Материал: Khrestomatia_po_istorii_Dalnego_Vostoka_Kniga_1

вателю Аниана приходилось даже уходить убегом, прав­ да, не куда глаза глядят, а с определенной целью — ис­ кать захребетную реку Пенжину. Зато Юрию Селивер­ стову, старому «ушнику» Головина и любимцу воево­ ды Францбекова, Дежнев не побоялся сказать в лицо, что он, Юшка, и воевода воры... Это, видимо, вполне соответствовало действительности, ибо тогда даже в Ев­ ропе ходил слух, что воевода Францбеков, ограбив под­ властную ему область, сбежал в Китай.

Когда Юрий, прибыв на Анадырь, требовал выдать ему некоторых служилых, Семен Дежнев не подчинился приказу и товарищей своих не отпустил. Более того — он держал у себя на анадырской службе казаков, со­ вершивших в 1647 году дерзкий побег из Якутского ост­ рога.

Он жил в век Степана Разина. Дежнев, вероятно, был свидетелем мангазейского бунта, когда старший воевода сидел в осаде и промышленные люди грозили ему смертью. В год казни Разина наш якутский казак был в Москве, куда он возил государеву казну. Приехал он на Рождество, а перед Петровым днем Степан Разин сложил свою голову на Лобном месте, и горячее серд­ це его бросили собакам. Разин прошел за свою жизнь немалые просторы — от белых стен Соловков в студе­ ном Поморье до синих хвалынских пучин и заводей, где расцветает лотос.

Было где разойтись и показать свои силы русскому человеку в новой суровой стране за «Камнем». На просторах Сибири, в зимовьях, острожках и острогах встречались друг с другом и сборщик пушной дани, и беглый казак, и вологодский пашенный крестьянин, и мезенский зверобой. Русские люди роднились с тузем­ цами. От браков с якутками и тунгусками рождалось крепкое, выносливое племя. Оно уже умело строить русские избы, знало употребление новых орудий труда. В числе служивых сибирских острогов можно было тогда найти «казаков из тунгусов», крещеных «мунгалов», а в Албазине жил даже казак из «никанских му­ жиков», родившийся в Южном Китае. Все они делили с русскими людьми тяготы «государевой службы». Доблестный Василий Бугор и какой-нибудь «новокрещен» вечно ходили под воеводскими батогами, и главными врагами их были не юкагиры или якуты, а такие «вое­ воды немилостивые», как лютый Петр Головин или мир­

100

ской грабитель Дмитрий Францбеков. Поэтому так час­ то русские первонасельники в «стране за «Камнем» за­ водили «круги и бунты» или, в надежде на справедли­ вость, сочиняли царю бесчисленные мирские челобит­ ные о зверствах воевод.

Сведыванье новых земель, гор, рек, соболиных лесов было делом народа. Острая наблюдательность, безгра­ ничная отвага, народная сметка отличали этот великий труд. Тимофей Булдаков, числившийся по городским книгам Великого Устюга кузнецом одной из слобод, ос­ тавил нам целое сочинение о видах льдов в Студеном море, по которому он плавал на своем коче.

Поразительная точность описаний, предельная сжа­ тость отличают донесения служилых и промышленных людей. В их сочинениях содержатся драгоценные све­ дения по географии северо-востока, описания жизни де­ сятков племен и народов.

И «князец» Чона, приятель Семена Дежнева, сам не зная о том, несомненно участвовал в создании начал сибирской географии, когда рассказывал Дежневу и Стадухину о новых великих реках и еще не пройден­ ных волоках...

До появления в Якутском остроге Семен Дежнев

рейдя в Якутский острог, казак служил до 1640 года в крепостном гарнизоне и в дальных походах не бывал.

В зиму 1640 года Дежневу поручили сбор ясака (пушной подати) на реке Яне. Река эта лежала за «Камнем», как тогда назывался Верхоянский хребет. Горные громады «Камня» поднимались вверх на пол­ торы версты. Дежнев дважды переваливал через хре­ бет и вернулся со своими двумя спутниками-казаками,

для службы на реку Оймякон, которая была открыта, вероятнее всего, в 1640 году отрядом Елисея Рожи, Третьяка Хомяка и Григория Летиева. Дежнев был од­ ним из первых русских людей, побывавших на Оймя­ коне. Его товарищи, а возможно и он сам, ходили отту­ да на реку Охоту и были лишь в трех днях пути от Охотского моря. Путь к Охотскому, или Ламскому, мо­

101

рю от Оймякона был прегражден хребтом Джугджур, и, хотя до «Ламы» напрямик было рукой подать, идти туда было трудно. Поэтому для поиска новых земель и рек русские решили плыть с Оймякона по Индигирке.

