Материал: Штомпка - Социальные процессы

Автор реконструировал исторические «волны» и «флуктуации» внутри греко-римской и западной культуры, охватывая своим исследованием диапазон в более чем 2500 лет. Оказывается, цик­лы означают не полное повторение, а скорее новое воплощение лежащих в их основе принципов. Кроме того, они не следуют постоянному ритму и не имеют равной длительности. «История повторяется, но ее темы выступают во все новых вариациях, ког­да изменяются не только содержание, но ритм и темп» (367; I, 201—202). В результате мы получаем периодизацию западной ис­тории, представленную в табл. 10.1.

Причинный механизм, лежащий в основе «суперритма умо­зрительной — идеалистической — чувственной фаз в греко-рим­ской и западной системах культуры» (367; IV, 737), состоит в ис­черпании возможностей, истощении творческого потенциала каж­дой последующей системы. «Исчерпав свой творческий фонд по-

199

Таблица 10.1

Умозрительная

Идеалистическая

Чувственная

Идеалистическая

Умозрительная

Идеалистическая

Чувственная

Греция, VIII—VI века до н.э.

Греция, V век до н.э.

Рим, IV век до н.э. — IV век н.э.

Европа, IV—VI века н.э.

Европа, VI—XII века н.э.

Европа, XII—XIV века н.э.

Европа, XIV век н.э. — по настоящее время

знавательных, моральных, эстетических, политических и других ценностей, система продолжает доминировать уже не благодаря творческому дару, а просто по инерции, обманом, принуждени­ем, трюками и псевдоценностями. Она должна прийти в упадок, будучи выхолощенной, часто вредной и бесполезной для ее чле­нов и человечества в целом» (368; 435). Это открывает возмож­ности для возникновения альтернативных систем, которые ис­пользуют собственные потенциалы до того момента, пока они также не будут исчерпаны, и весь процесс повторится. Раскрытие потенциалов каждой системы зависит в первую очередь от дейст­вий ее членов, она трансформируется изнутри силой человечес­кой деятельности. Сорокин выдвинул принцип имманентной при­чинности. Но внешние факторы также могут играть определен­ную роль, ускоряя или замедляя, облегчая или затрудняя внут­реннее развитие культурных систем.

Диагноз, поставленный Сорокиным западной цивилизации, весьма неблагоприятен. С его точки зрения, чувственная фаза, в которой она пребывала в течение нескольких столетий, достигла крайней степени насыщения, что вызывает множество негатив­ных, патологических явлений и приводит к общему культурному упадку. Человечество прошло путь от красоты средневековой цер­ковной музыки до «какофонии джаза», от готических соборов до современных трущоб, от скульптур Микеланджело до порногра­фических журналов, от поэзии Байрона до шпионских трилле­ров. Сорокин в отчаянии от того, что в современном искусстве «проститутки, уголовники, бродяги, психи, лицемеры, жулики и другие асоциальные типы стали излюбленными «героями» (цит. по: 45; 337). Его прогноз на ближайшее будущее весьма песси­мистичен.

1. Наступит моральная и эстетическая анархия.

2. Люди будут овеществлены, к ним начнут относиться как к механизмам.

200

3. Утратится моральный и интеллектуальный консенсус, во­царится хаос мнений и верований.

4. Социальный порядок будет поддерживаться лишь принуж­дением, а политическое право будет легитимировано силой.

5. Свобода выродится в пустые лозунги, направленные на то, чтобы сбивать с толку и порабощать массы.

6. Продолжится распад семьи.

7. На смену высокому искусству придет массовая культура самого низкого пошиба.

8. Качество жизни и общие жизненные стандарты будут сни­жаться.

9. Возрастет социальная патология.

10. В политической жизни будут доминировать апатия, ме­лочный эгоизм, уход в частную сферу.

Действительно, неприглядная картина. Тем не менее, в более отдаленной перспективе логика исторического процесса, о кото­рой говорил Сорокин, дает основания к оптимизму. Новая умо­зрительная фаза неизбежна. «Произошел сдвиг от увядающей умозрительной к расцветающей чувственной фазе, но такой же сдвиг может произойти от нашей выродившейся чувственности к новой и сильной умозрительности» (367; I, xiii). Циклическая тео­рия в равной степени может питать как крайний пессимизм, так и предельный оптимизм, поскольку, согласно логике цикла, рано или поздно неизбежно появятся высшая и низшая точки челове­ческих достижений.

