но вскоре, помолившись Прокопию Праведному, пода лись в Сибирь снова. Они шли вслед за толпой вологод ских и устюжских переселенцев, которых гнали по цар скому указу вместе с двинскими девками, предназначен ными в жены енисейским и ленским стрельцам.
Хлебопашцем Хабаров не стал, зато ему повезло на берегах кутского соленого озера. Он быстро богател. Возможно, что Головин поручал именно Пояркову пе реговоры о хлебном займе у кутского солевара; хорошо известно только то, что Ерофейко дал отряду Головина около трех тысяч пудов хлеба. Первая встреча солева ра с грозным воеводой Петром Головиным обошлась для Хабарова благополучно.
Отряд прибыл в Якутск, и первый воевода принял власть над острогом. Приступил к исполнению своих сложных служебных обязанностей и письменный голова Василий Поярков.
Разные дела приходилось разбирать тогда правите лям острога. Некий Семейка Мотора попался в том, что обманно взял лошадь у ясачного якута Себе Даванова. Дьякон Спиридон, только что присланный в Якутск и, очевидно, пришедший туда вместе с Поярковым, подал через Головина челобитную самомугосударю. Спиридон просил в ней назначить ему поощрение. Исполняя служ бу за протодьякона, возглашая многолетие в «царские часы», дьякон помнил, что в другихгородах его коллеги получают не только деньги, но и «государев погреб»...
Посланец Елески Бузы из юкагирской землицы при вез в Якутск первые меха с устья Яны. Принявшие его Головин с дьяконом и письменными головами повели расспросные речи о реке Яне. Почти одновременно с гонцом Бузы в Якутск пришел и Ивашко Москвнтнн, томский казак. Москвнтнн рассказывал совершенно уди вительные вещи о том, как двенадцать его землепроход цев в утлой лодке прошли вдоль берега Ламского (Охот ского) моря.
Это было великое событие — первое возвращение рус ских с просторов Тихоокеанского побережья. Москвнтин говорил, что они ходили с «Уди — реки по морю на пра вую сторону, изымали тунгуса, и тот-де тунгус сказывал им про хлебную реку и хотел их вести на ту хлебную Шилку». Шилкой был назван Амур. Так русские впер вые узнали об этой реке. Москвитин рассказывал и о реке Чи (Зее), о том, что дауры — племя пока неведо-
90
мое — сходятся для торга на реке Омуте. Все «скаски» Москвитина подтвердил Максим Перфильев, который явился в Якутск с Витима. Перфильев объявил воеводе о серебряной руде на «реке Уре» — притоке Зеи, а когда услышал москвитинскую «скаску» об Амуре, добавил, что Амур впадает в Ламское море. Головин с особым вниманием выслушал рассказы о зейском серебре.
В год 1641-й, когда Семейка Дежнев дрался с оби тателями янского побережья, а Воин Шахов растерял половину своего отряда между Вилюем и Якутском, Ва силий Поярков отправился в служебную поездку. Вы полняя приказ начальства, Поярков в один прекрасный день нагрянул в дом к Ерофейке и предъявил ему при каз об отдаче соляных варниц в государеву казну. Ерофейко, сжав зубы, ушел со своего пепелища на Лену, к Киренску, а Поярков помчался в Якутск с докладом своему начальству об успешном выполнении наказа.
Спустя два года, выстроив новый Якутск с острогом из пяти башен, церковью, воеводским двором, съезжей избой и амбарами, Головин вспомнил о серебряной ру де на Зее, о загадочной Пегой орде. И позвал к себе Пояркова.
Поход в Пегую орду
Отряд Пояркова был набран из промышленных и гулящих людей. В него вошли также 16 казаков и
стрельцов из отряда Головина.
