Материал: Khrestomatia_po_istorii_Dalnego_Vostoka_Kniga_1

тревожит. Так как это уже авария, то мы и даем те­ перь отчаянные свистки о помощи. Не успевший уйти «Граф Игнатьев» уныло отвечает и остается нас вы­ таскивать.

К вечеру навалившийся на нас пароход наконец благополучно скрывается на горизонте. Вместо него появляется пассажирский «Адмирал Посьет».

Он осторожно, в версте, бросает якорь и на лодке едет к нам в гости (не к нам, собственно, а к «Графу Игнатьеву»).

Наш капитан, неутомимый работник, пробегает ми­ мо и весело кричит:

— Если канат выдержит, сейчас снимемся.

Роковое если... Канат с пушечным выстрелом рвет­ ся, и вся работа дня опять насмарку, потому что нас мгновенно опять относит на прежнее место, а может быть, и на худшее.

—Не везет,— разводит руками капитан.

—Слава богу, что все целы.

Оказывается, впрочем, не совсем все: у двух ноги перебило или помяло, у третьего — ребра.

Наш доктор возится уже с ними.

Ко всему дождь как из ведра весь день, и мы все промокли, и сыро так, как будто бы мы уже сидим на

Мы в каюте. Ленивый разговор о прошедшем дне: поломки больше, чем думали сначала, — не только на корме, но и на носу сорвало все. Цепь на руле лопну­ ла, ослабели блоки рулевые, что-то в машине испор­ тилось и поломаны колеса, дрова на исходе, и нет провизии. Ездили за ней на другой пароход, но нигде ничего нам не дали.

— На завтра хлеба больше нет, — говориткухарка,— завтра сухари.

14 августа Наш молодой капитан неутомим. Всю ночь возился

и теперь носится по палубе, своими длинными ногами делая громадные шаги. Совсем было выправил нос «Игнатьев», но опять оборвался канат, и мы, как-то перевернувшись на 180°, врезались опять в ту же мель. Ну и канат!..

550

Плохо. «Посьет» прошел мимо нас на всех парах...

А должен нас взять: во-первых, у нас авария, во-вто­ рых, оба парохода того же общества. Не взял... Что ж? С горя работать. Спустились в каюту и засели кто за что.

И вдруг, когда, казалось, всякая надежда исчезла, что-то произошло, и неожиданно всунулась в каюту нашу голова капитана.

— Снялись...

Это было так хорошо, что вопрос, как снялись, был второстепенным.

Все бросились наверх. Прекрасный день, светит солнце, покачиваясь уже на глубине, стоит наш пароход, а подальше «Игнатьев».

—Поздравляем вас, капитан!

—Это не меня — это капитана «Игнатьева» надо поздравить: таких товарищей, как он, редко встретишь.

Правый берег — маньчжурский. Хотя победителями всегда были маньчжуры и всегда китайцев били, но ки­ тайцы шли и шли, и теперь культуру маньчжур беспо­ воротно и, как видно, навсегда сменила китайская культура. Последние вольности маньчжуров отбирают­ ся одна за другой, и некогда всесильная родина послед­ ней династии, теперь она только ничтожная провинция, в сравнении с остальным громадным Китаем.

Маньчжуры напоминают наших казаков Сечи. Такие же бритые, с длинными усами, мужественные и мрач­ ные. Но их теперь мало.

Все проходит...

Кучка матросов разговаривает.

Все это уже знакомые люди: вот стоит кузнец, в светло-голубой грязной куртке, таких же изорванных штанах, жокейской шапочке, громадный, с крупными чертами лица, с умными большими глазами. Другой матрос, тоже громадный, в плисовых штанах, рубахе навыпуск, высоких сапогах, с большой окладистой ры­ жеватой бородой. На матроса не похож: скорее на рус­ ского кучера, когда, отпрягши лошадей, свободный от занятий, он выходит погуторить на улице.

Третий маленький, тоже русый, в пиджаке и высо­ ких сапогах, с лицом, испещренным оспой, и мелкими, как бисер, чертами.

551

— Это что за горы — гнилье, этот камень никуда не годится, — говорит кузнец: — так и рассыпается...

Горы за Байкалом. Идешь по берегу, и нельзя не нагнуться, чтобы не поднять камушек, набьешь полные карманы, а впереди еще лучше. Высыплешь эти, новые начнешь набирать...

Это мирное занятие не подходит как-то ко всей ко­ лоссальной и мрачной фигуре кузнеца.

Разговор обрывается.

Переселенцев вовсе мало нынче: только и плывут на плотах. То и дело мимо нас плывут такие плоты, большие и маленькие. Стоят на них телеги, живопис­ ные группы мужчин, женщин, детей, лошади, коровы. Огонек уютно горит посреди плота.

Наш пароход разводит громадные волны для таких плотов, и их качает, и усиленно гребут на них.

Эти плоты дойдут до Благовещенска, где и прода­ дут их переселенцы, выручая иногда за них двойные деньги.

—Это второй пароход всего с переселенцами. А на­ зад едущих довольно...

—Земель мало?— спрашиваю я.

—По Зее есть... Не устроено... Кто попадет на

счастье, а кто мимо проедет, никто ничего не знает. Это бросает, как бьет молотом, кузнец.

