Материал: Штомпка - Социальные процессы

Историософия подъема и падения цивилизаций

По мере приближения к современной эпохе все большее чис­ло философов прилагают метафору циклов ко всей человеческой истории. В результате перегруппировки и переосмысления исто­рического материала возникают великие исторические теории. Мы выберем три из них: созданные русским Николаем Данилев­ским, немцем Освальдом Шпенглером и англичанином Арноль­дом Тойнби.

Николай Данилевский (1822—1885) получил широкую извест­ность лишь посмертно, после переводов его книги «.Россия и Ев­ропа» на французский и немецкий языки (1890 и 1920 гг. соответ­ственно). Он представлял человеческую историю разделенной на отдельные и обширные единицы, «историко-культурные типы», или цивилизации. Западная, или иными словами, германо-ро­манская цивилизация — лишь одна из многих, процветавших в истории. Он видел ошибку историков в том, что они рассматри­вали современный им Запад в качестве высшей, кульминацион­ной стадии и конструировали линейную хронологию эпох (древ­няя — средневековая — современная) как приближающуюся к этой своей кульминации. В реальности общей хронологии для различных цивилизаций не существует: нет единого события, которое могло бы разумно разделить судьбу всего человечества на периоды, которое означало бы одно и то же для всех и было бы одинаково важным для всего мира» (цит. по: 369; 180). Ни одна цивилизация не является лучшей или более совершенной, каж-

190

дая имеет свою внутреннюю логику развития и проходит различ­ные стадии в только ей свойственной последовательности. «Каж­дая цивилизация возникает, развивает собственную морфологи­ческую форму, собственные ценности, обогащая тем самым об­щую сокровищницу человеческих культурных достижений, и за­тем уходит, не получая продолжения в своей специфической и сущностной форме» (цит. по: 369; 181).

Историю творят люди, но их исторические роли различны. Соответственно существуют три типа исторических действующих лиц (агентов): (1) позитивные действующие лица истории, т. е. те общества (племена, люди), которые создали великие цивилиза­ции (отдельные историко-культурные типы): египетскую, асси­ро-вавилонскую, китайскую, индийскую, персидскую, еврейскую, греческую, римскую, арабскую и германо-романскую (европей­скую); (2) негативные действующие лица истории, которые игра­ли деструктивную роль и способствовали окончательному круше­нию разлагавшихся, приходивших в упадок цивилизаций (напри­мер, гунны, монголы, тюрки); (3) с другой стороны, есть люди и племена, у которых отсутствует творческое начало. Они пред­ставляют лишь «этнографический материал», используемый твор­ческими обществами для построения собственных цивилизаций. Иногда, после распада великих цивилизаций, составляющие их племена возвращаются на уровень «этнографического материа­ла», пассивной, распыленной популяции.

Цивилизации проявляют свою творческую сущность лишь в избранных областях, т. е. они концентрируются на каких-то ин­дивидуальных, характерных только для них областях и темах: для греческой цивилизации — красота, для семитской — религия, для римской — закон и администрация, для китайской — практика и польза, для индийской — воображение, фантазия и мистицизм, для германо-романской — наука и технология.

Существует типичный цикл развития, наблюдаемый в судьбе каждой великой цивилизации. Первый период, иногда весьма продолжительный, — это период возникновения и кристаллиза­ции, когда цивилизация зарождается, принимает различные фор­му и образ, утверждает свою культурную и политическую авто­номность и общий язык. Затем наступает фаза процветания, ког­да цивилизация полностью развивается и раскрывается ее твор­ческий потенциал. Этот период обычно относительно короток (Данилевский оценивал его в 400—600 лет) и заканчивается, ког­да запас творческих сил исчерпывается. Недостаток творческих сил, застой и постепенный распад цивилизации означает конеч­ную фазу цикла. Как полагал Данилевский, европейская (герма-

191

но-романская) цивилизация вошла в фазу вырождения, что вы­разилось в нескольких симптомах: растущем цинизме, секуляри­зации, ослаблении инновационного потенциала, ненасытной жаж­де власти и доминирования над миром. В будущем предстоит рас­цвет русско-славянской цивилизации. Таков финал несколько этноцентричной историософии Данилевского.

Еще одна, заслуживающая внимания теория истории человече­ства принадлежит Освальду Шпенглеру (1880—1936). Его наиболее известная работа «Закат Европы» вышла в свет в 1918 г. С точки зрения Шпенглера, в истории нет линейного процесса, есть, ско­рее, ряд отдельных, уникальных «высших культур», «процветаю­щих на фоне определенного ландшафта, к которому они привяза­ны как растения». Реализовав «всю сумму возможностей в форме людей, языков, догм, искусств, государств, наук, они умирают» (374; 106). История является «коллективной биографией таких культур».

