Материал: Шмонин А.В. История органов, расследующих преступления экономической направленности. Ч. 1

1. Период Древнерусского государства

кXIV в. В связи с этим следует обоснованно предположить, что и регламентация гонения следа, свода и заклича была подвижной.

Процедура гонения следа определялась в ст. 77 Пространной Русской Правды, согласно которой татя (вора, грабителя) преследовали по оставленным им следам до сельской общины (верви, села) или до купеческого обоза («до товару»). Куда приводил след, там и находился вор. Эта община обязана была выдать его или отвести (отсочить) от себя след, т. е. указать приметы того, что преступник ушел с их территории. Если же жители общины не делали ни одного из указанных действий, то платили особую пеню, называемою дикой вирой. Если след выводил на большую дорогу («на гостинец») или

кбезлюдному месту («на пусте»), то поиск оканчивался1. В отыскании татя принимали участие в качестве понятых чужие, не принадлежавшие к ищущей общине люди.

Аналогичным образом осуществлялось гонение следа по убийствам и разбоям. Считалось, что там, где обнаружен труп убитого, скрывался и преступник. Поэтому та вервь, на чьей территории обнаруживали труп, и разыскивала убийцу путем гонения следа.

Влитературе отмечается, что древние русы могли умело пользоваться следами, восстанавливая факты до мельчайших подробностей как в действии, так и в пространстве, и во времени. По степени наклонения измятой травы, увядания сорванной ветки, охлаждения затушенного костра определялось, сколько времени прошло с того момента, когда человек, которого выслеживали, оставил данное место. По глубине, ширине, ясности и общему свойству следов на земле устанавливалось, как стар он, как высок, тяжело или легко вооружен, на чем передвигается и т. д., и точно определялось и указывалось место, где находится преследуемый2.

Большинство исследователей справедливо связывают гонение следа с судебно-административными обязанностями общины, с ее круговой порукой3. В исследованиях, посвященных изучению ор- ганизационно-правовых основ сыскной деятельности, гонение следа однозначно признается древнейшей формой и методом борьбы

спреступностью, заключавшемся в розыске преступника по горячим

1 См.: Собестианский И. И. Круговая порука у славян по древним памятникам их законодательства. Харьков, 1888. С. 109–110.

2 См.: Гальперин С. Д. Очерки первобытного права. Исследование. Спб., 1893. С. 211,

212.

3 См.: Попов  А. Русская Правда в отношении к уголовному процессу. М., 1841; Ефименко А. Я. Южная Русь: Очерки, исследования, заметки. СПб., 1905.

21

1. Период Древнерусского государства

следам1. Некоторые историки права рассматривают гонение следа как одну из досудебных процедур2, исследователи этимологии опера- тивно-розыскной деятельности – даже как метод уголовного сыска3.

В обычной практике гонение следа как процессуальная процедура применялось при уводе лошадей, крупного рогатого, а иногда мелкого скота. При установлении процессуальных отношений обычай придавал формальное значение крику потерпевшего, по терминологии Русской Правды – закличу4. Потерпевший (истец) не мог претендовать на помощь общины, если не кричал о краже, причем без проволочки, по горячему следу, иначе община снимала с себя ответственность. Обязательным условием являлось наличие следов, свидетельствующих о понесенном ущербе. Выборный глава общины или его помощники, услышав «крик», созывали общину и возглавляли процедуру гонения следа.

Первой задачей общины было «взять» верный след. Сходиться на след община была обязана в полном составе. Отсутствие на следу кого-либо из ее членов должно было иметь веские основания, иначе влекло за собой в глазах общины и суда презумпцию виновности отсутствующего. Кроме того, если община «пригнала» след к соседнему селу в неполном составе, доказательность следа подвергалась сомнению. Для удостоверения подлинности следов преступника привлекались люди из соседних сел.

Дойдя по следу до границы соседнего села, община была обязана «залечь» на нем, чтобы его не затоптать и сохранить. Пока община охраняла след, ее выборные лица, перейдя границу, направлялись в дом местного главы (старосты) с требованием собрать всю его общину, чтобы «браться за след»5.

«Выдача» следа была обставлена рядом формальностей. След передавали друг другу только общины, имевшие общую границу. В противном случае община могла отказаться «взять след». Могла она отказать и непосредственным соседям, если след не был подтвержден свидетельством представителей других общин, через ко-

1 См.: Мулукаев Р. С. Общеуголовная полиция дореволюционной России. Ее классовый характер. М., 1979. С. 3.

