Подробно то, как Токвиль работает с разными языковыми регистрами, мы рассмотрим на примере ряда фрагментов. Так, в главе (X, кн. 2) об отсутствии политической свободы и разрозненности сословий, приведших к концу старого порядка, можно видеть, как части текста, посвященные компаративным, бюрократическим, социальным и историческим аспектам, взаимодействуют между собой. В ней сообщается, что в отличии от английской аристократии, французские дворяне под конец феодальной системы, «смалодушничав», не стали сближаться с низшими сословиями, а наоборот, поспособствовали установлению налога (тальи), который впоследствии привел к росту народного недовольства из-за бедности и неравенства.
Хотя упоминание английского опыта при разговоре о Франции характерно для историографических исследований этой эпохи (Монталамбер Montalembert Ch. De l'avenir politique de l'Angleterre. Paris : Didier, 1856. и др), у Токвиля этот прием выполняет определенную функцию. Так, идеализируя государственное устройство Англии, автор пользуется приемом контраста, подчеркивающий проблемы Франции. Далее, от сравнения стран автор переход к историческим фактам (созданию тальи), в которых, по его мнению, и коренятся революционные предпосылки. Но для описания природы такого важного налога Токвиль использует экономический язык («Parfois l'impфt est direct; il porte alors, non sur la propriйtй, mais sur le revenu.», «pour en obtenir des subsides» Tocqueville, A. de, L'Ancien Rйgime et la Rйvolution, vol. 4 : Њuvres complиtes, Alexis de Tocqueville, M. Lйvy, 1866, 7e йd. P. 150. и др.) «Порои? налог бывает прямым, но им тогда облагается не собственность, а доход», «чтобы от них получать займы». (Цит. по: Токвиль А. Старый порядок и революция / Пер. с фр. Л.Н. Ефимова. Спб: Алетейя, 2008. С. 94).…чтобы от них получать займы (subsides)…»). При этом, специфические экономические термины встречаются в других частях книги, например, в истории о мерах Людовика XIV (Louis XIV, pressй par les nйcessitйs financiиres qui l'accablиrent а la fin de son rиgne, avait йtabli deux taxe communes, la capitation et les vingtiиmes» Tocqueville, A. de. P.131.) «Людовик XIV, вынуждаемый к этому недостатком финансов, омрачившим конец его царствования, установил два общих налога -- капитацию и двадцатину». (Цит. по: Токвиль.А. С. 94)..
В то же время, любой сюжет о налогообложении неразрывно связан с социальными изменениями, и добавление такого языкового регистра можно отследить с помощью понятий: «класс» («classe»), «дворяне» («nobles»), «каста» («caste») и т.д. Далее финансовая терминология присутствует в историческом экскурсе о средневековом налогообложении, праве свободного лена («le droit de franc fief» Tocqueville, A. de. P. 153.), который так же по мнению автора способствовал социальной разобщенности. Так, описывая бюрократическое устройство Токвиль не только указывает на социальные последствия, но и демонстрирует исторические параллели. Кажется, французский историк осознанно не делает переходов между языковыми регистрами, он их смешивает, поскольку считает, что любое явление надо рассматривать, как комплекс различных факторов. При этом, Токвиль высказывает оценочное мнение, выбранные эпитеты и формулировки свидетельствуют о четкой авторской позиции: («…prodigieuse et malfaisante fйconditй de l'esprit financier…» Там же. С. 150. De toutes les maladies qui attaquaient la constitution de l'ancien rйgime et le condamnaient а pйrir, je viens de peindre la plus mortelle» Там же. С. 145.) «…необычайная и вредоносная плодовитость финансового ума…», «Из всех недугов, которые подтачивали устои старого порядка и обрекали его на погибель, я только что описал самый смертельный (Цит. по: Токвиль А. С. 95, 92).. Конечно, нельзя на примере одной главы показать все языки, которыми пользуется автор, но объединяет все главы не общий набор языковых пластов или композиция, а именно принцип смешения разных регистров.