Каждая индивидуальная культура переживает циклы детства, юношества, зрелости и старости: она возникает, растет и, выпол­ нив свое предназначение, умирает. Фаза упадка именуется «ци­ вилизацией». Агонизируя, культура проявляет определенные характерные качества: космополитизм вместо местной перспек­ тивы, городские связи вместо кровных уз, научный и абстракт­ ный подход вместо естественной религиозной чувственности, массовые ценности вместо народных, деньги вместо истинных ценностей, секс вместо материнства, политика грубой силы вместо консенсуса. Такое состояние упадка или агонии может длиться долго, но когда-то она обрекается на распад и исчезает. ;

Шпенглер выделил восемь «высших культур»: египетскую, i вавилонскую, индийскую, китайскую, классическую (греко-рим-; скую), арабскую, мексиканскую и западную (возникшую пример­но в 1000 г. н.э.). Каждая из них имела свою доминантную тему, или «первичный символ», который воплощался во всех ее компо­нентах, придавая специфический оттенок образу мышления и действий, определяя характер науки, искусства, обычаев, привы­чек и т.д. Например, «первичный символ» греко-римской культу­ры — культ чувственного, тема Аполлона. В китайской культуре — это «дао», неопределенный, блуждающий, многолинейный «путь» жизни (369; 191). Для западной культуры «первичным сим­волом» является «безграничное пространство» и концепция вре­мени, простирающегося в бесконечность, как предназначение, Фаустовская тема. По словам Брюса Мазлиша, «очевидно, что Шпенглер ищет «дух» культуры для данного периода. Естествен­но, каждый дух проникает во все ее сферы. Поскольку он ожив­ляет все компоненты культуры, постольку любой факт и событие

192

служат символом ее духа» (281; 328). Таков был культурный реля­тивизм по преимуществу. «Истины истинны лишь по отношению к конкретному человечеству» (цит. по: 281; 332).

Жизненный путь «высших культур» нельзя объяснить с точки зрения причинности. Скорее, это «предопределенный цикл», про­явление внутренней необходимости, или судьбы, которую можно лишь угадать интуитивно. «Быстрые и глубокие изменения в ис­тории великих культур происходят без каких-либо значительных причин, воздействий или целей» (цит. по: 369; 192). Точно так же не существует причины, по которой культуры рождаются. Возни­кая по вердикту судьбы, они избирают те или иные общества в качестве своих носителей или агентов.

Диагноз и предсказания Шпенглера относительно будущего западной культуры, которая уже вошла в стадию разложения, были весьма мрачны. Он считал, что основу современного ему общест­ва составляет «мегаполис», мировой город, окруженный провин­циями. «Внутри этого мира-города проживают новые кочевники, паразитирующие городские жители, без корней, без традиций, без прошлого. Городская популяция — это масса, а не люди или раса» (281; 342). Не удивительно, что в ближайшее время этот мир «будет лежать в обломках, наши железные дороги и парохо­ды будут мертвы, как римские дороги и Китайская стена, наши гигантские города и небоскребы окажутся в руинах, как древний Мемфис и Вавилон. История созданного технологией мегаполи­са быстро движется к неизбежному концу» (цит. по: 369; 194).

Наиболее обстоятельная и исторически обоснованная теория цивилизаций и их жизненных циклов представлена трудами Ар­нольда Тойнби (1889—1975). В 20-томном труде «Постижение ис­тории», публиковавшемся в течение 27 лет (1934—1961), он пред­принял попытку обобщить весьма обширный материал, охваты­вающий всю писаную историю.

По мнению Тойнби, подходящей для исторического изучения единицей является не человечество в целом и не национальные государства, а промежуточные образования, которые имеют боль­шее пространственное и временное протяжение, чем отдельные общества, и меньшее, чем все человечество. Это цивилизации, таковых в истории можно выделить двадцать одну. Список Тойн­би перекликается со списком, представленным Данилевским или Шпенглером, хотя и более внушителен. Тем не менее, идея спе­цифической, доминирующей темы в каждой цивилизации по­является вновь. Например, в цивилизации эллинов — это эстети­ка, хинди — религия, в западной цивилизации — наука и механи­ческая технология.

