По сведениям Министерства внутренних дел, помещики Воронежской губернии к 1857 г. заложили в казну 164029 ревизских душ, или 67,58 % принадлежавших им крепостных крестьян. В 905 заложенных имениях на каждого крестьянина приходилось 65 руб. 91 коп. помещичьего долга. Общая же сумма долга воронежских помещиков казне составляла 10811651 р. Кроме того, многие помещики задолжали немалые суммы частным лицам. Однако и в этих условиях помещики не намерены были отказывать себе в привычных удовольствиях, и их задолженность всей тяжестью ложилась на плечи крепостных крестьян.
Накануне отмены крепостного права почти в каждом номере «Воронежских губернских ведомостей» можно было встретить объявления о продаже дворянских имений, подвергнутых опеке за неуплату долгов, с аукциона. Но лишь отдельные помещики начали применять новейшие земледельческие машины, разводить высокопродуктивные породы скота, строить различного рода предприятия по переработке сельскохозяйственного сырья и т.д.
Первый опыт помещичьего «рационализаторства», преодоления рутинности крепостного хозяйства появился еще в начале ХIХ в. Так, после окончания Отечественной войны 1812 г. помещик Воронежского уезда генерал-майор Л.А. Тургенев доставил из Саксонии несколько штук тонкорунных овец и в скором времени развел их в довольно большом количестве. Впоследствии таких овец развели и многие соседние помещики.
Более значительный интерес к «рационализаторству» стал пробуждаться у помещиков Воронежской губернии во второй четверти Х1Х в. Под влиянием частых неурожаев 1830
– 1840-х гг. в среде землевладельцев все настойчивее стали раздаваться голоса о необходимости оставить слепое подражание «прежним, часто превратным приемам» и начать «основывать свои действия на правилах науки, подтвержденных опытом», так как «без теоретических позна-
131
ний успех хозяйства и ожидаемое за труды вознаграж-дение предоставлены одному слепому случаю».
В 1843 г. в «Воронежских губернских ведомостях» был введен специальный отдел, посвященный вопросам сельского хозяйства. В нем систематически печатались статьи о последних достижениях агрономической науки, доказывалась выгодность применения сельскохозяйственных машин, удобрений и т.д. А в 1844 г. в Тамбовской губернии была открыта Центральная учебная ферма для среднерусской черноземной полосы.
Кроме того, на основании правительственных указов от 9 декабря 1842 г. и от 23 марта 1845 г. в Воронежской губернии, как и во многих других местностях России, начали учреждаться сельскохозяйственные выставки «для поощрения и усовершенствования всех отраслей сельского хозяйства и сельской ремесленности». Наряду с этим в Лебедяни в 1847 г. открылось «Общество сельского хозяйства» для Воронежской, Тамбовской, Рязанской, Тульской и Орловской губерний. Правда, основная масса помещиков не принимала участия в работе этого общества. Но оно не бездействовало: приобретало сельскохозяйственные машины и земледельческие орудия, делилось опытом возделывания различных зерновых и технических культур, практикой разведения улучшенных пород скота.
Помещичье «рационализаторство» потребовало от крестьян много дополнительных работ в барском имении. Так, курский помещик П. Пузанов предложил проходить по одному месту двумя сохами, одна вслед другой, чтобы «довести все пашни до 8-ми вершков глубины, только на это будет потрачено вдвое больше времени или рабочих рук». В то же время для увеличения производительности крестьянского труда некоторые помещики делали своим крестьянам прирезку земельных наделов, другие выдавали за исправный труд некоторую денежную плату. Одновременно спорадически зарождалась капиталистическая аренда земли. Так, крепостные крестьяне князя Васильчикова в с. Садовом не несли никаких
132
барщинных и оброчных повинностей, а брали у своего помещика землю в аренду на тех же условиях, что и посторонние лица.
Такие нововведения являлись лишь небольшими островками, но они органически вытекали из процесса разложения феодально-крепостнического строя. Они свидетельствовали о глубоком кризисе существовавшей системы социальноэкономических отношений, о неизбежности глубоких изменений в области общественного производства. Приведенные опыты помещичьего «рационализаторства» показывают, что прежний уровень производительных сил перестал уже удовлетворять требованиям передовых хозяев и начал уступать (правда, пока еще медленно) более высокому уровню, достигнутому совокупными усилиями человеческого труда.
Не менее симптоматичным было применение вольнонаемной силы в помещичьих усадьбах при производстве полевых работ. В Воронежском уезде в имении Н.Л. Бунина наемная сила применялась при удобрении полей и уборке пшеницы с целью «наибольшего успеха и сбережения от траты зерна». Отдельные душевладельцы разрешали проблему вольнонаемного труда довольно своеобразно: они переводили принадлежавших им крепостных крестьян с барщины на оброк, а затем вербовали их для обработки своей земли как свободных рабочих.
