рию, на Амур-реку. А сидят в той земле князцы Лавкай да другой еще, и они у него, Семена, отняли только стрелы железные да одекуй1 и за то соболями заплати ли хорошо. Нипочем в той земле соболя! И стоят в той земле города крепкие, и земля пашенна, родит богато, и в усулах их есть серебряные руды. И от той земли Богдойское царство2 недалеко лежит, а в нем с китай цами там торг большой.
А Василий Степанович сказал на это еще холоднее:
— Вот |
што, подай-ка, |
Ерофей, |
роспись нам, |
како |
||
вы те |
земли |
и какие |
в них |
люди |
живут, |
чем промыш |
ляют, какие у тех людей животы. Да пиши по статьям, |
||||||
какими |
реками |
плыть. |
Да чертеж той |
земли |
подай. |
|
А то как мы тебя туда снарядим, на расход пойдем? |
ссутулив |
|||||
Понурив голову, |
изминая |
рукахв |
шапку, |
|||
могучую спину, |
уходил тогда Хабаров, пролезал в низ |
|||||
кую дверь. |
|
|
|
|
|
|
И снова приходил. Все просил помочь ему, снаря дить, дать денег, всего, чего нужно, чтобы великие бо гатства божьего мира не лежали бы втуне, а пришли бы к людям. Так просил когда-то помощи и средств у именитых людей Строгановых Ермак Тимофеевич. Так просил когда-то помощи и средств у королевы Изабел лы и короля Фердинанда Кастильских Христофор Ко лумб, когда его проект похода на запад в Индию от клонил «совет математиков».
Дед и отец Босые оказались слишком осторожными — или они переставали уж быть смелыми гостями? «А вот теперь, — Тихон инда повернулся, и сено зашуршало под шубой,— досадно! Догони теперь Хабарова!»
1Синий бисер.
2Маньчжурия.
К. РЫЛЕЕВ
СМЕРТЬ ЕРМАКА
Ревела буря, дождь шумел; Во мраке молнии летали; Бесперерывно гром гремел, И ветры в дебрях бушевали...
Ко славе страстию дыша, В стране суровой и угрюмой, На диком бреге Иртыша
Сидел Ермак, объятый думой.
Товарищи его трудов, Побед и громозвучной славы Среди раскинутых шатров
Беспечно спали близ дубравы. «О, спите, спите,— мнил герой,— Друзья, под бурею ревущей; С рассветом глас раздастся мой,
На славу иль на смерть зовущий!
Вам нужен отдых; сладкий сон
Ив бурю храбрых успокоит; В мечтах напомнит славу он
Исилы ратников удвоит. Кто жизни не щадил своей В разбоях, злато добывая, Тот думать будет ли о ней, За Русь святую погибая?
Своей и вражьей кровью смыв Все преступленья буйной жизни
Иза победы заслужив Благословения отчизны,— Нам смерть не может быть страшна; Свое мы дело совершили:
Сибирь царю покорена,
Имы — не праздно в мире жили!»
Но роковой его удел Уже сидел с героем рядом И с сожалением глядел
На жертву любопытным взглядом. Ревела буря, дождь шумел; Во мраке молнии летали;
86
Бесперерывно гром гремел, И ветры в дебрях бушевали.
Иртыш кипел в крутых брегах, Вздымалися седые волны И рассыпались с ревом в прах, Бия о брег казачьи челны.
Свождем покой в объятьях сна Дружина храбрая вкушала;
СКучумом буря лишь одна На их погибель не дремала!
Страшась вступить с героем в бой, Кучум к шатрам, как тать презренный, Прокрался тайною тропой, Татар толпами окруженный.
Мечи сверкнули в их руках —
Иокровавилась долина,
Ипала грозная в боях,
Не обнажив мечей, дружина...
Ермак воспрянул ото сна И, гибель зря, стремится в волны, Душа отвагою полна, Но далеко от брега челны!
Иртыш волнуется сильней. Ермак все силы напрягает И мощною рукой своей Валы седые рассекает...
Плывет... уж близко челнока,— Но сила року уступила, И, закипев страшней, река Героя с шумом поглотила. Лишивши сил богатыря Бороться с ярою волною,
Тяжелый панцирь — дар царя — Стал гибели его виною.
Ревела буря... Вдруг луной Иртыш кипящий осребрился,
Итруп, извергнутый волной, В броне медяной озарился. Носились тучи, дождь шумел,
Имолнии еще сверкали,
Игром вдали еще гремел,
Иветры в дебрях бушевали.