193

13-154

Цивилизации возникают благодаря сочетанию двух факторов: присутствия творческого меньшинства и окружающих условий, которые и не слишком благоприятны, и не слишком неблагопри­ятны. Механизм рождения, равно как и дальнейшей динамики цивилизаций, воплощен в идее «вызов — ответ». Окружение (пер­воначально природное, а затем и социальное) постоянно бросает вызов обществу, которое усилиями творческого меньшинства изыскивает средства справиться с ним. Как только найден ответ, следует новый вызов, а на него, в свою очередь, дается новый ответ. На стадии роста цивилизации ответы успешны, так как люди предпринимают беспрецедентные усилия, чтобы решить градиозные задачи, и таким образом сотрясают «привычные ус­тои». Однако в фазе дезинтеграции и распада творчество иссяка­ет. Цивилизации разваливаются изнутри. «Упадок цивилизаций происходит по причине совокупного действия трех обстоятельств: недостатка творческой мощи у меньшинства, ответного ослабле­ния подражательного инстинкта у части большинства (которое отказывается слепо копировать преуспевающую элиту) и вытека­ющего отсюда ослабления и утраты социального единства в об­ществе как целом» (цит. по: 369; 200). Дополнительный фактор — восстание «внешнего пролетариата», т. е. варваров. Как только цивилизация начинает рассыпаться, они поднимают бунт, не желая и дальше быть в подчинении. Судьба большинства цивилизаций — это всегда окончательный распад, даже если они и способны протянуть в застывшем состоянии в течение продолжительного периода. Не менее 16 великих цивилизаций уже «мертвы и похо­ронены».

В завершение своего анализа, не оставляя идею циклов внут­ри каждой цивилизации, Тойнби утверждает, что существует об­щая единая логика, которая проявляется на длительном отрезке времени и охватывает все их вместе взятые, — это прогресс духов­ности и религии. Цивилизации есть «дело рук религии». «Истори­ческая функция цивилизации состоит в том, чтобы способствовать прогрессивному процессу все более глубокого религиозного про­зрения и действовать в соответствии с этим прозрением» (427; 236).

Социологические теории циклических изменений

Циклические схемы чаще всего предлагались философами, историками или философами истории, а не социологами. Но в самой социологии также можно найти примеры циклического мышления. Два из них заслуживают особого внимания.

194

Вильфрвдо Парето: циркуляция элиты

Классический анализ социальных циклов в более узких пре­делах отдельных обществ дал Вильфредо Парето (1848—1923) в монументальном «Трактате всеобщей социологии-» (1916).

Парето представил образ общества в виде социальной систе­мы, которая проходит через повторяющиеся циклы — равнове­сие, дестабилизация, потеря равновесия и новое равновесие. Это относится к обществу в целом, но то же происходит и с составля­ющими его сегментами — политикой, экономикой и идеологией. Соответственно существуют всеобщий социальный цикл и спе­цифические циклы: военно-политический, экономико-индустри­альный и идеологически-религиозный, причем каждый из них следует одинаковой модели. Чтобы понять суть этих циклов, не­обходимо ознакомиться со взглядами Парето на анатомию соци­альной системы.

С его точки зрения, она состоит из трех типов взаимосвязан­ных компонентов (переменных): «остатков», т. е. имманентно присущих человеку чувств; «интересов», т. е. объективных ус­ловий, служащих человеческим потребностям; и «производ­ных», т. е. предписаний и рациональных объяснений, изобретае­мых людьми для легитимации первых двух типов компонентов.

«Остатки» играют определяющую роль в социальной жизни. Наиболее важные из них — хитрость и сила, представляют две альтернативные стратегии, которые люди применяют для дости­жения своих целей. «Остатки» «комбинаций», относящиеся к клас­су 1, характеризуются способностью к открытиям, предпринима­тельским духом, готовностью к риску, активностью, экспансив­ностью, стремлением к новизне и оригинальности. Противопо­ложными им являются «остатки» постоянства агрегатов (класс 2), для которых характерны осмотрительность, осторожность, тра­диционализм, предпочтение ценности безопасности, стремление к стабильности и преемственности, проявление личной предан­ности, законопослушание и патриотизм.

Общество неоднородно, в нем всегда есть элиты, куда входят преуспевшие в отдельных видах деятельности: политическая (пра­вящая) элита, экономическая элита, идеологическая (интеллек­туальная) элита. Характер элиты обусловливается распределени­ем «остатков» между ее членами и, в частности, соотношением «остатков» класса 1 и класса 2. Идеи и действия элиты зависят от того, какие члены в ней доминируют — с инновационными «ос­татками» инстинкта комбинаций или с консервативными «остат­ками» постоянства агрегатов.

