После Полтавской битвы в Воронежский край было отправлено около 3000 пленных шведов. Шведские «невольники» приняли участие в строительстве Осередской крепости. В конце октября С.А. Колычев получил указ всех пленников с артиллерией и знаменами отправить в Серпухов для последующего триумфального шествия в Москве. В конце 1710 г. Петр приказал шведов из Воронежа и Азова перевезти в Сибирскую губернию. В 1721 г. в связи с окончанием Северной войны из Воронежа в Петербург были отправлены последние пленники: подполковник Ф. Энштедт (взятый еще под Полтавой), майоры К. Штроль, Ф. Миллер и при них 6 шведских «хлопцев».
В июле 1709 г., окрыленный Полтавской победой, Петр вновь вернулся к своему детищу – флоту. 18 июля в Воронеж был отправлен царский любимец, корабельный мастер Ф.М. Скляев, получивший инструкцию «о воронежских делах». Царь приказал на воронежской верфи заложить 4 новых корабля: три 48-пушечных (из них 2 – «делать» Р. Козенцу, 1 – Д. Наю) и один 24-пушечный (Д. Наю). И «в Таврове никакого строения вновь не прибавлять… А которое строение сломано на Воронеже, то сплавливать на Середу» – подчеркивалось в «мемории» (инструкции) Ф.М. Скляеву. Корабельному мастеру были даны большие полномочия. В его распоряжение поступал воронежский обер-комендант С.А. Колычев. Последнему Петр поручил контроль за строительством новых кораблей, приказал готовить лес и заняться переносом «строения» с Воронежа на р. Осередь, дабы «на будущую весну конечно там основаться». По окончании этих дел С.А. Колычеву и корабельным мастерам следовало в ноябре прибыть в Москву для обсуждения перспектив развития Воронежского кораблестроения на следующий год.
Тем не менее, в 1710 г. строительство кораблей в Воронежском крае почти сошло на нет. Воронеж как корабельная верфь к этому времени утратил свое значение. Верфь на р. Осереди еще не была построена. В Таврове чинили старые и заложили несколько новых кораблей. Суда
81
укомплектовывались пушками. Ремонтировались «галанские корабли» (т.е. построенные голландскими мастерами). По указу Петра, С.А. Колычев отправил несколько кораблей в Азов, остальные перевел с Устья в Тавров. Ф.М. Апраксин приказал воронежские корабли «отделать», чтобы затем отправить в Тавров.
Основной заботой С.А. Колычева в 1710 г. стало строительство Осередской крепости. И это неудивительно, ибо по именному царскому указу «повелено ему построить город Павловской, что на Осереде, и быть в нем обер-комендантом». Еще в июле 1709 г. Степан Андреевич с мастером Р. Козенцом и инженером И. Дангельмом осмотрели место под будущую верфь у р. Осереди. Итогом поездки явилось составление подробных чертежей («как быть крепости» и «где удобно быть верфу»). Их послали Петру, который обнаружил, что чертеж крепости, нарисованный инженером, оказался «не весьма исправлен». В январе 1710 г. царь дал С.А. Колычеву конкретные указания по поводу строительства Осереда: насыпать земляной вал, построить каменный магазин и «места корабельные». В мае 1712 г. обер-комендант уведомил Ф.М. Апраксина: «Середскую городовую фортецию (крепость) невольники шведскими и доки каменные делать начинаем». В 1713 г. крепостные стены начали «выкладывать» белым камнем. Камень оказался «зело худ» и «ломан». В следующем году все местные каменщики были отправлены в Петербург для работ на острове Котлин, а на Осереде, жаловался новый обер-комендант П.В. Измайлов, «ни одного человека не осталось». Потерю каменщиков могло компенсировать только следующее знаменательное событие: в 1714 г. усилиями подполковника У. фон Шперейтера в крепости заработал пушечный завод («двор»). Иностранец уверял губернатора Ф.М. Апраксина, что «такого двора ни в которой губернии добрым строением нет».
В 1715 г. крепость Осеред в честь святого апостола Павла стала называться Павловской. Спустя пять лет в Павловске находился один из крупнейших в стране артиллерийских
82
складов, охраняемый мощным военным гарнизоном. Командовал им обер-комендант крепости в 1714 – 1721 гг. бригадир Петр Васильевич Измайлов. К сожалению, строить корабли на Осередской верфи так и не удалось.
В ноябре 1710 г. началась новая русско-турецкая война, но активные боевые действия развернулись лишь в следующем году. Ожидалось нашествие крымского хана. Южным районам России угрожала серьезная опасность. В связи с этим в феврале 1711 г. из Воронежа в Тавров были перевезены «лучшие припасы артиллерийские», паруса, разные «корабельные припасы». Гарнизон Воронежа был усилен. Однако нашествие крымцев не состоялось.