87
С. МАРКОВ
ВЕЧНЫЕ СЛЕДЫ
(исторические новеллы)
Василий Поярков на Амуре
На воеводском дворе
Это были беспокойные и горячие годы. И завоевате ли, и мирные открыватели новых земель на северо-вос токе, разумеется, не знали, что их память будет впос ледствии тревожить историков. Все было просто и буд нично. Не известный никому Василий Бугор выстроил посреди Енисейской десять удальцов лыжников и, пере крестившись на восток, пошел вместе с ними искать великую реку Лену.
В том же 1628 году братья-устюжане Ерофей и Ни кифор Хабаровы бродили по гиблой тундре от Мангазеи до Таймыра. Служилый человек Семейка Дежнев тог да обивал пороги тобольских и енисейских съезжих изб.
На берегах Лены выросли стены первого русского острога, а вскоре казаки пришли на быстрый Анабар и Вилюй. Елеска Буза добрался по Лене до Ледовитого океана и сыскал Яну, где взял с туземцев два сорока соболей. Обо всем этом служилые люди писали в То больск. Из Тобольска челобитные и отписки открывате лей шли в Москву, в недавно учрежденный Сибирский приказ. Многие из этих бумаг были, вероятно, известны некоему Василию Пояркову1.
Служил ли он до 1638 года именно в Тобольске или только пришел туда в свите Головина из Москвы, мы не знаем. Ни одна сибирская летопись не дает прямого ответа на этот вопрос, и точно неизвестно, где набира лись чиновники для якутского похода — в Тобольске или
вМоскве. А Василий Поярков был именно чиновником,
идовольно крупным. Он состоял для особых поруче ний при особе воеводы — его управляющим делами, со ветником.
Ивот... «в 1639 году июня в 21 день ехали мимо То больска на великую реку Лену, в Якутский острог, пер вые московские воеводы, город якутский ставить, и сво
им столом по Государеву указу быть седоками, стольник
1 В Тобольске два первых письменных головы начали службу в 1623 году.
88
Петр Петрович Головин, да стольник же Матфей Богда нович Глебов, да дьяк Ефим Варфоломеев сын Филатьев»,— говорит летописец.
Не рукой ли Пояркова была написана «наказная па мять» воеводы Головина на имя воеводы тобольского князя Темкина-Ростовского? Она гласила, что государь указал: «...взять у нас в Тобольске, на свою государеву службу, в новую сибирскую землю, на великую реку Ле ну, тобольских служилых людей двести сорок пять че ловек, с Березова пятьдесят человек...» Отряд Глебова и Головина по тому времени был огромным. Двое вое вод, дьяк, два письменных головы, пять детей боярских, трое подьячих, четыре попа, дьякон, два толмача, два оружейника. Это, так сказать, высший и средний ко мандный состав. Он повелевал почти 400 рядовыми, доб рым десятком младших командиров.
Историк Якутии Майнов считает, что эта сила была приготовлена против восьми тысяч якутов и тунгусов, спавших на копьях и ножах и все время тревоживших первых русских поселенцев. Ведь Якутск как острог су ществовал всего семь лет. Енисейск лишь недавно был основан, а частокол Верхоянского острога, заложенного Постничком Ивановым, только что был поставлен.
Не легок, не короток был путь из Тобольска в Якут ский острог! Огромная и дикая страна, редкие поселения русских, отгородившихся высокими палисадами от тай ги и зверя, смертная маета — цинга и голодовки. И на ряду с этим — бесстрашие и удаль стрельцов и служи лых людей. На тучных землях Сибири всходил первый ржаной колос; пахарь с пищалью в руке сторожил свои посевы на берегах Енисея и Лены. Насколько должен был быть предприимчив, тверд и бесстрашен земледе лец Ленского края в то время!
Поярков и Головин встретили одного из таких людей на берегу реки Куты, при ее устье, где со дна неболь шого озера били соляные ключи. Кряжистый светлогла зый устюжанин, варивший соль у себя на родине — в Устюге, Тотьме или Соли Вычегодской, придя на Куту, поставил па озере колодцы и варницы. Соль он добывал хорошую — не хуже, чем соловецкая и печенегская.
Ерофейко Хабаров — так звали солевара — возделы
вал |
здесь пашни и рубил лес. После службы в Енисей |
||
ске, |
хождения |
к Мангазее и |
Таймыру Хабаров с бра |
том Никифором |
возвратились |
было в Устюг Великий, |
|
89