195

Социальные и исторические изменения рассматриваются как циклические смены элит: их восхождение, упадок и замена. По выражению Парето, «история — это могила аристократии» (т. е. \ элиты всех типов). Механизм данного процесса заключается в чередовании «остатков», которые завоевывают и теряют свою гла­венствующую роль внутри элиты. Проследим три типичных цик­ла таких изменений.

В военно-политическом цикле основными действующими лицами являются сильные правители («львы») и хитрые админи­страторы («лисы»). Возьмем в качестве начальной точки цикла правление «львов»: оно держится на завоеваниях, войнах, терри­ториальной экспансии, подавлении других обществ. Военные способности, лояльность, преданность сообществу и традициям ценятся превыше всего. Правящая элита насыщена «остатками» постоянства. Однако рано или поздно этого оказывается недо­статочно. В мирный период для успешного управления, админи­стрирования и организации требуются иные таланты. Люди, пред­ставляющие «остатки» комбинации («лисы»), объединяются, мед­ленно проникают в элиту, вытесняя господство «львов», и в кон­це концов полностью отбирают у них власть. Так начинается вто­рая фаза цикла. «Лисы» отрицают «внешнюю политику», подры­вают военную мощь общества, пренебрегают традиционными ценностями. Это провоцирует консервативный заговор «львов», которые объединяются и сбрасывают «лис» силой, своим самым эффективным оружием. И цикл начинается заново. «Элита, по­лагающаяся на, силу, смелость, подавление, сменяется буржуаз­ной, плутократической элитой, зависящей от хитрости, интриг, идеологии, и наоборот» (262; 51).

В экономической сфере наблюдается аналогичная ситуация. Индустриальный цикл вовлекает в свою орбиту «рантье» и «спе­кулянтов». Предположим, что первые доминируют в экономи­ческой элите. Они представляют «остатки» постоянства, ориен­тируясь на надежную собственность, минимизацию риска, на­копление, а не на вложение прибылей, стабильный доход. Об­щим эффектом их политики будет стагнация или даже откат. Социальное недовольство и возмущение создают предпосылки для улучшений и реформ. «Спекулянты» — инноваторы, менед­жеры, объединяются, медленно проникают в экономическую элиту и подрывают доминирование «рантье». Во второй фазе цикла рас­тет неуверенность в будущем, хаос и аномия, неизбежно сопро­вождающие реформы, провоцируется консервативный заговор под предводительством «рантье», чье социальное значение усилива­ется и доминирование в конце концов восстанавливается.

196

В идеологически-религиозном цикле главными действующи­ми лицами являются «священники», охраняющие веру, и «скеп­тики» — критически настроенные интеллектуалы, защищающие разум. Предположим, что в социальном сознании доминируют вера, догматизм и традиционализм, а среди идеологической эли­ты превалируют «остатки» постоянства. Однако рано или поздно ищущая и скептическая человеческая натура дает о себе знать: возникают новые концепции, идеи, образы, которые завоевыва­ют все больше сторонников. Идеологический монолит ослабева­ет, формируется альтернативное мышление, которое медленно подрывает верховенство веры. Разум и его представители, «скеп­тики»-интеллектуалы, одерживают победу. Эпоха науки, техно­логий, инструментального мышления и расчета эффективности завершает первую фазу цикла. Но затем стремление понять смысл бытия, постичь конечную истину вновь обретает былую силу. Возрождение мифического и магического мышления открывает новые возможности для «священников», а «скептики» становятся маргиналами общества. Возвращаются фундаментализм и догма­тизм.

Питирим Сорокин: ритмы культурных изменений

В центре циклической теории Питирима Сорокина, изложен­ной в четырех томах под названием «Социальная и культурная динамика» (367), находится культура, которую автор определяет как «тотальную сумму всего, что создается или модифицируется сознательной или бессознательной деятельностью двух или более индивидов, взаимодействующих друг с другом или определяю­щих условия поведения друг друга» (367; 1,3). Огромное разнооб­разие культурных тем, попадающих под эту категорию, составля­ет не просто «свалку» (свободную агломерацию), а, скорее, ин­тегрированную систему. Она достигает высшей формы интегра­ции, когда «каждая часть занимает предназначенную для нее по­зицию и уже не воспринимается как часть, а все вместе они обра­зуют ткань, лишенную швов» (367; I, 19). В основе такого един­ства лежит общий «центральный принцип» («разум»), который «проникает во все компоненты, придает смысл и значение каж­дому из них и таким образом создает космос из хаоса разъеди­ненных фрагментов» (367; I, 32). Центральный принцип культу­ры можно понимать как «культурный менталитет».