Эволюционистские и гегельянские корни

В настоящей главе мы обратимся к другому видению исто­рии, которое, несмотря на его тесную связь с эволюционизмом, должно рассматриваться отдельно. Речь идет об историческом материализме, представленном в работах Карла Маркса, Фрид­риха Энгельса и их многочисленных последователей.

Теория Маркса уходит корнями в интеллектуальную атмосфе­ру XIX в. Маркс разделял все фундаментальные научно-теорети­ческие догадки своей эпохи, согласно которым человеческая ис­тория есть «естественный», т. е. регулярный и познаваемый про­цесс, и в качестве такового, подобно всем другим областям ре­альности, должна быть предметом теоретического анализа с целью выяснения ее законов. Научный подход позволит выявить тенденции в исторических событиях даже на самой широкой ис­торической шкале, и это, в свою очередь, позволит людям управ­лять своей судьбой. Конечная цель Маркса состояла в определе­нии «железных законов» человеческой истории для того, чтобы формировать ее в прогрессивном направлении. Свое жизненное кредо он выразил в одиннадцати «Тезисах о Фейербахе» (1845): «Философы лишь различным образом объясняли мир, но дело за­ключается в том, чтобы изменить его» (278; 30).

Некоторые основные положения Маркса относительно исто­рии просто повторяют эволюционистское кредо. Так, (1) он твер­до верил в прогресс как общее направление исторического про­цесса и разделял оптимизм эволюционистов, подчеркивая посто­янное улучшение общества. (2) Маркс считал, что движущие силы истории имеют имманентный, обусловленный внутренними при­чинами характер, и рассматривал ее как последовательное про­хождение вполне определимых стадий по единому пути (хотя при­знавал некоторые исключения и отклонения от общей траекто­рии, скажем, то, что он называл «азиатским способом производ­ства»). Наконец, (4) Маркс рассматривал в качестве важнейшей черты истории растущую сложность и дифференциацию обществ,

202

особо выделяя разделение труда. Таким образом, некоторые ра­боты основоположников марксизма полностью соответствуют идеям классического эволюционизма. Например, «Происхожде­ние семьи, частной собственности и государства» Энгельса (1884) представляет собой просто расширенный комментарий и даль­нейшую разработку эволюционной теории Льюиса Моргана.

Истинная специфика исторического материализма по срав­нению с эволюционизмом выявляется лишь тогда, когда Маркс обращается к учению Георга Вильгельма Фридриха Гегеля (1770— 1831), в частности, к его концепции диалектики. В крайне запу­танной интерпретации истории, излагаемой Гегелем в «Феноме­нологии духа» (1807) и «Лекциях по философии истории» (1832), можно выделить два аспекта. Во-первых, форму, модель или ло­гику исторического процесса, иначе говоря, то, что в изначаль­ном смысле подразумевается под диалектикой. Во-вторых, суб­станцию, указывающую на силы и деятелей (агентов), движущих историю вперед. Гегель вводит для обозначения этой субстанции идеалистическое понятие «Geist» («Дух»)*. Маркс подходит к Ге­гелю избирательно: воспринимает его идею диалектики, но от­вергает идеалистическое содержание теории. Следуя другому не­мецкому философу того времени Людвигу Фейербаху (1804—1872), он «разработал свою собственную материалистическую филосо­фию как инверсию гегельянства, поставив философию Гегеля с головы на ноги» (29; 12)**.

Идея Гегеля о диалектическом пути (форме, модели) истории включает следующие положения, каждое из которых можно так­же найти в работах Маркса.

1. Развитие истории имеет направленный, восходящий, про­грессивный характер. «По утверждению Гегеля, если взять миро­вую историческую перспективу, то мы увидим, что в кажущемся хаотическом множестве событий существует внутренний логос, который принимает телеологическую форму. Повествование, или «история», должна быть открыта в истории» (43; 18). История оптимистична: Дух ведет ее к истинной и конечной цели — пол­ной реализации свободы (43; 18).

2. Историческое развитие представляет собой не линейный, прямой и беспрерывный путь, а процесс, сопровождающийся провалами, отступлениями, переворотами, обретая свою прогрес­сивную суть лишь в конечном счете. «Самореализация и самоис-

У Гегеля: Абсолютный Дух. (Ред.) * Эта мысль в действительности принадлежит В.И. Ленину. (Ред.)

