Возрожденная институционалистская школа («новый институционализм», неоинституционализм) применила исторический, эволюционный подход к «экономическому человеку». Для неоинституционалистов характерно рассмотрение homo oeconomicus как меняющегося по действием институтов и самого меняющего эти институты.
Рассмотрение различных концепций экономической антропологии подвело нас к заключительному выводу, что современную модель «экономического человека» вряд ли можно вписать в строгую и однозначную модель, скорее всего, эту модель реально сконструировать лишь в самых общих, пунктирных, деталях.
Если исходить из такого подхода, то модель homo oeconomicus в современной экономической теории можно характеризовать примерно следующими ключевыми признаками:
1) Это человек выбирающий, поскольку он ограничен в своих ресурсах и такая ситуация принуждает его к постоянной необходимости делать выбор. Предпочтения экономического человека в условиях такого выбора предполагаются как необходимые и устойчивые.
2) Это человек оценивающий. Он сравнивает различные альтернативы, оценивает их и вычисляет как бы по собственной шкале.
3) Это человек эволюционирующий, меняющий институты и сам подверженный воздействию институтов.
4) Это человек эгоцентрирующий, т.е. предпочитающий давать приоритет собственным оценкам и интересам перед чужими оценками и интересами. Нормы общества при этом им соблюдаются лишь поскольку, постольку они явно не противоречат его собственным нормам и интересам.
5) Это человек, обладающий ограниченной и неполной информацией. Поиск дополнительной информации требует и времени, и издержек.
6) Поведение этого человека является целерациональным, т.е. он ставит перед собой рациональные цели и строит свои действия так, чтобы достичь их максимально. Элементы иррациональности в его поведении могут носить лишь чисто случайный, внешний характер.
Особого внимания заслуживает вопрос о современном российском типе homo oeconomicus российском «экономическом человеке». Можно определенно сказать, что российский «экономический человек» отличается от идеальной модели «экономического человека» в не лучшую сторону. Прежде всего, его поведение в значительной степени импульсивно и иррационально; а если рациональность присутствует, то это в большей степени «краткосрочная» рациональность вместо «долгосрочной» рациональности «западного» типа. Российский «экономический человек» часто живет одним днем, сегодняшней прибылью или доходом, и, во многих случаях, он неспособен мыслить свою экономическую позицию в отношении длительной перспективы. Эгоцентризм такого человека также порой является излишне выраженным; в целях, связанных с достижением коллективных (общественных) благ он часто не способен увидеть выгоду и для него самого. Российского «экономического человека» отличает высокая вероятность оппортунистического поведения; вот почему многие внешние партнеры не желают иметь с ним близких коммерческих отношений. Информация, используя которую, он принимает свои решения, очень часто бывает слишком неполной или сильно недостоверной. При своих оценках он также во многих случаях отдает предпочтение недостоверному мнению в ущерб объективной информации. И решения, которые принимает российский «экономический человек», по своим конечным результатам нередко просто не соответствуют общероссийским интересам.
Таким образом, российская модель «экономического человека» в целом пока не сообразуется ни с интересами самой России, ни с моделями (образцами, шаблонами) экономической активности, принятыми в высокоразвитых западных государствах. Российскому экономическому человеку еще предстоит пройти длительный путь самосовершенствования и самоулучшения, в направлении рациональности, коммуникативности, открытости и честности, устранения оппортунистических вариантов своего поведения.
Билет 12.1. Логика построения теорий в классической науке (НЕТ)
http://www.auditorium.ru/books/2141/
Билет 12.2. Междисциплинарный синтез и его значение для развития экономического знания.
Междисциплинарный синтез это соединение в единое целое теорий, методов и методологий различных дисциплин с целью получения нового знания в рамках одной дисциплины или на стыках между разными дисциплинами. Междисциплинарный синтез на рубеже XX и XXI вв. является одним из самых эффективных способов получения нового знания, в том числе и экономического знания.