Гораздо чаще вольнонаемный труд встречался в купеческих хозяйствах. По свидетельству А.П. ЗаблоцкогоДесятовского, «в губерниях Воронежской, Тамбовской и в особенности в Саратовской за Волгой есть множество купцов, имеющих по 500, по 1000 и более десятин земли, обрабатываемой вольнонаемными работниками».
Нужно сказать, что вопрос о вольнонаемном труде и барщине в помещичьих имениях был предметом самых оживленных дискуссий на протяжении всей первой половины XIX в. Еще в 1812 г. Вольное экономическое общество поставило задачу: «определить по точным выкладкам времени, доброты и цены работ: что выгоднее для хозяина, обрабатывать
133
землю наемными людьми, где их найти можно, или собственными крестьянами?». На конкурс было предложено 14 работ, из которых общество признало заслуживающим наибольшего внимания и награды сочинение Л. Якоба. На большом фактическом материале он доказывал преимущество вольнонаемного труда. В 1818 г. известный дворянский статистик К. Арсеньев отмечал, что «крепостность земледельцев» есть «великая преграда для улучшения состояния земледелия... Человек, не уверенный в полном возмездии за труд свой, вполовину не производит того, что в состоянии сделать человек, свободный от всяких уз принуждения».
Вопрос о вольнонаемном труде особенно остро встал во второй четверти Х1Х столетия, когда крепостное хозяйство вступило в полосу жесточайшего кризиса. В этот период наиболее передовая часть дворянства, хорошо осознавшая назревшие потребности времени и их неразрывную связь с интересами собственного хозяйства, стала все определеннее высказываться в пользу свободного найма рабочей силы. Так, в «Земледельческой газете» в 1847 г. была напечатана статья А.И. Кошелева «Добрая воля спорее неволи». В этой статье автор писал: «Взглянем на барщинскую работу. Придет крестьянин сколько возможно позже, осматривается и оглядывается сколь возможно чаще и дольше, а работает сколь возможно меньше, – ему не дело делать, а день убить... С этою работою сравните теперь работу артельную. Здесь все горит: материалов не наготовишься, времени они проработают менее барщинского крестьянина, отдохнут они более его, но наделают они вдвое, втрое. Отчего? – Охота пуще неволи».
Однако в Воронежской губернии, как и во всем Центрально-Черноземном районе, где крепостное население было особенно многочисленным и где о недостатке подневольной рабочей силы не могло быть и речи, вольнонаемный труд не получил сколько-нибудь широкого распространения. Если он и встречался в отдельных
134
дворянских поместьях, то в виде единичных исключений на общем фоне внеэкономического принуждения.
Разновидностью помещичьего предпринимательства в дореформенный период было устройство разного рода обрабатывающих промышленных заведений. Возникновение их связано в значительной мере с бездорожьем, затруднявшим сбыт сельскохозяйственных продуктов в сыром виде. Не последнее место занимало также стремление помещиков наиболее производительно использовать труд своих крепостных в течение осеннего и зимнего периодов. С подобной целью, например, была построена в 1840 г. льнопрядильная «фабрика» в слободе Петровка, принадлежавшей помещику Павловского уезда М.С. Горяинову. Она работала только в течение семи месяцев в году, когда крепостные крестьяне были свободны от полевых работ.
Вотчинные промышленные предприятия существовали и раньше, но тогда большинство их предназначалось для удовлетворения главным образом внутренних потребностей. В первой же половине XIX в. помещики, вовлекаясь все более в товарные отношения, стали организовывать обрабатывающие заведения преимущественно с целью извлечения из своего хозяйства наибольшего денежного дохода.
Особенно выгодно было заниматься свеклосахарным производством, так как его продукция ценилась тогда очень дорого. Первый свеклосахарный завод в России был основан в 1802 г. в с. Алябьеве Чернского уезда Тульской губернии. Спустя 30 лет количество сахарных заводов увеличилось до 20, а к 1856 г. их насчитывалось уже 394, и на них вырабатывалось ежегодно до 1 300 000 пудов сахарного песка.
В Воронежской губернии в 1850-х гг. действовало 15 свеклосахарных предприятий, владельцами которых были преимущественно помещики. Ежегодно на этих предприятиях производилось около 50 000 пудов сахарного песка, часть которого сбывалась на месте, а другая отправлялась в донские станицы и на рафинадные заводы в Москву. По совершенству технического оборудования и объему выпускаемой продукции
135