203

полнение Духа возможны только через самоуничтожение... Исто­рия разворачивается по сценарию постоянной борьбы и само­уничтожения, в котором все социальные институты уничтожают­ся и конструктивно преодолеваются» (43; 21). Метафора расши--. ряющейся спирали объясняет идею истории: процесс движется вперед и назад, но когда, вроде бы, возвращается в прежнее со­стояние, то на самом деле оказывается на более высоком уровне. Революции, происходящие в рамках каждого цикла, подвигают общество на следующие ступени прогресса, даже если имеет мес­то временный регресс.

3. Историческое развитие — это не постепенный, гладкий и кумулятивный процесс. Оно характеризуется специфическими прорывами, благодаря которым основное качество движения ра­дикально и быстро изменяется. Такие прорывы, или качествен* ные переломы, делят историю на естественные стадии, или фазы.

4. Применительно к различным историческим горизонтам дей­ствует тройная модель стадий. На всеобщей мировой шкале Дух проходит предысторию первобытного существования, затем че­рез фазу зависимости и рабства, сопровождаемую борьбой за ос­вобождение (все это, по Гегелю, является началом основания го­сударств), к конечной фазе, в которой достигает полной свобо­ды, самореализации и самопознания. Эта логика триады напоми­нает библейскую триаду Эдема, земного проклятия и искупле­ния, конечного спасения на Небесах. На более короткой времен­ной шкале, внутри каждой из эпох, отмечающих стадии этого эпического цикла, также можно различить три подфазы: восхож­дение, реализацию и упадок, подготавливающий почву для от­крытия следующего цикла на более высоком уровне.

5. Исторический процесс протекает под действием имманент­ных, эндогенных сил. «Дух является принципом самоактивнос­ти» (43; 21). Другими словами, он создает причины для собствен­ной трансформации.

6. Эти имманентные силы обнаруживаются в принципе отри­цания: противоречий, напряженности, конфликтов и их разре­шения. Дух отягощен постоянной борьбой, это «война с самим собой». «Самореализация и самонасыщение Духа имеет место лишь через саморазрушение... Но энергия отрицания выражается не в бессмысленном разрушении: это средство, с помощью которого реализуется прогрессивное развитие к конкретной свободе» (43; 21).

7. Исторический процесс протекает на разных уровнях. Акту­альные исторические события направляются «хитростью разума», что непреднамеренно создает всеобщую прогрессивную тенден­цию на всемирно-историческом уровне Духа. Здесь истинная ис-

204

торическая тенденция проявляет себя как постоянная и необхо­димая, несмотря на многочисленные конкретные исторические случайности.

Таков диалектический каркас, на котором «крепится» история. В оригинальной версии Гегеля автономная история Духа, развора­чивающаяся на своем собственном метафизическом уровне, по­просту отражала действительные исторические факты. Знаменитая реплика Гегеля о Наполеоне на поле битвы во время победы под Веной — «Дух на коне» — как нельзя лучше иллюстрирует эту точ­ку зрения. «Когда ему случалось ссылаться на исторические собы­тия, он делал это только для иллюстрации. Факты истории лишь обеспечивают комментарии к «Феноменологии». Конечно, посколь­ку процесс необходим, в действительности он раскрывается в ми­ровой истории, но может быть объяснен, полагает Гегель, безот­носительно к тому, что происходит в реальности» (330; II, 148).

Маркс счел этот подход неприемлемым и предпринял попыт­ку перефразировать его в материалистических терминах, т. е. при­менительно к миру как объективно существующему, включая природу, общество и человека. Для него история — это не самораскрытие или самовоплощение Духа, а лишь последова­тельность изменений человеческого общества. Ее движущий принцип надо искать в «человеческой чувственной деятельнос­ти, практике» (278; 28). Диалектика была «спущена на землю» и приспособлена в качестве инструмента для объяснения ре­ального, человеческого мира.

Образ истории по Марксу: трехуровневая реконструкция

Образ истории, как и остальная часть наследия Маркса, пре­терпел существенные трансформации в результате деятельности поколений его интерпретаторов и последователей. Марксисты по-разному использовали проделанную им реконструкцию истори­ческого процесса. Многочисленные версии исторического мате­риализма, составляющие широкий спектр от «догматического марксизма» Сталина (1879—1953) до «активной интерпретации» Грамши (1891—1937), всегда обращались к авторитету Маркса в качестве первоисточника, даже если их версии резко отличались друг от друга, были взаимно несовместимы, а иногда и прямо противоположны. По словам Стивена Лукеса, «марксистская тра­диция является не монолитным единством, а сферой соревнова­ния» (250; 2).

