Военные стараются не допускать гражданских до процесса принятия решений Geddes B., Frantz E., Wright J. G. Op. Cit. P. 153. , если мы говорим о военном режиме как форме правления армии как института, а не правления одного автократа-выходца из военной среды. В парадигме Геддес, последний режим вообще не будет являться военным. В любом случае, во время правления армии как института она не будет допускать населения до политической деятельности, т.к. обычно не ставит себе целью мобилизацию населения для сохранения власти - военные чаще всего приходят для решения вполне конкретных задач, после чего отдают власть. В этом случае кооптация гражданских не нужна. Автократ действует с точностью до наоборот, т.к. армия для него лишь средство захвата власти - он не ориентируется на ее интересы.
У исследователей нет единого мнения о том, насколько военные правительства склонны прибегать к насилию. По словам Б. Геддес, у военных есть некоторые особенности в этом отношении:
1. Военные режимы реже, чем гражданские диктатуры, нарушают права рабочих или свободу слова, но чаще вмешиваются в свободу СМИ.
2. Военные иногда могут отказаться от стрельбы по гражданским - только в крайнем случае военные прибегнут к прямому насилию против гражданского населения с использованием армии.
3. Военные автократы, в отличие от «институциональных» военных режимов, используют спецслужбы, а не военных для репрессий.
4. Военные режимы чаще приводят к гражданским войнам.
5. Военные диктатуры легче и чаще развязывают войны.
Как бы то ни было, некоторые другие исследователи отмечают, что военные режимы, напротив, чаще влекут за собой более серьезные нарушения прав человека. А также тот факт, что военные могут и будут стрелять в мирных жителей, если посчитают это необходимым для соблюдения интересов армии. Хотя военные всегда пытаются избежать кровопролития, поскольку это может привести к массовому сопротивлению населения и перерасти в гражданскую войну, они могут, однако, открыть огонь по гражданским лицам - например, если армия решит поддержать существующий режим во время революции или во время протестов против установившегося военного правления.
Действительно, на примере Латинской Америки мы можем увидеть, что существуют очень кровавые и жестокие военные режимы: «Процесс национальной реорганизации» или режим Пиночета. Конечно, утверждать однозначно, что все военные режимы настолько часто нарушают права человека, нельзя, однако рейтинг политического насилия PTS для военных режимов один из самых высоких PTS Data Table [Electronic resource] // The Political Terror Scale. URL: http://www.politicalterrorscale.org/Data/ (Date of access: 25.05.2018).
Последствия военных правлений так же вызывают споры в научной среде. Одни говорят, что приход военных к власти практически всегда несет в себе негативные последствия для страны: учащающиеся случаи нарушения прав человека, эрозия политических институтов, увеличение расходов на военные нужды в ущерб другим сферам. Так, Р.Ф. Тусалем приходит к выводу, что высокий уровень влияния армии на политическую сферу негативно влияет на демократизацию. Чем более размыта область компетенций армии, тем труднее проводить политику во время демократического транзита. Военные, которые ранее были вовлечены в политику, вероятно, будут действовать как дестабилизаторы в переходный период, пытаясь свести на нет достижения политики демократизации. Кроме того, политизация армии также негативно сказывается на дальнейшей консолидации демократических режимов Tusalem R.F. Bringing the military back in: The politicisation of the military and its effect on democratic consolidation // International Political Science Review. 2014. Vol. 35. №. 4. P. 490-493..
Другие же утверждают, что иногда военные перевороты могут привести и к положительным последствиям. Например, к демократизации или экономическому росту, что позволяет им говорить о феномене «хороших переворотов» Derpanopoulos G. et al. Are coups good for democracy? // Research and Politics. Vol. 7. № 1. P.1. .
1.4. Специфика транзита и особенности гражданско-военных отношений после военных режимов
Как было уже написано выше, военные обычно добровольно отказываются от власти, как только видят первые признаки нарушения институциональной целостности. Чаще всего они проводят демократические выборы, что послужило причиной для исследователей говорить о том, что военные правления чаще приводят к демократизации. Однако, добровольный уход может быть обусловлен не только и не сколько выполнением поставленных задач или нарушением монолитности, а желанием уйти от наказания - правления хунт зачастую приводят к тяжелым социальным, экономическим и политическим последствиям. Соответственно, чтобы избежать массовых протестов, гражданской войны или, банально, судебной ответственности, армейские офицеры заключают пакт с гражданскими - демократизация в обмен на амнистии. В этой связи, тезис о том, что добровольная передача власти военными способствует демократизации не так однозначен. Военные могут сохранять свое влияние после транзита, мешая демократическим реформам и не давая гражданским изменить отношения между армией и обществом, т.к. постоянно запугивают их возможностью совершения очередного переворота.