Междисциплинарный синтез возникает на основе междисциплинарного взаимодействия. Г.Бергер дает следующее определение такому взаимодействию:
«Это [междисциплинарное] взаимодействие может варьироваться от обмена идеями до взаимной интеграции целых концепций, методологий, процедур, эпистемологий, терминологий для данных организаций исследовательской и образовательной деятельности в некотором весьма широком объеме».
Экономическая наука также вовлечена в такое взаимодействие и также участвует в процессах междисциплинарного синтеза. Осуществляться он может тремя основными способами:
1) Первый способ основан на уже однажды упоминавшемся методе «экономического империализма» (см. первую главу этого курса).
«Экономический империализм» - метод исследования и тип междисциплинарного взаимодействия в социальных науках, при котором воспроизводится главный принцип экономической науки: эффективное достижение целей при дефиците средств; сами цели при этом могут быть различны и формулируются иными социальными науками: социологией, психологией, политической наукой и т.п.
Междисциплинарное взаимодействие между экономикой и иными социальными науками по типу «экономического империализма» активизировалось с 70 80х гг. XX века: и связано это, вероятно, с двумя основными причинами: во-первых, с отходом экономической науки от жестких канонов неоклассики и «вторым пришествием» институционализма как направлением, гораздо более «открытым» в направлении союза с другими социальными науками; и, во-вторых, со стремлением некоторых социальных дисциплин еще более «позитивизироваться», формализовать свой понятийный аппарат и методологический инструментарий под естественные науки математику, физику и т.п., а также отчасти под экономику в модели «экономикса».
Особенно сильному воздействию «экономического империализма» подверглись: гендерные исследования, демография, социология, история, политическая наука. В подавляющем большинстве случаев это влияние следует рассматривать как исключительно положительное как в плане влияния на эволюцию самого экономического знания, так и в ракурсе развития той дисциплины, которая подвергается воздействию со стороны экономики. Например, в истории такое воздействие связано с популярностью методологии школы «новой экономической истории» и клиометрии, в политической науке с возникновением «теории общественного выбора» и т.п.
2) Второй способ можно условно обозначить как «экономическая вассальность». «Экономическая вассальность» это метод междисциплинарного взаимодействия между экономикой и другой наукой (другими науками), когда экономическое исследование ведется в соответствии с методологическими и теоретическими основаниями другой науки (или, других наук).
«Экономическая вассальность» представляет собой обратную сторону «экономического империализма». Если в случае последнего «агрессором» на территории чужой науки выступает экономика, диктуя ей свои методы, то в случае «экономического вассальности» другая наука навязывает экономической науке свои теоретические схемы и свою методологию.
На протяжении всей своей истории экономическая наука неоднократно подвергалась «набегам» со стороны других социальных наук, и, надо отметить, такие «набеги» в отдельные периоды развития экономической мысли были весьма успешными и оказывали глубокое воздействие на развитие экономической теории и методологии. Например, в немецкой экономической мысли второй половины XIX первой трети XX вв. экономическая дисциплина побывала в роли «вассала» исторической науки, в советской общественных науках (с 1917 по 1991ый год) экономической науке пришлось играть роль «вассала» марксистко-ленинской философии и ее политического собрата «научного коммунизма», и т.д.
В худшем случае речь даже должна была идти о так называемом редукционизме, когда предмет и (или) методология экономической науки полностью сводился (сводились) к предмету и (или) методологии другой социальной дисциплины. Особенно сильным, был, вероятно, психологический редукционизм конца XIX начала XX вв., когда некоторыми исследователями под влиянием маржинализм была предпринята попытка полностью растворить экономику в психологии. На современном этапе в исследовательском поле экономической методологии весьма активно действует социологический редукционизм, чьей целью, очевидно, является стремление подменить собственно экономические методы исследования хозяйственных процессов и явлений социологическими методами, на деле лишь частично совпадающими с экономическими.
3) Третий способ междисциплинарного синтеза можно условно назвать способом «равноправного сотрудничества».