2 См.: Момотов В. В. Формирование русского средневекового права в IX–XIV вв. М., 2003. С. 352.

3См.: Елинский В. И. История уголовного сыска в России (X – начало XX в.). М., 2004.

С.5; Ковалев О. Г., Вагин Е. Г., Юдин Е. Г. Оперативно-розыскная деятельность. М., 2006. С. 5.

4 См.: Владимирский-Буданов  М. Ф. Обзор истории русского права. Ростов н/Д., 1995. С. 582.

5 См.: Матиенко Т. Л. Указ. соч.

22

1. Период Древнерусского государства

торые он проходил и которые нельзя было «оминуть», не нарушив обычая. В каждый момент процедуры в ней участвовали несколько сел: одни в полном составе, другие через выборных представителей. Истец был обязан лично «подкреплять след» до конца, а потом взыскивать ущерб, так как только он мог удостоверить поличное.

К участию в гонении следа с самого начала также привлекались другие общины в полном составе или через своих представителей, которые были лишь свидетелями. В качестве таковых могли выступать и отдельные лица – «чужие люди», которые проживали на территории общины, но не были каким-либо образом связаны с ее членами и пострадавшим.

Иными словами, субъектами гонения следа были все полноправные члены общины. В большинстве работ, посвященных Русской Правде, утвердилось представление о том, что по следу шел сам потерпевший с участием нескольких свидетелей и «чужих людей»1.

Таким образом, в гонении следа определяющую роль играли сельские общины, и сама процедура была общинным установлением. Вместе с тем со временем утверждавшаяся государственная власть данное предварительное действие поставила на службу собственным фискальным и классовым интересам.

В Краткой Русской Правде свод предстает как процедура изъятия собственником вещи третьего  свода2, после чего он получал вещь (коня, оружие, одежду, челядина) из чужого владения – от лица, к которому привел след (ст. 13, 14, 16). В Пространной Русской Правде свод выглядит как процесс розыска виновника кражи или присвоения чужой вещи (ст. 3–39).

Свод осуществлялся путем опроса покупателей краденого или лиц, у которых хотя бы временно находилось пропавшее имущество, и мог повторяться несчетное число раз до тех пор, пока не будет найден вор. Хорошо разработанная система свода характерна, как полагают современные исследователи, для большого города, где пропавшая или украденная вещь впоследствии могла быть неоднократно проданной (переданной). Благодаря своду перекупщики чужой вещи могли

1 См.: Ефименко А. Я. Указ. соч. С. 338.

2 Свод продолжался до той поры, покуда не находился похититель вещи. Но если оказывалось, что свод следует продолжать вне города или общины, собственник утраченной вещи шел только до третьего свода, т. е. лица, у которого была приобретена пропавшая вещь, после чего последний выплачивал собственнику стоимость пропавшей вещи, а у него самого появлялось право продолжения свода, покуда он не находил недобросовестного приобретателя, с которого он мог взыскать возмещение вреда.

23

1. Период Древнерусского государства

рассчитывать на возвращение своих денег, а судебные власти разыскивали виновника кражи или незаконного присвоения чужой вещи.

Характерной особенностью свода как предварительного действия (расследования) было то, что розыск конечного татя продолжался по землям, прилегающим к городу, где произошла кража. В этом случае, согласно ст. 36 Пространной Русской Правды, истец получал вместо пропавшей вещи денежную компенсацию в размере ее стоимости от третьего добросовестного приобретателя, который продолжал свод до конца. Одновременно ст. 37 Пространной Русской Правды предусматривала случай, когда оказывалось, что краденное было кем-либо куплено на торгу, причем продавец его не разыскан. В таком случае данная норма предусматривала присягу добросовестного покупателя и выставление двух свидетелей или сборщика торговых пошлин («мытника»), которые под присягой могли подтвердить факт покупки вещи на торгу. Последняя норма применялась, как следует из смысла ст. 39 Пространной Русской Правды, и в случаях, когда след преступника вел за пределы города и прилежащих к нему территорий в чужую землю, где свод прекращался.

