Материал: Borodin_S_V_Otv-t_za_ubiystvo-M-1994

Превышение пределов необходимой обороны при ее несвоевременности имеет место лишь тогда, когда «преступное посягательство существовало в действительности, а пото­му и было право на необходимую оборону у потерпевшего или у других лиц, но преступ­ник уже прекратил нападение: опасность нападения миновала или преступный результат уже полностью осуществлен. В этих случаях при определенных условиях (курсив наш — С. Б.) можно говорить о превышении пределов необходимой обороны»⁴.

¹См., например: Шаргородский М. Д. Преступления против жизни. М., 1948. С. 233; Якубович М. И. Вопросы теории и практики необходимой обороны. М., 1961. С. 128—136; Тишкевич И. С. Условия и пределы необходимой обороны. М., 1969. С. 86—92 и др.

²См., например: Кириченко В. Ф. Основные вопросы учения о необходимой обороне в советском уго­ловном праве. М., 1948. С. 86—87; Кригер Г. А. К вопросу о разграничении убийства в состоянии аффекта и убийства, совершенного при превышении пределов необходимой обороны / Вестник Московского универ­ситета. 1961. № 1. С. 38 и др.

³См.: Тишкевич И. С. Условия и пределы необходимой обороны. С. 86.

⁴Курс советского уголовного права. Т. II. М., 1970. С. 374.

6. Убийство при превышении пределов необходимой обороны 97

А . А. Пионтковский правильно исходил из того, что лицо, только что подвергшееся общественно опасному посягательству, не должно нести ответственность за вред, причи­ненный нападавшему, на общих основаниях. Ответственность в таких случаях должна быть менее строгой потому, что лицо находится еще под впечатлением произведенного на него нападения. Такая позиция подтверждается практикой Верховного суда РФ. По приговору Хакасского областного суда Б. был осужден за убийство Л. из мести и за покушение на убийство К. Обстоятельства совершения преступления заключались в сле­дующем. Б. проживал в г. Абакане в собственном доме по соседству с К. и Л., которые неоднократно выражали ему свою неприязнь. В один из дней они вызвали Б. из дома на улицу и начали беспричинно избивать его кулаками, ногами, обутыми в сапоги, и палкой. Во время избиения Б. вырвал у К. палку, забежал во двор и закрыл калитку. К. и Л., подбежав к калитке, начали ее дергать. Б. в это время забежал в дом, взял ружье и вы­стрелил в К., ранив его. Затем Б. выстрелил в пытавшегося убежать Л., который вскоре от полученного ранения умер. Рассмотрев дело, Президиум Верховного суда РФ указал, что со стороны К. и Л. имело место неожиданное и ничем не спровоцированное нападение на Б. и избиение его. Вместе с тем из описанных обстоятельств преступления видно, что после того, как Б. произвел первый выстрел и легко ранил К., нападение фактически было окончено. Стреляя после этого в Л., который пытался убежать, Б. совершил убийство с превышением пределов необходимой обороны.

В данном случае Б, стреляя в Л., действовал сразу же, бе промедления. Его действия по сути дела явились продолжением отражения нападения, но были совершены в тот момент, когда для него было очевидно, что нападение фактически окончилось.

Анализ данного примера приводит к выводу, что впечатление о совершенном нападе­нии, которым руководствуется виновный «отражая» явно чрезмерными средствами защиты уже оконченное нападение, должно быть ограничено мгновенными ответными действия­ми Если же после окончания общественно опасного посягательства виновный совершает убийство через более или менее длительный промежуток времени, то оно должно рас­цениваться в зависимости от конкретных обстоятельств дела как совершенное либо в состоянии аффекта (ст. 104 УК), либо на почве мести (ст. 103 УК).

Изучение судебной практики показывает, что встречаются и такие случаи, когда защи­та применяется после окончания нападения при отсутствии внезапно возникшего сильного душевного волнения. Такое убийство, как правило, свидетельствует о проявлении различ­ного рода низменных побуждений. Дело в том, что законом не признаются совершенными в состоянии необходимой обороны действия обороняющегося, причинившие вред напа­давшему, лишь в том случае, если они были совершены уже после того, как нападение было предотвращено или окончено и в применении средств защиты уже явно миновала необходимость, и, следовательно, эти действия выступают как акт мести.

