Материал: Khrestomatia_po_istorii_Dalnego_Vostoka_Kniga_1

большой пароход идет вверх, а вниз, часа четыре тому назад, ушел почтовый: следующий же пойдет не рань­ ше трех дней.

Поистине в нашей злополучной поездке какая-то скачка с непреодолимыми препятствиями; и чем боль­ ше напряжения с нашей стороны, тем все хуже выходит.

На наш вопрос, сколько наш пароход взял бы за доставку нас в Благовещенок, ответ: «500—600 рублей».

Этого барьера, по крайней мере, не перескочишь. Сегодня ночуем на пароходе, а завтра перебираемся на берег, если, впрочем, найдем квартиру, так как ни гостиниц, ни постоялых дворов нет. Ни того, ни дру­ гого не желают всесильные здесь казаки.

Вечереет. Мы стоим у берега. Зеркальная поверх­ ность воды, прекрасный закат и тишина. Изредка толь­ ко нарушается она вздохами нашего парохода. Как загнанное животное при последнем издыхании, он вздыхает тяжело-тяжело.

Вот розовой мглой охватило воду, в ответ небу вспыхнула она на мгновение ярким заревом и задыми­ лась вечерним туманом.

Огоньки загораются на нашем берегу и на китай­ ском.

Село Покровское на небольшом от берега возвы­ шении— все как на ладони: две церкви, несколько зажиточных домов, но большинство бедных.

9 августа. Село Покровское Месяц как выехали мы из Петербурга, а до Вла­

дивостока пути еще дней пятнадцать. Вот и короткий путь. Думали сделать его меньше месяца, но он вышел длиннее всякого другого. А что он стоит, этот путь...

При всех лишениях, с отсутствием горячей пищи вклю­ чительно, обойдется до тысячи рублей на человека. Тогда как на пароходе 500 рублей со всеми удобства­ ми культурного пути. Сколько вещей уже разворовано, попорчено, во что превратились наши новенькие чемо­ даны! Все подмочено, отсырело. А ощущение своего полного бессилия в борьбе со всеми случайностями и непредвиденностями этого пути, где в лице каждого писаря, содержателя почтовой станции, ямщика, паро­ ходчика является какой-то неотразимый фатум, с кото­ рым нельзя бороться, спорить... Изломанные, измучен­ ные, разбитые ужасной дорогой, нелепыми препятст­ виями, вы, наконец, погружаетесь в какое-то кошмар-

ное состояние с одной надеждой, что кончится же ког­ да-нибудь это...

...Капитан сообщил неприятную новость: на ближай­ шем перекате нас пересадят на другой буксирный па­ роход «Адмирал Казакевич» — родной брат, впрочем, по конструкции с нашим.

Неприятность в том, что придется простоять по этому поводу до утра.

Так и случилось: пришли на перекат, где ждать нам пароход, часов в пять вечера и бросили посреди реки якорь.

С горя занялись стрельбой в цель: бросали в воду бутылки и стреляли в них. Карабин Маузера оказался вне конкуренции. Получили как у казаков, так и здесь несколько предложений продать его. Оказывается, что во Владивостоке цена ему 70 рублей, тогда как я за­ платил в Петербурге 36 рублей. Если во всем такая же разница, то, несмотря на порто-франко вплоть до Ир­ кутска от Владивостока, расход на перевозку куплен­ ного, пожалуй, оправдается.

Странное это порто-франко на протяжении четырех тысяч верст в глубь страны: тут ли не быть дешевой жизни, а между тем нет в мире более дорогого уголка.

Мы разговариваем с капитаном о перекатах и ме­ лях, препятствующих судоходству по Амуру.

Деятельность в этом отношении министерства путей сообщения начинается. В прошлом году пришли две землечерпательные машины (что значат эти две ма­ шины на тысячи верст?), но все лето простояли где-то на мели. В этом году они приготовляют себе зимний затон.

Расставили было створы, наметили фарватер, но прошлогоднее, совершенно исключительное наводнение весь фарватер изменило, и теперь никто уже не руко­ водствуется установленными сигналами.

— Теперь все старые лоцманы насмарку — вся нау­ ка теперь яйца выеденного не стоит.

Целый класс людей насмарку! Хорошо, кто вновь успеет пройти эту науку, а для многих это уже отстав­ ка, и без пенсии.

В этом году особое мелководье, и пароходчики, после хороших лет, льют теперь горькие слезы.