При этом, фигура повествователя связывает все эти языковые пласты воедино, потому что он не только излагает идеи и дает оценки, но и описывает процесс своей работы («Je vois qu'ici on demande le changement d'une loi, lа d'un usage, et j'en tiens note. Je continue ainsi jusqu'au bout cet immense travail, et, quand je viens а rйunir ensemble tous ces vњux particuliers, je m'aperзois avec une sorte de terreur que…» Tocqueville, A. de, L'Ancien Rйgime et la Rйvolution, vol. 4 : Њuvres complиtes, Alexis de Tocqueville, M. Lйvy, 1866, 7e йd. P. 211) «Я вижу, что тут требуют изменения закона, там обычая, и делаю пометку. Так я продолжаю эту огромную работу до конца и, сведя воедино все эти разрозненные пожелания, с некоторым ужасом замечаю…» (Цит. по: Токвиль А. Старый порядок и революция / Пер. с фр. Л.Н. Ефимова. Спб: Алетейя, 2008. С. 130-131). использует разные риторические приемы, например, обращение к публике («Le lecteur qui a lu attentivement les prйcйdents chapitres connaоt dйjа les causes de ce phйnomиne ; ce serait abuser de sa patience que de les indiquer de nouveau ici» Tocqueville, A. de. P. 108.) «Читатель, внимательно прочитавший? предыдущие главы, уже знает причины этого явления; указывать их здесь снова означало бы злоупотреблять его терпением» (Цит. по: Токвиль А.С. 72). или вопросы (« Quel fut le vйritable sens, quel a йtй le vйritable caractиre, quels sont les effets permanents de cette rйvolution йtrange et terrible ? Qu'a-t-elle dйtruit prйcisйment ? Qu'a-t-elle crйй ?» Tocqueville, A. de. P. 6.) «Какими были истинный? смысл, истинный? характер, долговременные результаты этой странной и ужасной революции? Что именно она разрушила? Что создала?» (Цит. по: Токвиль А.С. 17).. Такая манера повествования создает иллюзию совместного исследования, автор ожидает, что при правильном изложении фактов читатель придет к тем же выводам, что и он.
В предыдущей главе (IX, кн. 2), посвященной специфике взаимоотношений французских сословий, Токвиль для усиления своих доводов, представленных социальными (семейное устройство) и компаративными (сравнение с Англией) примерами, описывает языковую эволюцию, прибегая к лингвистическому сравнению («Voulez-vous faire une autre application encore de la science des langues а la science de l'histoire : suivez а travers le temps et l'espace la destinйe de ce mot de gentleman, dont notre mot de gentilhomme йtait le pиre ; vous verrez sa signification s'йtendre en Angleterre а mesure que les conditions se rapprochent et se mкlent» Tocqueville, A. de. P. 126.) «Если угодно найти другое применение науки о языках в науке исторической, то проследите сквозь время и пространство судьбу слова gentleman, которому наше gentilhomme было отцом. Вы увидите, как его значение в Англии расширялось по мере того, как сословия сближались и смешивались» (Цит. по: Токвиль А.С. 81).. Или, описывая вмешательство центральной власти в работу судебных ведомств, Токвиль указывает на то, что поскольку старофранцузский еще сохранился в судебных формулировках, называющих «образ действия правительства без обиняков деспотизмом и произволом» « …il arrivait souvent aux magistrats d'appeler crыment actes despotiques et arbitraires » (Цит. по: Tocqueville, A. de. P. 172)., то этот орган власти сохранил определенную автономию. Таким образом, речевые практики тоже являются важным показателем социальных перемен и традиций. Далее Токвиль обратится к роли языка в главе о литераторах (I, кн.3), обращая внимание на влияние, которое философы имели на политический язык («La langue de la politique elle-mкme prit alors quelque chose de celle que parlaient les auteurs <…> Ce style <…> pйnйtra dans toutes les classes et descendit avec une singuliиre facilitй jusqu'aux derniиres» Tocqueville, A. de, L'Ancien Rйgime et la Rйvolution, vol. 4 : Њuvres complиtes, Alexis de Tocqueville, M. Lйvy, 1866, 7e йd. P. 216.) «Даже язык политики воспринял кое-что из языка, которым говорили авторы <…> Этот стиль <…> проник во все классы и с удивительной легкостью спустился к самым низшим». (Цит. по: Токвиль А. Старый порядок и революция / Пер. с фр. Л.Н. Ефимова. Спб: Алетейя, 2008. С. 130-131).. По мнению Токвиля, язык мыслителей Просвещения имел такое сильное влияние, «канцелярский стиль, материя которого, как правило, весьма суха, становится порой? слащавым и почти растроганным» Там же. С. 64.. Так, литературный язык внедрялся в бюрократические жанры.