15 августа Сегодня пошли с четырех с половиной часов утра;

тумана почти не было. Идем хорошо и хотим, кажется, на этот раз без приключений добраться до Благовещен­ ска.

Доктор лежит и философствует.

— Ура... Благовещенск! Мы бросаемся на палубу.

Оба берега Амура плоские, и горы ушли далеко в прозрачную даль.

Благовещенск как на ладони — ровный, с громад­ ными, широкими улицами, с ароматом какой-то свежей энергии: он весь строится. Впечатление такое, точно город незадолго до этого сгорел. И как строится! Воздвигаются целые дворцы. Люди, очевидно, верят в будущность своего города.

И будет стоять город на слиянии Амура и Зеи, против того места Маньчжурии, где наиболее густо на­ селение ее.

552

Пока дела Маньчжурии минуют Благовещенск, но говорят, что с окончанием постройки Маньчжурской дороги вся торговля перейдет в руки русских купцов.

Мы выехали из Благовещенска 19-го.

Пароход наполнен пассажирами, которых раньше мы всех обогнали на лошадях. Теперь они удовлетворен­ но посматривают на нас: «что, дескать, обогнали?»

Мы, в роли побежденных, покорно сносим и привет­ ливо смотрим на всех и вся.

Впрочем, редко видим их, заняты каждый своим де­ лом.

Редко видим, но знаем друг о друге уже все. Кто об этом говорит нам? Воздух, вероятно, пустота Сибири, где далеко все и всех видно. Это общее свойство здешней Сибири: народу мало, интересов еще меньше, и все всё знают друг о друге.

Как бы то ни было, но я знаю, что рядом, напри­ мер, со мной, в такой же, как и моя, двухместной каю­ те, едут две барышни. Одна в первый раз выехавшая из Благовещенска в Хабаровск. Она робко жмется к своей подруге и краснеет, если даже стул нечаянно за­ денет. Известно, что при таком условии все стулья всегда оказываются как раз на дороге, и поэтому здо­ ровая краска не сходит с ее щек.

Это, впрочем, делает ее еще более симпатичной.

Вторая бестужевка. Она едет из Петербурга в Ха­ баровск, учительницей в гимназию. Большие серые глаза смотрят твердо и уверенно. Стройная, сильная фигура. Спокойствие и уверенность в себе и своей силе. Она одна проехала всю Сибирь: для женщины, а тем более девушки, — это подвиг.

—Где счастье? — спрашивает ее кто-то на палубе.

—Счастье в нас, — отвечает она.

Я слышу ее ответ и смотрю на нее. Она спокойно встречает мой взгляд и опять смотрит на реку и на бе­ рег.

Широкая раньше и плоская долина Амура опять су­ живается. Снова надвигаются зеленые холмы с обеих сторон. Это отроги Хингана. Здесь уже водятся тигры, и взгляд проникает в таинственную глубь боковых ло­ щин. Но старого леса нет и здесь: не защитили и тиг­

ры, и всюду и везде только веселые побеги молодого леса.

Садится солнце и изумительными переливами красит

553

небо и воду. Вот вода совершенно оранжевая, сильный пароход волнует ее, и прозрачные, яркие оранжевые волны разбегаются к берегам. Еще несколько мгнове­ ний, и волшебная перемена: все небо уже в ярком пурпуре, и бегут такие же прозрачные, но уже яркокровавые, блестящие волны реки. А на противополож­ ной стороне неба нежный отблеск и пурпура, и оранже­ вых красок, и всех цветов радуги. И тихо кругом, не­ подвижно застыли берега и деревья — словно спят в очаровании, в панораме безмятежного заката.

За общим ужином молодой помощник капитана рас­ сказывает досужим слушателям о красоте и величии местных тигров, барсов, медведей.

Медведи здешних мест, очевидно, большие ориги­ налы: перед носом парохода они переплывают реку; однажды во время стоянки один из них забрался даже

вколесо парохода.

—И что же? — ужасом опрашивает одна из дам. Доктор грустно полуспрашивает, полуотвечает:

—Убили?

Все те же зеленые, безжизненные берега. Они то сходят в складки и отдельными зелеными холмами жмутся к реке, то вдруг раздвинутся и уж где-то да­ леко, в сизой дали иззубривают горизонт. Тогда сюда, ближе к реке, подходит плоская равнина, низменная, мокрая, поросшая разной негодной зарослью.

Впала Уссури. Амур стал шире Волги у Самары и грозно плещется.

22 августа Виден Хабаровск. Где-то далеко-далеко, в зелени

несколько больших розовых зданий — красиво и ново.

—Розовый город, — сказал кто-то.

—Деревня,— поправил другой,—только и есть

там что казенные здания.

Подъезжаем ближе, значительная часть иллюзии отлетает: это действительно большие кирпичные зда­ ния — казенные здания, а затем остальной серенький Хабаровск тянется по овражкам рядами деревянных, без всякой архитектуры, построек.

В городе музей, и так как до отхода поезда оста­ валось несколько часов, то мы успели побывать там. Музей хорош, видны труд и энергия составителей. Прекрасный экземпляр скелета морской коровы. Ске­ лет больше нашей обыкновенной коровы, с точно об­

554