205

Метатеоретический взгляд на непростую судьбу теории Маркса! позволяет проследить ее в двух ответвлениях.

Большинство исследователей (особенно критики или против-, ники) Маркса утверждают, что его теория исторического матери- I ализма внутренне несостоятельна. Отмечаются противоречия меж-1 ду работами «молодого» и «зрелого» Маркса, между отдельными;' положениями теории, подчеркивается двойственность подходов, 1 применяемых им к анализу социальной жизни и истории. Такую ] интерпретацию можно назвать «враждебной».

Но существует также альтернативное, «симпатизирующее объ-1 яснение». Девизом для него можно взять ироническое высказы-¹! вание Р. Арона: «Если бы не было миллионов марксистов, не| возникло бы и вопроса о том, каковы были главные идеи Марк-; са» (25; I, 145). Такая интерпретация ставит под сомнение многие ; упреки, адресованные Марксу. Действительно, разве нельзя пред- • положить, что часть из тех ошибок, которые приписывают Марк­су, на самом деле принадлежит не ему, а его последователям? Может | быть, это именно они однобоко освещали проблему,- а сам Марке был приверженцем синтетического, многомерного взгляда на об­щество? И разве не выхватывали из его учения позднейшие теоре­тики, в угоду собственным представлениям о реальности, одну из его сторон, касающуюся либо процессов и структур, либо индиви­дуальных действий, тогда как Маркс рассматривал их не как взаи­моисключающие альтернативы, а как дополняющие друг друга фак-¹ торы? То, что сторонники «враждебного объяснения» называют противоречиями и трактуют как недостаток, авторы «симпатизи-' рующей интерпретации» называют многомерностью и считают это главным достижением Маркса, сумевшего предвидеть гораз­до более позднюю эволюцию социологической теории к единому многогранному образу социального мира.

Реконструкция исторического материализма, которую я соби­раюсь представить в этой главе, будет лишь одной из многих ин­терпретаций Маркса в русле «симпатизирующего подхода».

Я исхожу из того, что в итоге своей многолетней работы Маркс | предложил органически целостный взгляд на историю, создал грандиозное интеллектуальное поле для исследований в самых разных направлениях, причем содержательный «вес» его вклада не имеет себе равных и потенциально адресован самым разным аудиториям.

Мое основное положение заключается в том, что историчес­кий материализм является многомерной теорией, разработанной на трех различных уровнях: всемирно-историческом, социально-структурном и индивидуальном. Иначе говоря, исторический

206

материализм включает три взаимосвязанных частных теории: тео­рию общественно-экономических формаций на высшем уровне; теорию классовой борьбы на среднем уровне; и теорию челове­ческого индивида-личности («человеческого бытия»), если исполь­зовать выражение Маркса) на нижнем уровне. Они не только имеют дело с разными материальными субъектами, не только размещаются в разных местах его сочинений, но и сформулиро­ваны на разных языках. В одних случаях (таковы, например, фраг­менты теории классов и теории личности) используется конкрет­но-эмпирический язык, с помощью которого Маркс описывает феномены, наблюдаемые более или менее непосредственно: лю­дей, их активность, формируемые ими группы, продукты их тру­да и т.д. Примеры подобных конкретно-эмпирических рассужде­ний можно найти в работах «Классовая борьба во Франции» (1850), «Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта» (1852), «Гражданская война во Франции» (1871) и в некоторых других. Но вскоре, опи­раясь на эмпирическую реальность, он отваживается искать ее механизмы или «законы движения», причем место эмпирическо­го языка занимают абстрактно-теоретические рассуждения. Ос­новное содержание его работ (например, теория общественно-экономических формаций, большие фрагменты теории классов и некоторые части теории «бытия человека» и отчуждения) вклю­чает рассуждения подобного рода, где главные концепции не имеют непосредственных, прямых ссылок на эмпирию, но явля­ются конструкциями, моделями, идеализациями, полезными для организующего опыта. На этом уровне речь идет не о людях или группах, а о «прибавочном продукте», «производственных отно­шениях», «экономическом базисе», «надстройке», «классовом со­знании», «объективном классовом интересе», «классе для себя», «отчуждении», «материализации» и т.д. «Капитал» (1867), «.Не­мецкая идеология» (1846), «К критике политической экономии» (1859) — примеры именно такого стиля мышления.