«Равноправное сотрудничество» это тип междисциплинарного взаимодействия, когда экономика и иная социальная наука в равной степени оказывают влияние на разработку каких-либо исследовательских проблем на «стыках» между собой, обогащая и углубляя как собственную, так и чужую теорию и методологию.
Наиболее классическими здесь следует считать современное взаимодействие между экономикой и социологией, а также между экономикой и психологией. Несмотря на отдельные поползновения «экономического империализма» и «экономической вассальности» у этих двух пар наук на первом месте всё же стоит междисциплинарное взаимодействие по типу «равноправного сотрудничества». «Экономическая социология» и «экономическая психология» в последние годы добились немалых успехов, применяя эффективное сочетание в первом случае экономической и социологической теории и методологии, а во втором экономической и психологической теории и методологии. Достаточно успешным также следует признать «равноправное сотрудничество» экономической и исторической наук, экономической науки и гендерных исследований, экономической науки и науки права.
Нобелевские премии Гэри Беккера (1992 г.) за теорию «человеческого капитала» (экономика, социология, гендерные исследования, юриспруденция), Дугласа Норта (1993 г.) за клиометрию и «новую экономическую историю» (экономика, история, социология), Даниеля Канемана и Вернона Смита (2002 г.) за развитие экспериментальной экономики (экономика, психология) это лишь немногие примеры, когда экономисты получали награды не только за развитие собственно экономических знаний, но de facto и за успешный междисциплинарный синтез.
Билет 13.1. Научные революции как точки бифуркации в развитии знания.
Исторически развивающиеся системы, к которым относится и наука, представляют собой сложный тип объекта. Историческая эволюция характеризуется переходом от одной относительно устойчивой системы к другой системе с новой уровневой организацией элементов и саморегуляцией. Формирование каждого нового уровня системы сопровождается ее прохождением через состояния неустойчивости (точки бифуркации), и в эти моменты небольшие случайные воздействия могут привести к появлению новых структур. Деятельность с такими системами требует принципиально новых стратегий. Саморазвивающиеся системы характеризуются кооперативными эффектами, принципиальной необратимостью процессов. Взаимодействие с ними человека протекает таким образом, что человеческое действие включается в систему, видоизменяя каждый раз ее возможные состояния. Человек таким образом имеет дело не с жесткими предметами и свойствами, а со своеобразными “созвездиями возможностей”. Перед ним в процессе деятельности каждый раз возникает проблема выбора некоторой линии развития из множества возможных путей эволюции системы. Причем сам этот выбор необратим и чаще всего не может быть однозначно просчитан.
Понятие бифуркация введено в научный обиход теорией развития самоорганизующихся динамических систем, которая носит название «синергетика». Синергетика - новый этап изучения сложных систем, продолжающий и дополняющий кибернетику и общую теорию систем.
Если кибернетика занимается проблемой поддержания устойчивости путем использования отрицательной обратной связи, а общая теория систем – принципами их организации (дискретностью, иерархичностью и т.п.), то новая наука фокусирует свое внимание на неравновесности, нестабильности как естественном состоянии открытых нелинейных систем, на множественности и неоднозначности путей их эволюции. Синергетика исследует типы поведения таких систем, то есть нестационарные структуры, которые возникают в них под действием внешних воздействий или из-за внутренних факторов (флуктуаций).
Под точкой бифуркации в синергетике понимается состояние рассматриваемой системы, после которого возможно некоторое множество вариантов ее дальнейшего развития.
Синергетическое видение исторического развития науки и культуры складывается из представлений о принципиальной нелинейности и циклическом характере развития, неравномерности темпов развития.
В динамике научного знания особую роль играют этапы развития, связанные с перестройкой исследовательских стратегий, задаваемых основаниями науки. Эти этапы получили название научных революций. Основания науки обеспечивают рост знания до тех пор, пока общие черты системной организации изучаемых объектов учтены в картине мира, а методы освоения этих объектов соответствуют сложившимся идеалам и нормам исследования.