Так, помимо того, что Токвиль смешивает регистры, он отводит языку особое место в книге. Например, когда он использует специальные термины, например, из административного языка, он акцентирует на этом внимание («Je prie qu'on me permette d'abord de mettre а part ce qu'on appelait les pays d'йtat Tocqueville, A. de. P. 50.» «Я хочу заняться в основном тем, что на административном языке того времени называли избирательными областями…». (Цит. по Токвиль А. С. 40)., «…pour reproduire les expressions mкmes dont se servait la langue йnergique du quinziиme siиcle Tocqueville, A. de. P. 157.») «… если воспроизвести те выражения, которыми пользовался энергичный язык XV века…» (Цит. по: Токвиль А. С. 99).. Помимо того, что Токвиль хочет показать разницу между эпохами, отмечая трансформаций во французском, историк выделяет особую роль языка в революционных событиях. С одной стороны, письменная речь являлась главным инструментом литераторов, которых читали представители буржуазии. И поскольку стало все меньше факторов, разделяющих аристократию и третье сословие, то дворянские привилегии стали вызывать у них большое недовольство («…ils avaient les mкmes idйes, les mкmes habitudes <…> lisaient les mкmes livres, parlaient le mкme langage» Tocqueville, A. de. P. 121.`) «…у них были одни и те же идеи, одни и те же привычки, они следовали одним и тем же вкусам, отдавались одним и тем же удовольствиям, читали одни и те же книги, говорили одним и тем же языком» (Цит. по Токвиль А. С. 79).. С другой стороны, важная проблема монархии заключалась в том, что ее призывы были обращены исключительно к аристократии, и все остальные жители их не воспринимали («Quant au peuple, il йtait bien entendu qu'il йcoutait sans comprendre» Tocqueville, A. de. P. 269.) «Что касается народа, то он разумеется внимал, не понимая» ((Цит. по: Токвиль А. С. 162).. Таким образом, Токвиль указывает на то, что отсутствие коммуникации между разными слоями населения, вытекавшее из отчужденности между сословиями, наравне с другими факторами (социальными, политическими и экономическими) повлияло на ход французской истории.
Большой набор языковых моделей и их смешение, а также особое внимание к специфике речевых актов, с одной стороны, способствует усложнению структуры повествования Токвиля. Корпус письменных источников разных жанров отличает эту книгу от «Демократии в Америке», в которой из-за эффекта интервьюирования и экзотического содержания присутствовал элемент развлекательного травелога. Но с другой стороны, за счет того, что в «Старом порядке и революции» нет резких переходов, а повествование насыщено рядом фактов, скрепленных личностью автора, то вся книга приобретает лаконичный характер, и сложное устройство текста остается на втором плане. В то же время, история и политическая теория смешиваются в книге, поэтому довольно сложно отнести ее к определенному жанру. Так, при описании дореволюционных и послереволюционных событий Токвиль рассуждает об изменениях в институтах власти и задается вопросом, какие условия нужны для формирования политической свободы.
В первую очередь, современников и будущих исследователей книга Токвиля заинтересовала благодаря теории революции, его считали одним из первых исследователей, изучивших ее механизмы. Все последующие авторы ссылались на его произведение, и соглашаясь с его тезисами, и критикуя их. Так, современный историк Ф. Фюре, оспаривая ряд тезисов, заключал, что полного описания французской революции не существует Fure F. Penser la Rйvolution franзaise. Paris : Йditions Gallimard,1989 (1978), 259 p.?. В то же время, другой автор, А. Собуль, соглашался с Токвилем в том, что французский переворот был неизбежен и являлся закономерным итогом предшествующих ей процессов Собуль А. Классическая историография французской революции. О нынешних спорах / Пер. А.О. Зелениной // Французский ежегодник 1976. М.: Наука, 1978. С. 155-170.. Примечательно, что А. Соловьев в статье «Вклад Алексиса де Токвиля в развитие теории революции» отмечает Соловьев А.В. Вклад Алексиса де Токвиля в развитие теории революции // Гуманитарные науки. Вестник финансового университета. 2018. №2. С. 13-16., что влияние теорий Токвиля можно заметить и в текстах о революционных событиях 1917 года в России, например, французский историк П. Паскаль Werth N. Les revolutions russes. Paris : PUF, 2017, 128 p., находившийся в России писал в дневниках, что в русском государственном перевороте наблюдается та же неизбежность, что была во французском.