Тщательно проанализировав различные аспекты человеческой культуры — искусство, образование, этику, законодательство,

197

военное дело, Сорокин предложил разделить ее на два противо­положных, взаимно несовместимых типа.

Каждый тип культуры имеет свою собственную ментальность; собственную сис­тему знаний; философию и мировоззрение; свою религию и стандарты «святос­ти»; собственные представления о том, что правильно и неправильно; форму искусства и литературы; собственные мораль, законы, нормы поведения; доми­нирующие формы социальных отношений; собственную экономическую и по­литическую организацию; и наконец, свой собственный тип человеческой лич­ности с особым менталитетом и поведением (367; I, 67).

Два противоположных культурных типа — «умозрительный» и «чувственный». Это идеальные типы, которых не найти в чис­том виде ни в одну эпоху. Промежуточная форма между первым и вторым обозначается как «идеалистическая».

Умозрительная культура характеризуется следующими призна­ками: 1) реальность по своей природе духовна, нематериальна, скрыта за чувственными проявлениями (например, Бог, нирвана, дао, Брахма). Она вечна и неизменна; 2) потребности и цели лю­дей в основном духовны (спасение души, служение Господу, ис­полнение священного долга, моральные обязанности); 3) для удов­летворения этих целей предпринимаются усилия по освобожде­нию личности от чувственных соблазнов, повседневных земных забот. Отсюда вытекают по меньшей мере два вывода: истина постигается лишь посредством внутреннего опыта (откровения, медитации, экстаза, божественного вдохновения), и потому она абсолютна и вечна; идея добра коренится в нематериальном, внут­реннем, духовном, в сверхчувственных ценностях (вечная жизнь, Град Господень, слияние с Брахмой).

Посылки второго типа («чувственной культуры») прямо про­тивоположны: 1) реальность по своей природе материальна, до­ступна чувствам, она перемещается и постоянно изменяется: «Ста­новление, процесс, изменение, поток, эволюция, прогресс, транс­формация» (367; I, 73); 2) потребности и цели людей чисто плот­ские, или чувственные (голод и жажда, секс, убежище, комфорт); 3) для удовлетворения этих целей необходимо использовать внеш­нее окружение. Отсюда также вытекают два вывода: истина мо­жет быть найдена лишь в чувственном опыте, и потому она имеет временный и относительный характер. Добро коренится в чувстг венных, эмпирических, материальных ценностях (удовольствие, наслаждение, счастье, полезность), и потому моральные принци­пы гибки, относительны и зависят от обстоятельств.

Промежуточная, «идеалистическая культура» представляет собой сбалансированное сочетание умозрительных и чувствен-

198

ных элементов. Она признает, что реальность и материальна, и сверхъестественна; потребности и цели людей и телесны, и ду­ховны; удовлетворение целей требует как улучшения самого себя, так и трансформации окружения. Короче, «признавая идеальный мир высшим, она не объявляет чувственный мир простой иллю­зией или негативной ценностью; напротив, поскольку чувства находятся в гармонии с идеальным, они обладают позитивной ценностью» (367; I, 75).

Сорокин применил свою аналитическую типологию к исто­рическому процессу, рассматривая основную модель историчес­ких изменений в циклических терминах. «Социокультурные флук­туации, т. е. повторяющиеся процессы в социальной и культур­ной жизни и в человеческой истории, — это основной объект настоящего исследования» (367; I, 153). «Большинство социокуль-турных изменений имеют характер постоянно изменяющихся, периодически повторяющихся процессов» (367; IV, 73). Процес­сы часто меняют свое направление и повторяют сами себя. «На короткое или длительное время, в одной и той же или в несколь­ких социальных системах процесс движется в определенном ко­личественном, качественном или пространственном направлении, или во всех этих направлениях, достигает «точки насыщения», а затем зачастую идет в обратном направлении» (367; I, 170). По­добные флуктуации наблюдаются на самой широкой шкале исто­рии, которая как бы разделена на эпохи, эры, периоды. Наиболее важным принципом такой периодизации является смена доми­нирующих типов культурного менталитета и культурных систем: повторяющаяся последовательность умозрительной, идеалисти­ческой и чувственной культур.