Но по мере развития науки она может столкнуться с принципиально новыми типами объектов, требующими иного видения реальности по сравнению с тем, которое предполагает сложившаяся картина мира. Новые объекты могут потребовать и изменения схемы метода познавательной деятельности, представленной системой идеалов и норм исследования. В этой ситуации рост научного знания предполагает перестройку оснований науки. Последняя может осуществляться в двух разновидностях: а) как революция, связанная с трансформацией специальной картины мира без существенных изменений идеалов и норм исследования; б) как революция, в период которой вместе с картиной мира радикально меняются идеалы и нормы науки и ее философские основания.
С позиции синергетики научные революции, определяемые как смена системных характеристик науки, можно истолковать как "точки бифуркации" развития науки и культуры. Именно они свидетельствуют о нелинейности знания, невозможности его единого и непрерывного развития.
Научные революции связаны с выбором между альтернативами и с поворотом, коренным изменением в научной картине мира. В предреволюционный, критический период, как правило, происходит "размножение" научный направлений и школ, т.е. преобладают дивергентные тенденции. И именно это разнообразие подходов, концепций и интерпретаций конструктивно для выбора в "точках бифуркации" собственных устойчивых тенденций развития систем научного знания. Рост альтернативных научных школ перед научной революцией как бы заранее подготавливает системы знания к многовариантному будущему.
=== еще вариант
Проверить
(24) Социокультурные предпосылки глобальных научных революций и смены типов научной рациональности.
Социальность в истории науки предстает в двух формах: внешняя (совместный труд в разных сферах деятельности) и внутренняя (имманентная, внутренне присущая науке социальность зарождения идей, смены теорий). Речь идет не просто о детерминции, но о двойственной – логической и социокультурной природе познавательных форм. Главным проводником социокультурного воздействия на систему знания является субъект научной деятельности. Свои функции предпосылки выполняют через процедуры выбора, осуществляемые субъектом на основе научной интуиции, а так же действующей парадигмы, в которых предпосылки соответствующим образом конкретизированы.
Смена научных оснований определен не только внутринаучными, но и социокультурными процессами. Новые установки должны быть вписаны в культуру, согласованы с ценностными и мировоззренческими структурами. В этой связи научная революция предстает как выбор новых стратегий исследования. В период научных революций имеется несколько путей роста знания.
Можно выделить два аспекта нелинейности этого роста:
– связан с конкуренцией исследовательских программ в рамках отдельной отрасли (направляющим науку фактором является победа одной из программ);
– связан с взаимодействием научных дисциплин, обусловленным, в сою очередь, особенностями как исследуемых объектов, так и социокультурной среды, внутри которой развивается наука (возникновение новых отраслей, смена научных лидеров, смены нормативов в отдельных отраслях науки – все это находится во взаимосвязи с феноменами культуры);
Есть ещё и специфический аспект нелинейности, который отражает потенциально возможную линию развития науки. Согласно этой линии картина мира строится путем экспликативного отнесения к объекту исследования операциональной схемы, объединяющей различные внешне несовместимые фрагменты онтологическх представлений (например, «принцип дополнительности» в квантовой механике).
Развитие науки представляется как переход возможности в действительность. При прогнозировании необходимо учитывать все варианты развития событий. Представления о жесткой детерминации научного развития возникает лишь при ретроспективном анализе уже пройденных конечных результатов.
В эпоху научных революций, при перестройке оснований науки, культура отбирает из нескольких потенциально возможных линий будущей истории науки те, которые наилучшим образом соответствуют фундаментальным ценностям и мировоззренческим структурам, доминирующим в данной культуре.
Социокультурную размерность той или иной парадигмы в науке можно выразить понятием «типа научной рациональности». Типы эти соответствуют стадиям исторического развития науки, каждую из которых открывает научная революция. Каждый тип характеризуется особым состоянием научной деятельности, основаниями науки, различной глубиной её рефлексии. Выделяют следующие типы научной рациональности: классический, неклассический, постнеклассический. При возникновение нового типа рациональности сохраняется преемственность его с предыдущим типом, который по-прежнему используется, но уже не является доминирующим.