В то же время, тезис Токвиля о роли интеллектуалов задал новый вектор в изучении философских предпосылок французской революции. Р. Шартье отмечал в «Культурных истоках французской революции», что, хотя Токвиль и не считал, что тексты мыслителей Просвещения сыграли ключевую роль в недовольстве буржуазии, однако, утверждал, что они повлияли на устранение интеллектуальной границы между третьим сословием и дворянами. Именно Токвиль, по Шартье, задал параметры для изучения этого периода истории Франции: «всякое размышление о «культурных истоках» Революции должно обязательно принимать в расчет стремление людей тои? эпохи покончить с прежней жизнью и их уверенность в том, что они начинают новую жизнь» Шартье Р. Культурные истоки французской революции / Пер. с фр. О.Э. Гринберг. М.: Искусство, 2001. С. 23.. Другими словами, общественная необходимость в изменении, создании нового порядка, не возникла как реакция на тексты мыслителей Просвещения и не развивалась параллельно с ними. Эти процессы, находясь в постоянном взаимодействии и общем контексте, привели к одному итогу.
«Старый порядок и революция» на момент своего издания стала важным источником не только для европейских читателей, но и для русских публицистов, которым был важен заграничный опыт в пореформенную эпоху. Они считали, что можно, позаимствовав политические механизмы более развитых стран, адаптировать их в России, при этом избежав «ошибок», допущенных в Европе. Вполне возможно, что отчасти они ассоциировали себя с литераторами, описанными в книгах, чему способствовало смягчение цензуры и возможность в связи с книгой о французской революции размышлять о будущем России. Однако, разница между ними и философами Просвещения заключалась в том, что многие из них (Черкасский, Самарин) активно участвовали в разработке реформы.
2. Статья В.А. Черкасского: идеи, языки и прагматика
Один из первых русских отзывов на Токвиля был опубликован в славянофильском журнале «Русская беседа» за 1857 год. Либералу В.А. Черкасскому, выступавшему за отмену крепостного права, были близки идеи славянофилов, что отражалось в текстах, посвященных крестьянскому вопросу («О лучших средствах к постепенного исходу из крепостного состояния» 1857 года, «Некоторые черты будущего сельского управления»1857 года) Трубецкая О. Материалы для биографии кн. В.А. Черкасского. Т.1. Кн.2. М., 1904. С. 38.. В них он отстаивал позицию о наделении бывших крепостных людей землей. Позже Черкасский вошел в Редакционные комиссии и вместе с Ю.Ф. Самариным участвовал в создании реформы.
Его статья, которую мы будем разбирать, не была посвящена исключительно Токвилю, в ней Черкасский сопоставлял два произведения: «Старый порядок и революцию» Токвиля и «О будущем английской политики» (De l'avenir politique d'Angleterre, 1856) Ш. Монталамбера. В.А. Черкасский, комментируя и анализируя тексты, задумывается о том, какие западные меры могли бы быть применены в России. При этом, автору больше импонирует сочинение Монталамбера, описывающего политическое устройство Англии и прославляющего парламентскую администрацию. Черкасский подробно останавливается на том, что главной движущей силой Англии является аристократия, не только потому, что она сохраняет вековые традиции, но и отказалась от феодальной системы и участвует в народной жизни, распространяя грамотность. Хотя он открыто выражает свое одобрение такой системе, прямо он предлагает лишь позаимствовать механизм наследования не у Англии, а у Америки, чтобы избежать дробления земель, ущербного для вольных хлебопашцев.
Переходя к книге Токвиля, Черкасский отмечает, что она является «непрерывным следованием одной и той же мысленной нити», начало которой возникло в «Демократии в Америке». По его мнению, первая часть «Старого порядка и революции», в который Токвиль развенчивал основные мифы о революции, является «слабейшей» Черкасский В.А. О сочинениях Монталамбера и Токвиля // Русская беседа. 1857. Кн. II (VI). С. 67., потому что французскому историку при всем «даровании» не свойственно обобщение, «синтез мысли остается ему недоступен» Там же. С. 68.. К третьей же части о влиянии литераторов Черкасский предлагает читателям обратиться самостоятельно и приступает к анализу второй, в которой описывалось государственное устройство при Старом порядке. В этом авторском отступлении, предваряющем анализ Токвиля, заключается главная критическая часть статьи, для которой Черкасский выбирает соответственный язык и модель изложения мыслей: он аргументированно указывает на недостатки произведения.