Рушились на землю вековые сосны Оймяконского плоскогорья. Из крепкого леса казаки строили боль­ шое, поднимавшее до 2000 пудов груза и до 50—60 че­ ловек судно-коч, специально приспособленное для пла­ вания во льдах. Паруса тогда обычно делали из олень­ их шкур, снасти — из ремней, а якоря были деревян­ ные, и к ним для тяжести привязывали камни. На та­ ком корабле оймяконские зимовщики прошли Оймяконреку до устья, пока их не вынесло в русло Индигирки, сжатое скалистыми берегами.

«...А по Индигирке выплыли в море» — так скупо пи­ сал Семен Дежнев о своем замечательном плавании. Дежнев становился мореходом. К востоку от Индигир­ ки, в двух неделях плавания под парусом, лежало устье реки Алазеи. Старый приятель Дежнева, Дмит­ рий Михайлов Зырян, он же Дмитрий Ерило, лишь незадолго до этого построил на Алазее острог. Друзья встретились там и вскоре порешили сообща идти мо­ рем к устью незадолго перед тем открытой Колымы. Михайло Стадухин, бывший тогда начальником Дежне­ ва, дал на то согласие.

В свое время Стадухин, Ерило и Дежнев были в числе тех двенадцати человек, которые открыли Ко­ лыму. В устье реки было построено русское зимовье, куда стекались вести об окружающих землях. Русские узнали, в частности, о существовании реки Чендона (Гижиги), впадающей, подобно реке Охоте, в Ламское море. Казаки и промышленные люди старались пройти в новые края, где «зверь не прорыскивал и птица не пролетывала».

рищами вышел из устья этой реки на восток и «бежал» на коче подале «Каменю» два дня. В итоге он достиг Чаунской губы, проплыв верст 400 по «Большому мо­

102

ручался, что на новой реке Анадырь соберет семь сороков соболей. Тогда Дежнева причислили к отряду Фе­ дота Алексеева Попова-Холмогорца, под начальством которого было четыре коча. Летом 1647 года корабли вышли в плавание, но крепкие льды закрыли им путь. Федот Попов и Дежнев возвратились на Колыму и стали дожидаться более благоприятного для похода

времени.

Наступило лето 1648 года, и Семен Дежнев снова получил назначение для плавания морем на Анадырь. Много огорчений доставил Дежневу некий Герасим Ан­ кудинов, который на протяжении десятка лет грабил торговых и промышленных людей на Лене, Яне, Инди­ гирке и Колыме. Узнав, что Дежнев идет на Анадырь, Анкудинов собрал свою шайку. Тридцать головорезов решили разграбить дежневские кочи, и с этой целью Анкудинов присоединился самовольно со своим судном к флотилии, находившейся в распоряжении Дежнева и Федота Алексеева Попова. Вся эта история с происка­ ми Анкудинова была выяснена лишь недавно исследо­ вателем М. И. Беловым. До этого Анкудинов считался чуть ли не помощником Семена Дежнева.

В плавание к Анадырю отправилось 90 человек, счи­ тая и апкудиновских молодцов.

20 июня 1648года семь кочейиз Нижне-Колымска двинулись к «великому морю-океану».

Когда кочи шли на восток, разразилась буря, и два судна погибли. Люди сошли с разбитых кочей на бе­ рег, и те, кто уцелел, остались жить у моря. Остальные суда продолжали свой путь. Около 20 сентября Дежнев и его спутники увидели темный и грозный Большой Ка­ менный Нос, окаймленный полосой пенных бурунов.

«...И тот нос вышел в море гораздо далеко, а живут люди, называют их зубатыми, потому что пронимают они сквозь губу по два зуба немалых костяных», — рассказывал потом Дежнев. Теперь с бесспорной точ­ ностью установлено, что то были эскимосы, носившие костяные втулки в отверстии, прорезанном в нижней губе.

Мимо Носа прошли лишь три судна: два коча Деж­ нева и Попова и один — Герасима Анкудинова, пото­ му что в пути до мыса буря вновь побила два корабля.

103