Прутский поход, как известно, закончился печально для России. Армия утратила боеспособность. Отправляя в турецкий лагерь доверенных лиц, Петр дал им полномочия для заключения мира: уступить Азов и все завоевания на Балтийском море (если турки потребуют этого для шведского короля Карла). Однако желание турок окончить войну, ловкость русского дипломата П.П. Шафирова и богатые подарки визирю содействовали тому, что мирный договор был подписан на более льготных условиях, чем ожидал Петр. Прутский договор, заключенный 12 июля 1711 г., имел судьбоносное значение для воронежского кораблестроения. 17 июля обер-комендант С.А. Колычев получил важный указ Петра: «… корабельные работы на Воронеже ныне остановить и отправить немедленно из подмастерьев 4 человек в Петербург». В начале 1712 г., в соответствии с царскими указами, из Воронежа и Таврова были отправлены в СанктПетербург все корабельные мастера и подмастерья, 418 плотников. В северную столицу уехали опытные иностранные мастера, много лет работавшие на воронежских верфях, – Р. Козенец и Д. Най, русский кораблестроитель Анисим Моляров. Растущему Балтийскому флоту не хватало матросов, поэтому в 1712 г. из Воронежа, Азова и Троицкого был отправлен 731 матрос. В Петербург послали также несколько
83
батальонов «лутчих» солдат. Даже модели кораблей Петр не захотел оставить в Воронеже, а приказал прислать в столицу.
Итоги воронежского кораблестроения, несмотря на его короткую историю, были весьма значительны и вполне оправдывали огромные затраты денег, материалов и рабочей силы. В течение полутора десятков лет было построено более 200 судов; почти все строившиеся суда были спущены на воду, часть их удалось провести в Азовское море для несения боевой службы; некоторые суда использовались для перевозки грузов. Корабли и галеры, построенные на воронежских верфях, по своим мореходным и боевым качествам намного превосходили русские струги ХVII в. и не уступали военным судам европейских морских держав.
Однако кораблестроение – трудоемкое и сложное дело, требующее больших усилий со стороны самых различных групп людей – от государственных деятелей до простых плотников. Отмечая выдающиеся заслуги лично Петра I и его ближайших сподвижников как в создании флота, так и в правильном его использовании, нельзя забывать, что славу и могущество России во все времена приносили, прежде всего, простые русские люди. Так как найти огромное количество квалифицированных работников в конце ХVII – начале ХVIII вв. было очень трудно, то для решения этой задачи использовались различные методы и источники. Например, члены кумпанств – светские и духовные феодалы – не всегда могли найти среди своих крепостных людей, знакомых с судостроением, поэтому очень часто прибегали к найму мастеровых, преимущественно жителей Поволжья и Севера, имевших опыт работы на верфях. Следует заметить, что крепостной строй накладывал отпечаток и на социальноправовое положение наемных работников: они обязаны были подчиняться мастеру и подмастерью, могли подвергаться телесным наказаниям, были связаны круговой порукой в исполнении договорных обязательств и т.д. Кроме того, в условиях господства феодально-крепостнического строя свободных рабочих рук было очень мало, поэтому работа по
84
вольному найму не могла получить широкого распространения, и главной формой мобилизации рабочей силы являлась трудовая повинность. Для выполнения очередных работ правительство «наряжало» те или иные группы населения и требовало от местных властей безусловного выполнения наряда в отношении количества работников. Указы о мобилизации рабочей силы повторялись, как правило, ежегодно в течение 1695 – 1700 гг. Однако мобилизация рабочей силы посредством отдельных кратковременных распоряжений зачастую влекла за собой организационные «сбои», неточности в определении нужного количества работников и т.д.
Для устранения этих неурядиц Петр I решил приписать к Адмиралтейству определенную часть Белгородского полка. Указом от 21 марта 1701 г. ближайшие к верфи 10 городов были переданы из Разряда Адмиралтейскому приказу. Это были города Воронеж, Коротояк, Усмань, Костенск, Орлов, Землянск, Добрый, Демшинск, Сокольск, Белоколодск; с июня 1701 г. к ним был присоединен Елец. Жители приписных городов не уплачивали корабельный налог, но взамен должны были выставлять для стругового и корабельного дела работных людей в количестве 26976 человек ежегодно. С расширением строительных работ на реке Воронеж и ввиду массового бегства работных людей на Дон, населения 11 городов оказалось недостаточно. В начале 1705 г. к Адмиралтейству были дополнительно приписаны Острогожск, Ольшанск, Урыв, Усерд и Верхнесосенск, а после губернской реформы в феврале 1708 г. прибавлены еще: Романов, Ряжск, Скотин, Лебедянь, Ефремов, Чернь, Талецкой, Сапожок, Битюцкие села. Всего в течение 1700 – 1709 гг. в ведение Адмиралтейства было передано 25 городов с уездами, в которых насчитывалось 122 405 жителей мужского пола. Справедливости ради следует заметить, что время от времени мобилизовывалась рабочая сила и отдаленных местностей – Москвы, Поволжья, Новгорода Великого, Вятки, даже Кольского Острова и Перми Великой, – но основной контингент работников верфей
85