Подобный сценарий длительного транзита наблюдался, например, в Чили, где Пиночет находился на посту главнокомандующего ВС до 1998 г., а созданная им политическая система существовала до середины 2000-х годов. В целом, можно сказать, что транзит будет протекать под контролем военных в том случае, если на момент передачи власти они не были дискредитированы экономическим упадком или проигранной войной.
Как бы то ни было, даже если они и будут дискредитированы, это совсем не отменяет страх гражданских перед повторным переворотом. Соответственно, наиболее вероятной траекторией развития событий после передачи власти будет принятие амнистии. Судебные преследования очень редко проводятся на первоначальном этапе - гораздо чаще на более поздних, когда влияние армии уже нивелировано.
Существуют разные точки зрения относительно влияние судебных преследований или, наоборот, амнистий на дальнейшее политическое развитие государств. Например, С. Хантингтон считал, что суды над бывшими функционерами военных режимов за нарушения прав человека препятствуют процессу демократизации и не помогают избежать будущих нарушений. Существует еще более неочевидная точка зрения, что суды над нарушителями прав человека не только не предупреждают будущие нарушения, но иногда и приводят к ним, провоцируя авторитарные силы на вмешательство Vinjamuri L., Snyder J. Trial and Errors: Principle and Pragmatism in Strategies of International Justice // International Security. 2003. Vol. 28. № 3. P. 5-44..
Г. О'Доннел и Ф. Шмиттер полагали, что в большинстве демократизирующихся стран проведение судов над виновными в нарушении прав человека очень проблематично. Более того, в некоторых странах, где уровень нарушений был экстремальным, наихудшей вариантом стало бы проведение судов O'Donnell G., Schmitter P.C. Transitions from Authoritarian Rule: Tentative Conclusions About Uncertain Democracies. Baltimore, MD: Johns Hopkins University Press, 1986. P. 30.. Действительно, преследования военных в Аргентине после 1983 г., привели к тому, что в период с 1987 г. вплоть до оглашения амнистии в 1990 г. по Аргентине прошлась волна выступлений военных (т.н. «карапинтадас»).
Однако, существуют и противоположные мнения на этот счет. Некоторые исследователи пришли к выводу, что суды над преступниками военных режимов предупреждают повторные вмешательства военных в политику и нарушения прав человека. Амнистии же, по их мнению, не привносят какого-либо значимого вклада в предупреждение будущих вмешательств, т.к. проводятся практически всегда на первых этапах демократизации Sikkink K., Walling C. B. The Impact of Human Rights Trials in Latin America // Journal of Peace Research. 2007. Vol. 44. №. 4. P. 431..
Необходимо, кроме всего прочего, учитывать и масштаб репрессий, т.к. существует мнение о том, будто бы формы и способы проведения правосудия переходного периода зависят во многом от жестокости режима - в частности, в Бразилии во время транзита армия заявляла, чтобы избежать сурового наказания, что масштаб репрессий никогда не достигал аргентинского de Barros A. S.C. Back to Barracks: An Option for the Brazilian Military? // Third World Quarterly. Vol.7. № 1. 1985. P. 73..
Таким образом, после транзита гражданские правительства сталкиваются со следующими проблемами:
1. Что делать с функционерами военного режима, виновными в нарушениях прав человека?
2. Как успешно провести реформы в гражданско-военных отношениях, при этом избежав повторного вмешательства армии в политику?
Для правильного ответа на поставленные вопросы необходимо учитывать множество как структурных, так и процедурных аспектов режимных трансформаций, а также институциональные особенности устройства правительства и армии.
Глава II. Исследование политических режимов государств Латинской Америки и Африки
Для проведения анализа необходимо изучить контекст развития изучаемых стран, т.к. необходимо собрать материал для оценки переменных.
2.1 Аргентина
В 1976 г. жена скончавшегося за два года до этого Хуана Перона была свергнута вооруженными силами Аргентины во главе с Хорхе Рафаэлем Виделой. Так начался достаточно темный период в истории Аргентины под названием «Процесс национальной реорганизации».
Стоит отметить, что период прихода армии к власти можно охарактеризовать как де-факто гражданскую войну между левыми и правыми перонистами - монтонерос и эскадронами смерти Антикоммунистического альянса Аргентины. В этой связи, хунтой была развязана т.н. «Грязная война» для уничтожения своих оппонентов и зачистки политического пространства (прим. «Грязная война» проводилась в рамках операции «Кондор» по уничтожению левых оппонентов во всей Латинской Америке при поддержке спецслужб США).