15 июня 1643 года Головин и Поярков осмотрели от ряд в последний раз. В лодки были посажены 112 слу жилых и 15 охочих людей, погружены единственная чугунная пушка, свинец, порох и всякие припасы. По мощниками Пояркова были Юшка Петров и Патрикей Минин. Отряд плыл по Лене до устья Алдана, затем по Алдану до самого Учура, а по Учур-реке лодки зем лепроходцев попали в реку Гоному (теперь она зовется Гонам). На Гономе было много порогов — больших и малых, всех их насчитали шестьдесят четыре. Люди По яркова волокли суда через камни и пенистые буруны,
лодки колотило о пороги.
Письменному голове мерещились богатства новой страны, что лежала за диким Даурским камнем. В суме Пояркова лежала свернутая в трубку «наказная память» Петра Головина: «...и на Зие-реке будучи, ему, Василию,
91
расспрашивать всяких иноземцев накрепко про сторонние реки падучие, которые в Зию-реку пали, как люди по тем сторонним рекам живут, сидячие иль кочевые, и хлеб у них и иная какая угода есть ль и серебряная руда, и медная, и свинцовая по Зие-реке есть ль, и что иноземец в расспросе скажет, и то записывать именно.
Ичертеж, и роспись дорог своей и волоку, и Зие-реке,
иШилке, и падучим в них рекам и угодьям прислать в
Якутский острог, вместе с ясачною казною; и чертеж, и роспись прислать за своею Васильевой рукою...»
Со всем увлечением, на которое была способна твер дая душа Пояркова, он принялся за исследование новой страны. Он «разведывал про руду, и про синюю краску, и про дорогие камни», гнал, торопил свою дружину, чтобы скорее пробиться за Зейский перевал. Дружин ники плыли по Гономе пять недель, пока людки еще могли двигаться сквозь молодой лед. Но вскоре Пояр ков увидел, как Гонома сжала обмерзшие борта в ле
дяных объятьях. Вдали высился угрюмый Становой хре бет.
Поярков приказал людям строить зимовье. Нетерпе ливый письменный голова двинулся к дикому Даурско му камню на лыжах и нартах и с вершины Станового хребта увидел рубежи Пегой орды. Однако добраться до Зеи всем отрядом в 1643 году не удалось.
В1644 году на реке Умлекане, что впадала в Зею, поярковский отряд выстроил крепостцу. В наскоро ско лоченном зимовье Поярков сделал записи для буду щей «скаски» о владеньях Пегой орды. Он узнал о Зее,
еепритоках и сам проходил устья Брянды, Гилюя и Ура (Перфильев говорил в Якутске, что именно на Уререке залегает серебряная руда).
Вверхнем течении Зеи стояли селения и города Пе гой орды. Но разве можно было назвать ордой осед лых людей-земледельцев, носящих шелковое платье?
По старой сибирской привычке Василий Поярков пы тался установить дружеские отношения с даурским князцом Доптыулом. С удивлением рассматривали русские
стрельцы первого увиденного ими даура — с ко сой на макушке, облаченного в шелковый кафтан. Пояр ков приставал к князцу с расспросами: где дауры берут серебро? Доптыул в ответ разъяснил, что местных руд дауры не знают и не ищут, а серебряные изделия доста ют из Китая.
92
Василий Поярков узнал, что дауры едят на серебре,
ходят в шелках, ловят |
соболей, делают бумагу, |
добыва |
|
ют постное |
масло, |
которое куда как идет к огурцу. |
|
Кстати сказать, |
оголодавшие в якутской стороне |
служи |
|
лые с жадностью слушали рассказы о богатствах Пегой орды. Здесь было все — и огурцы, и дыни, и свинина, и курятина, просо и яблоки, пшеничная мука и вино
град.
Поярков был умен. Теребя бороду, письменный голо ва соображал: пусть «в даурах» он не сыщет ни доро гих камней, ни синей краски, ни серебряной руды. Но если верить рассказам «языков», он нашел богатства ку да более дорогие, чем серебро. Зачем теперь везти хлеб и другие припасы из Тобольска в Якутск? Пегая ор да — ближе. Пусть на Лене хлеб тоже сеют; это не пов редит делу, а в основном пшеницу можно будет достав лять в Якутск из даурских земель.
