо с нарушением норм материального или процессуального права, либо с использованием личных контактов оперативных сотрудников со следователем, прокурором или судьей. Разумеется, ни тот ни другой вариант не является правильным, поскольку любой из них нарушает сразу несколько принципов уголовного права: принцип законности (ст. 3 УК РФ); принцип ра-
венства граждан перед законом (ст. 4); принцип вины (ст. 5 УК РФ).
В судебно-следственной практике не являются редкостью ситуации,
когда правоприменитель вынужден просто «не замечать» факта причинения
235
вреда лицом, выполняющим оперативно-разыскное мероприятие, или трак-
товать вред как незначительный или иным образом завуалировать его нали-
чие. Наглядным примером является случай, описанный в приговоре суда по уголовному делу, по которому проводилось оперативное внедрение.
В сентябре 2010 г. М., преследуя цель противоправного личного обога-
щения, решил совершить разбойные нападения на владельцев дорогостоящих автомобилей, планируя при этом их убийство, завладение транспортными сред-
ствами и последующее обращение похищенного имущества в свою пользу.
Для успешной реализации своего преступного плана М. решил приис-
кать соучастника, а также предметы, подходящие для использования в каче-
стве оружия при совершении нападений и убийств. С этой целью он обратил-
ся к своему знакомому Р., предложив ему совместно участвовать в задуман-
ных преступлениях.
Достигнув между собой согласия, М. и Р. распределили роли, намере-
вались по объявлению в газете найти сообщения о продаже дорогого автомо-
биля. В дальнейшем под видом покупателей они решили оформить доверен-
ность с правом распоряжения им на третье лицо, а после совершения сделки совместно напасть на продавца, лишить его жизни и спрятать труп. После этого соучастники планировали перегнать похищенный автомобиль с целью его дальнейшей продажи, а вырученные денежные средства присвоить.
Осуществляя свой преступный умысел, М. и Р. приобрели веревку и два ножа, которые намеревались использовать при совершении нападений и убийств потенциальных жертв. Позже они обратились к Б., которого посвяти-
ли в свои преступные планы. Виновные предложили ему выступить в качестве лица, на которое планировали оформить доверенность и поручить ему перегон автомобиля. Однако Б. отказался. Тогда М. и Р. попросили его подыскать дру-
гого человека, способного оказать им помощь в оформлении документов.
Б. привел к М. и Р. своего знакомого П., который являлся оперативным уполномоченным уголовного розыска. С этого момента П. начал участвовать в фактическом проведении оперативного внедрения. М. предложил П. офор-