Три теории, которые мы выделили, составляют прочно ско­лоченное, иерархическое здание. Они связаны отношениями ин­терпретации (сверху вниз) и отношениями аггрегации (снизу вверх). Если спускаться по ступенькам этого здания, то можно обнаружить, что теории нижнего уровня объясняют механизмы процессов, протекающих на верхних уровнях, — они дают более конкретную эмпирическую интерпретацию требований, выдви­гаемых там. Поднимаясь по ступеням, можно заметить, что тео­рии верхнего уровня описывают объединяющие эффекты про­цессов, идущих на нижних уровнях, обобщая их ненамеренные и зачастую неосознанные результаты.

207

Объяснением механизма изменений общественно-экономи­ческих формаций служит теория социальных классов. Например, общее положение о неизбежном самоуничтожении капитализма i наполняется «эмпирической плотью» путем введения механизма обнищания и мобилизации рабочего класса, которые заканчива­ются его выступлением в антикапиталистической революции. Раймон Арон так комментирует эту мысль: «Механизм самоунич­тожения капитализма является социологическим и действует че­рез поведение социальных групп» (25; I, 174). Но, в свою оче­редь, причины, по которым классы возникают и борются друг с другом, могут быть найдены лишь на нижнем уровне, в теории | индивидов-личностей и их действий. Именно эта теория припи­сывает человеческим существам определенные свойства, «энер­гию», надежды и объясняет, почему, сталкиваясь с отчуждением и лишениями, они с готовностью поднимаются на революцион­ные действия. Если мы пойдем мысленно снизу вверх, то снова станут видимыми три ступени: освободительные усилия отчуж­денных индивидов подталкивают их к объединению на основе | сходства их экономических интересов, в результате чего возника­ют классы. Высшей точкой нарастающей, усиливающейся борь­бы между классами является социальная революция, которая при­водит к смене всей общественно-экономической формации.

Давайте проследим применение такой тройственной теорети­ческой конструкции ко всем основным областям социальной ди­намики. Во-первых, существуют три видения будущего, к которо­му движутся общества, три финальных состояния, которые бе­рутся в качестве критерия прогресса. На всемирно-историческом уровне Маркс прогнозировал возникновение коммунизма, т. е. полного изобилия экономических товаров, поддерживаемого взрывным развитием «производительных сил» (технологий), унич­тожением частной собственности и отмиранием государства. На социально-структурном уровне он предсказывал установление бесклассового общества, реализующего принцип «каждому по потребностям». На уровне индивидуальных действий он надеял­ся на ликвидацию полного отчуждения членов общества, т. е. на достижение полной свободы: негативной («свобода от...»), осво­бождающей от всех структурных сдерживающих связей, и пози­тивной («свобода для...»), позволяющей формировать социальную организацию и институты в соответствии с собственной волей.

Аналогично этому существуют три курса, которым следуют социальные изменения, три направления, по которым расширяю­щаяся спираль как модель движения общества реализует себя в истории. На всемирно-историческом уровне движение идет от

208

общественной (общинной) собственности и примитивных форм самоуправления через частную собственность и политическое правление к коммунистической экономике и политическому ра­венству, «свободной ассоциации свободных производителей». На социально-структурном уровне — от доклассового сообщества через разделенное на классы общество к бесклассовому общест­ву. На уровне индивидуальных действий — от примитивной спонтанности через отчуждение и овеществление к неотчужден­ности, эмансипации и свободе.

Кроме того, существуют три понятия революции, отражаю­щие кардинальные качественные изменения в ходе истории. На всемирно-историческом уровне — это фундаментальные преоб­разования всей общественно-экономической формации; на со-циокультурном — замена правящего класса противостоящим ему, бесправным классом; на уровне индивидуальных действий — мас­совые коллективные акции, в которых интересы (в первую оче­редь экономические) одних преобладают над интересами других.

Понятие «интерес» также имеет три значения. На всемирно-историческом уровне системные интересы имеют объективную природу и зависят от их места в общественно-экономической фор­мации, в системе производства. На социокультурном уровне клас­совые интересы начинают восприниматься как субъективные, и их осознание преобразуется в классовое сознание. На уровне индивидуальных действий интересы означают намерения, моти­вации, личные цели (среди них высшие цели — экономические).