Пока Поярков обдумывал все это, у дружины не бы ло даже куска хлеба. Воинам нечего было есть.
Люди с нетерпением ждали весны, когда можно бу дет есть и корни трав. Но пришла весна, зазеленела трава, а весь луг перед крепостцей вдруг выгорел от неосторожности служилого, разводившего костер среди высохшей прошлогодней травы. Сердце Пояркова все больше каменело при виде человеческих страданий.
Приди Поярков в Якутск с неудачей, покайся, пова ляйся в ногах у воеводы, ему было бы прощено если не все, то многое. Поярков мог бы быть только смещен для службы в каком-нибудь Киренске, его могли бы пос лать для сбора ясака на Лену... И это все.
Но Поярков не повернул обратно за Даурский ка мень. Как призрак возникла его дружина над Пегой ор дой. Стоя на носу дощаника, с пищалью за плечами, с длинным якутским копьем в руке, с тульским мечом за зырянским цветным поясом, Поярков оглядывал новые просторы. В острожке на Умлекане он оставил сорок трупов умерших от голода спутников.
Но вот впереди заблестело мощное русло новой реки. Это был заветный Шилкар, как называли его тун гусы,— это был великий Амур!
В устье Зеи поярковская вольница разделилась, и 26 отважных людей пошли вперед, к устью Шилкара.
Поярков не сдавался. С остатками изнуренного отряда он двинулся к устью Амура. Четыре дня плыли
93
казаки и охочие люди мимо земель «пашенных джючеров».
Это был тот же рай земной с грецкими орехами, яблоками и гречневой кашей. Но вскоре начались вла дения ачанов и натков. Кто они были? Ученые, разби рая отчеты Пояркова, впоследствии решили, что ачаны не кто иные, как гольды. Тут было все больше похоже на знакомый Пояркову сибирский север.
Якутские удальцы видели жилища ачанов, украшен ные перьями орлов, видели людей, одетых в раскрашен ные рыбьи кожи. Ложем их служили груды лисьих и собольих шкур. Серебро было у ачанов в ходу; они де лали из него кольца, которые носили не только в ушах,
но и в носу. Две недели Поярков смотрел на все эти ачанские чудеса...
Потом темная амурская вода понесла казачьи лод ки мимо гиляцких земель, где жили «рыбьекожие лю ди»—еще непонятнее ачанов. Поярков был убежден, что эти свирепые дикари живут в великой дружбе с мед ведями и даже ездят на них. Где было знать письмен ному голове, что гиляки приручали медведей не для ез ды на них, а ради языческих празднеств, где рекой ли лась ворвань и рисовая водка, а медведю воздавались божеские почести. После таких праздников медведя обычно сажали в сани, вывозили на речной лед и там...
расстреливали из луков. Видел ли Поярков в низовьях Амура глыбу мрамора с таинственными знаками, камен ный стол, осыпь древнего щебня у подножий языческих памятников? И как ни учен был для своего времени письменный голова, где ему было прочесть таинствен ное санскритское заклинание: «Ом мани падме хум» (О ты, сокровище, покоящееся на лотосе»), выбитое на мраморе. Скорее всего Поярков ругал «поганое» язы чество, оставившее здесь столь непонятные письмена. Во всяком случае, таинственные знаки, начертанные на мра море, существовали здесь, когда Поярков совершал свой поход к устью Амура.
...Устье амурское |
было не за горами. Высокие бере |
га, покрытые лесом, |
песчаные наносы в протоке вели |
кой реки представились взорам якутской вольницы. По ярков долго не мог выбрать места, где можно было бы высадиться для зимовья,— вокруг были великие топи.
Но скоро на берегу Амура застучали топоры, и в дальней земле у берега Восточного океана выросло рус
94