Билет 13.2. Философские основания классической экономической теории.
Меркантилизм как экономическая теория был господствующим направлением экономической мысли на протяжении почти трех веков (с начала шестнадцатого до первой половины восемнадцатого века). Но не единственным. Одновременно с ним возникают предпосылки другого мощного экономического учения, впоследствии получившего название классической экономической теории (политической экономии). Родоначальником данного направления считают У.Петти. У.Петти (1623- 1687), англичанин, человек разносторонних интересов, прошедший путь от юнги до лендлорда и как бы между прочим высказавшим в своих работах, посвященных главным образом обоснованию экономической политики (в частности, в "Трактате о налогах и сборах", 1662), те экономические идеи, которые вошли затем как составная часть в классическую политическую экономию. У Петти мы уже видим основные посылки классической политической экономии:
исследование не процесса обращения, а непосредственно процесса производства,
критическое отношение к непроизводительным классам, которые не доставляют никакого продукта, к коим он причислял и купцов,
отнесение к производительному труда, занятого в сфере материального производства.
Петти первый сформулировал основополагающий для всей классической политической экономии тезис, что богатство нации создается во всех сферах материального производства, и именно труд - основа данного богатства. Широко известна его фраза "Труд есть отец и активный принцип Богатства, а земля его мать". Исходя из этой аксиомы надо анализировать все другие экономические воззрения Петти, в частности утверждение, что именно редкость населения - истинный источник бедности государства. Не соглашаясь с меркантилистами в том, что богатство нации воплощается в драгоценных металлах, Петти формулирует свой критерий богатства, считая, что наиболее богатым будет тот период, в который каждый участник дележа (при предположении, что все деньги, имеющиеся в стране, разделить поровну между жителями - прим. автора) будет иметь возможность нанять больше рабочих, т.е. задействовать большее количество труда.
Однако наибольшая заслуга в становлении классической экономической теории (политической экономии) как науки связано с именем выдающегося английского ученого А.Смита. Именно благодаря ему политическая экономия выделяется как самостоятельная отрасль знаний из круга гуманитарных наук, перестает быть уделом гениальных самоучек, становится академической дисциплиной и обязательным элементом образования молодых людей высших, а затем и других сословий.
А.Смит признает, что главным мотивом человеческой деятельности является своекорыстный интерес. Но преследовать свой интерес человек, по его мнению, может, только предлагая свои товары и услуги на обмен другим людям. Как пишет Смит "Не от благожелательности мясника, пивовара или булочника ожидаем мы получить свой обед, а от соблюдения ими своих собственных интересов. Мы обращаемся не к их гуманности, а к их эгоизму, и никогда не говорим им о наших нуждах, а об их выгодах". И следовательно, естественное стремление людей улучшить свое положение является столь мощным стимулом, что он сам способен привести общество к благосостоянию. Из концепции своекорыстного интереса вытекала и политика невмешательства, или "естественной свободы". Ведь если экономическая деятельность каждого ведет в конечном счете к благу общества, ее нельзя стеснять. Тем не менее, экономические взгляды А.Смита будут поняты недостаточно полно, если не принять во внимание его первую большую работу "Теория нравственных чувств", которая была опубликована в 1759 году и содержит его социально-философские идеи. Исходя из характерного для философии восемнадцатого века тезиса о существовании "естественных законов", Смит в качестве естественных характеристик человека в своей работе вводит два основных понятия: "чувство симпатии" и "внутренний наблюдатель" (совесть). При этом основой симпатии Смит считал способность человека силой воображения ставить себя на место других людей и чувствовать за них. Оставаясь на позиции существования естественных законов, Смит утверждает, что справедливо то, что естественно, а естественно стремление человека к собственному благу при благожелательном отношении к другим людям. Возможность же согласования эгоизма и симпатии в конечном счете заложена природой (Богом), наделившей человека совестью.