Об особенностях предварительных действий говорится в ст. 16 Краткой Русской Правды и ст. 38 Пространной Русской Правды, устанавливающих исключение в процедуре свода для дел, касающихся лица, купившего беглого или краденого раба. В данном случае последний должен был передать хозяину раба своего челядина и продолжать розыски при свидетелях в присутствии самого похищенного раба. Когда находился похититель челядина, то он платил штраф, а украденный раб возвращался его господину.

Было еще одно ограничение свода, заключающееся в том, что если он вел на территорию другой волости, то автоматически прекращался.

Отметим, что в историко-правовой литературе дореволюционного периода встречается немало суждений о сущности свода, его содержании и значении. Некоторые исследовали полагают, что свод является начальной стадией процесса1, другие – очной ставкой2,

1 См. напр.: Эверс И. Ф. Древнейшее русское право в историческом его раскрытии. СПб., 1835. С. 332; Морошкин Ф. Л. О владении по началам русского законодательства. М., 1837. С. 88; Неволин К. А. История российских гражданских законов. СПб., 1845. Т. 2. С. 110; Качалов Н. В. Предварительные юридические сведения для полного объяснения Русской Правды. Вып. 1. СПб., 1880. С. 204, 212–214; Дювернуа  Н.  Источники права и суд в Древней России. М., 1869. С. 172 и др.

2 См. напр.: Пахман С. П. О судебных доказательствах по древнему русскому праву, преимущественно гражданскому, в историческом их развитии. М., 1851. С. 133; Ланге Н. Исследование об уголовном праве Русской Правды. СПб., 1859. С. 233; Сергеевич В. И. Лекции и исследования по древней истории русского права. СПб., 1910. С. 361–362.

24

1. Период Древнерусского государства

третьи – особым порядком уголовного судопроизводства1. В более поздний период перечисленные суждения дополнились позицией, согласно которой свод – это метод сыска эпохи Русской Правды2.

Между тем, меняя содержание во времени, свод не утрачивал своего первоначального значения – изъятие вещи собственником из чужого владения. Свод приобретает цель определить и разыскать виновника (татя), будущего ответчика в судебном процессе. В этом смысле свод в Пространной Русской Правде выступает как досудебная процедура, содержащая следственное (розыскное) начало, направленная на обнаружение ответчика – незаконного приобретателя вещи, возможно, вора, с целью вызова его в суд по поводу установления права собственности на спорную вещь3.

В связи с отмеченным некоторые советские ученые небезосновательно полагали, что свод был чем-то средним между предварительным следствием и начальной стадией судебного рассмотрения4. В этом смысле в своде усматриваются лишь некоторые элементы поисковой деятельности, основанные на частной инициативе и материальной заинтересованности потерпевшего.

Еще одним досудебным (предварительным) действием был заклич. Так, согласно ст. 34 Пространной Русской Правды при обнаружении пропажи потерпевший объявлял об этом на торгу, т. е. производил заклич о возвращении в течение трех дней исчезнувшего. Если он находил пропавшее по истечении этого срока, то лицо, у которого оно было обнаружено, признавалось ответчиком, возвращало пропажу и уплачивало штраф в размере 3 гривны.

Если же собственник обнаруживал пропажу у кого-либо до заклича или до истечения трех дней после объявления на торгу, а лицо, у которого обнаруживалось утраченное имущество, заявляло, что приобрело его правомерно от третьего лица (купило и т. п), то возникал свод, то есть отыскание виновного через сведение соответству-

1 См. напр.: Леонтович Ф. И. Русская Правда и Литовский статут // Университетские известия. Киев, 1865. С. 16–25.

2 См., напр.: Елинский В. И. Указ. соч. С. 5; Ковалев О. Г., Вагин Е. Г., Юдин Е. Г. Указ. соч. С. 5.

3 По мнению некоторых ученых, в более отдаленное время свод был значительной частью процесса. В эпоху же Русской Правды он стал утрачивать свое значение. Процесс мог начаться и без свода (см.: Чельцов-Бебутов М. А. Курс советского уголовно-про- цессуального права. Очерки по истории суда и уголовного процесса в рабовладельческих, феодальных и буржуазных государствах. СПб., 1995. С. 636).

4 См. напр.: Юшков С. В. Общественно-политический строй и право Киевского государства. М., 1949. С. 518–519; Чельцов-Бебутов М. А. Указ. соч.. С. 636.

25