Мелководье и полноводье чередуются здесь, по на­ блюдениям местных жителей, пятилетием: пять лет

546

по виду людей сильно ошибется здесь и как раз миллионера-золотопромышленника примет за продав­ ца тухлой рыбы, а под скромной личиной чернорабо­ чего пропустит европейски образованного человека.

12 августа Все боялись, что рано потревожат для пересадки,

но проснулись в восемь часов, и все тихо. Напились чаю, вышли на палубу.

—Когда пересадка?

—Да вот...

Занимались, пообедали, кто уснул и выспался, ког­ да наконец предложили переходить на другой паро­ ход. Перешли и в пять часов поехали дальше.

Прежний капитан, прощаясь с нами, говорил:

— Послезавтра к вечеру будете в Благовещенске. Но человек предполагает, а бог располагает. Проехали двадцать верст и сели на мель: на полном

ходу, с размаху мы врезались в эту мель. По гравели­ стому дну реки скользнуло железное дно нашего паро­ хода — загрохотало, рявкнуло, и пароход сразу стал.

Плохо, что при этом нас как-то нехорошо — попе­ рек течения — повернуло: оплеухой, как говорится здесь.

Мы перегнулись и печально смотрим в воду. Колесо и часть середины на мели, и дно мели едва покрыто водой. Но под кормой глубоко, как глубоко и с дру­ гой стороны, и мы можем изломаться, опрокинуться, котел не выдержит и взорвет...

День к концу, новый месяц в небе, солнце мирно садится и, прощаясь, красными, печальными лучами смотрит оно на нас, бедных странников Сибири.

13 августа.

Утро. Туман. Мы стоим на мели. Вокруг нас бле­ стящее общество: так же, как мы, сидящий уже на мели пароход «Князь Хилков», ожидающий очереди «Граф Игнатьев», еще какой-то генерал, не забудьте, мы сами «Адмирал Казакевич», ждем, наконец, «Ад­ мирала Посьета»; словом, сухопутных и морских дея­ телей здешнего края достаточно. Теперь они из своих портретов грустно смотрят на нас.

Капитаны пароходов ездят друг к другу с визитами. К нам не ездят, потому что у нас нет буфета, да и провизии нет. За день до нашего крушения наш паро­ ход уже просидел восемь дней на мели — там и съели.

548

всю провизию, и нас кормят теперь тухлой солониной

ипрогорклым и испорченным маслом. Мы по-преж­ нему все бьемся — освободим нос, корма увязнет, ос­ вободим корму, нос увязнет. Совершенно без всякого толку, как-то поперек реки ползет какой-то новый па­ роход. Царапается он чуть не посуху: завезет якорь и тянется. Заднее колесо отчаянно вертится, разбрасывая желтую пену и камни.

—И куда он только лезет, дурак махровый? — ру­ гаются наши матросики. — Вот попадет на эту струю,

иснесет нас: тогда на неделю засядем.

В это время какой-то пароход, не обращая внимания на все здешнее общество, проходил наш перекат у другого берега полным ходом, и совершенно благопо­ лучно.

Афронт и вместе с тем открытие: фарватер, как оказывается, есть, и к тому же согласуется и с теорией всех фарватеров.

После этого все капитаны снимаются с якорей и собираются разойтесь в разные стороны, кому куда лежит путь.

А новый пароход между тем, перековыляв через мель, действительно ввалился в ту струю, о которой говорили матросики, и прежде чем мы успели оглянуть­ ся, его снесло на наш стальной канат, соединявший наш пароход с берегом и служивший нам подспорьем для снятия самих себя с мели. Для себя навалившийся па­ роход счастливо отделался, но наши носовые крепи, за которые канат был укреплен, не выдержали, и стальной канат, свободный теперь в носовой части от крепи, стал рвать и ломать наши буксирные арки, перила и, наконец, левую колонну, поддерживающую верхнюю рубку. В этой рубке помещались каюты служащих, кухня.

Все это сопровождалось треском и пальбой, как из пушек, криками метнувшейся в разные стороны коман­ ды и диким воплем женской прислуги и длилось одно и очень короткое мгновение. А затем поверка и осмотр наших разрушений и веселое сознание, что все целы, живы, здоровы.

Все в духе, возбуждены. И то, что новый пароход окончательно и безнадежно втиснул нас в самую серд­ цевину мели, и то, что вокруг, до середины парохода, обнажилась сухая отмель гравия, — никого больше не

549