Таким образом, в зависимости от конкретных обстоятельств дела при запоздалой обо­роне, сопряженной с лишением жизни нападавшего, применение ст. 105 УК должно строго отграничиваться от квалификации других видов убийства. Проведенный выше анализ су­дебной практики показывает, что отграничение в этих случаях одного вида убийства от другого зависит от соотношения во времени нападения и применения в ответ на него средств защиты. В зависимости от этого применение одних и тех же средств защиты от одного и того же нападения может привести к различной квалификации убийства. Оно может быть признано совершенным, во-первых, при превышении пределов необходимой обороны, когда применение средств защиты последовало немедленно за окончившимся нападением, во-вторых, в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения, когда нападение закончилось, но лицо, подвергшееся насилию, находилось в состоянии аффекта, в-третьих, в зависимости от других данных дела без отягчающих или при отяг­чающих обстоятельствах, когда состояние аффекта прошло и смерть нападавшему причи­няется как акт расправы.

98 6. Убийство при превышении пределов необходимой обороны

Н аконец, когда нападение и защита совпадают во времени, лишение жизни может быть признано совершенным в состоянии необходимой обороны. Следовательно, убий­ство при превышении пределов необходимой обороны (ст. 105 УК) следует отграничивать и от состояния необходимой обороны. Это тем более важно, что в практике в отдель­ных случаях правомерные действия обороняющегося, причинившего смерть нападавшему, под предлогом запоздалой обороны признаются совершенными с превышением пределов необходимой обороны. Между тем лицо, подвергшееся нападению, не всегда в состоянии быстро реагировать на изменение обстановки, тем более в сложных условиях отраже­ния общественно опасного посягательства. Верховным судом Татарстана в кассационном порядке был отменен приговор народного суда в отношении Н., осужденной по ст. 105 УК за убийство своего мужа. Было установлено, что муж Н. систематически пьянство­вал, издевался над семьей, выгонял членов семьи из дома, угрожал убийством. Во время очередного скандала он пытался задушить Н., затем взял нож и приставил к ее спине, угрожая убийством. Н. в этот момент вырвала нож и нанесла им мужу удар в грудь, от которого он вскоре умер. Верховный суд прекратил дело в отношении Н., признав, что она действовала в состоянии необходимой обороны. Такое решение является обоснован­ным. В данном случае нельзя считать, что Н., превысила пределы необходимой обороны, поскольку она подверглась нападению пьяного хулигана и после того, как вырвала у него нож, судя по обстоятельствам дела, имела все основания ждать продолжения нападения. Следовательно, в момент нанесения удара ножом потерпевшему Н. не утратила права на необходимую оборону.

5. Для правильной квалификации убийств, совершенных при превышении пределов необходимой обороны, первостепенное значение имеет анализ субъективной стороны это­го преступления. По данному вопросу были высказаны различные суждения. В. Ф. Ки­риченко полагает, что убийство при превышении пределов необходимой обороны может быть совершено как умышленно, так и по неосторожности. По его мнению, логически до­пустимы «четыре комбинации форм виновности: умысел и неосторожность в отношении причинения результата при неосторожном превышении пределов необходимой обороны и умысел и неосторожность в отношении причинения результата при умышленном превы­шении пределов необходимой обороны»¹.

Соображения, высказанные по этому вопросу В. Ф. Кириченко, подробно разбирались в нашей литературе. Теоретически предлагаемая им конструкция форм вины при превы­шении пределов необходимой обороны возможна. Но вряд ли правильно анализировать субъективную сторону состава данного преступления отдельно для превышения пределов необходимой обороны и отдельно — для наступивших последствий. В данном случае и из закона не вытекает необходимость установления так называемой двойной вины, как, например, это требуется при анализе тяжкого телесного повреждения, окончившегося смертью потерпевшего (ч. 2 ст. 108 УК). Для практики такое дробление единого деяния не имеет какого-либо значения, и, видимо, поэтому не было ею воспринято.

Другой взгляд высказал М. И. Якубович, который не только допускает неосторожное совершение убийства при превышении пределов необходимой обороны, но и считает эту форму вины единственно возможной, исключая умысел. Он писал: «В самом деле, можно ли согласиться с утверждением о том, что обороняющийся, защищаясь от преступного посягательства на него или другое лицо, имеет умысел на лишение жизни нападающего. Нет, этого утверждать нельзя, ибо, причиняя вред нападающему, обороняющийся пресле­дует единственную цель — отразить, пресечь преступное посягательство». Это положение также нельзя признать правильным. Прежде всего, обороняющийся не всегда при превы­шении пределов необходимой обороны преследует единственную цель защиты. Сам же М. И. Якубович в той же работе писал: «Применение явно чрезмерных средств защиты,

К ириченко В. Ф. Основные вопросы о необходимой обороне. С. 76.