В итоге, за период правления хунты было уничтожено или пропали без вести, по разным оценкам, до 30 тыс. человек Blaming the victims: dictatorship denialism is on the rise in Argentina [Electronic Resource] // The Guardian. URL: https://www.theguardian.com/world/2016/aug/29/argentina-denial-dirty-war-genocide-mauricio-macri (Date of access: 20.04.2019), что позволяет говорить об аргентинском режиме как о самой кровавой диктатуре в истории Латинской Америки.
Режим не отличался экономическими успехами. Инфляция на 1983 г. составляла 433% Argentina Inflation Rate [Electronic Resource] // Trading Economics. URL.: https://tradingeconomics.com/argentina/inflation-cpi (Date of access: 20.04.2019), промышленность была практически уничтожена для перенаправления ресурсов на сельское хозяйство, экспорт продуктов которого являлся основной статьей доходов для Аргентины во время «Процесса». Наблюдалась высокая внешняя задолженность и безработица, население бедствовало.
В 1982 г. Аргентиной была развязана Фолклендская война против Великобритании за Фолклендские (прим. или Мальвинские, как их называют аргентинцы) острова, которые являлись и до сих пор являются предметом территориальных споров. Война была развязана с целью мобилизации населения в поддержку хунты, однако была в кратчайшие сроки проиграна, поэтому руководство «Процесса» почувствовало необходимость передачи власти на волне нарастающего напряжение в обществе. К этому добавился институциональный раскол внутри самой хунты, т.к. значительная часть офицеров считала, что политическая деятельность вредит боеспособности.
В итоге, хунта в 1983 г. была вынуждена провести демократические выборы, на которых победил левоцентристский кандидат Рауль Альфонсин.
Президент Альфонсин после проведения ряда реформ передал полномочия по военному бюджету, вооружению, структуре армии и т.д. из ведения ВС в руки Министерства обороны, которое предварительно было наполнено гражданскими чиновниками. Более того, президент назначил офицеров среднего звена на командующие посты, отправив в отставку генералов, занимавших посты во время хунты. Этот шаг был обусловлен тем, что молодое поколение офицеров довольно негативно отреагировало на политическую деятельность армии, считая, что она вредит их профессионализму и боеспособности Rudolph J.D. Argentina: A Country Study. Washington D.C., Library of Congress, 1986. P.252. .
В 1988 году Закон о национальной обороне окончательно закрепил реформы Альфонсина, ограничив ответственность армии исключительно отражением внешних угрозам Barany Z. Op. Cit. P. 154. . Однако столь резкое сокращение полномочий армии вызвало значительное недовольство в Вооруженных силах. Разразилось несколько военных восстаний, таких как, например, восстание «Карапинтадас» в Кампо-де-Майо, стали распространяться слухи о возможности скорого совершения очередного военного переворота, поэтому Рауль Альфонсин, пытаясь этого избежать, увеличил военный бюджет и в 1986 г. инициировал закон «Ley de Punto Final» (Прим.: англ. «Full stop law»), завершающий судебное преследование военных преступников Research Brief: Country case studies on the use of pardons [Electronic resource] // International Center for Transitional Justice. URL: https://www.ictj.org/sites/default/files/ICTJ-Argentina-Pardons-Brief-2008-English.pdf (Date of access: 20.04.2019) . Тем не менее, после 2000-го г. суды возобновились, и наиболее видные деятели хунты были окончательно привлечены к ответственности A full stop removed [Electronic resource] // The Economist. URL: https://www.economist.com/the-americas/2003/09/04/a-full-stop-removed (Date of access: 20.04.2019).
Несмотря на то, что во время президентства Карлоса Менема многие осужденные были амнистированы, ввиду желания Менема аккумулировать власть в своих руках и получить поддержку армии, значительный вклад в первоначальные и последующие привлечения военных преступников к ответственности внесли НГО и местные активисты, которые крайне активно действовали в Аргентине Michel V., Sikkink K. Human Rights Prosecutions and the Participation Rights of Victims in Latin America // Law & Society Review. Vol. 47. № 7. 2013. P. 874.. Непосредственно процесс окончательного осуждения функционеров хунты начался также под влиянием международного сообщества, т.н. «эффект Пиночета», т.е. волна осуждения преступников военных хунт по всей Латинской Америке, которая началась после ареста чилийского диктатора в Испании в 1998 г. Roht-Arriaza N. The Pinochet Effect: Transnational Justice in the Age of Human Rights. Philadelphia: University of Pennsylvania Press, 2005. P. 210.