Дежнев стал составлять чертеж новою края —от верхнего Анадыря до самого поморья — «до той корги, где вылягает зверь». Чертеж впоследствии был бесслед но утрачен, но Дежнев писал о нем, отмечая, что на чертеже были изображены большие и малые притоки Анадыря. Были и записи Дежнева о границе березо вых и лиственничных лесов на Анадыре, о местах «за мора» красной рыбы в реке. Он усиленно собирал сведения о состоянии льдов в море между Анадырем и Большим Каменным Носом.
В 1653 году Дежнев собирался послать людей на Колыму для добычи морского зверя и успел даже построить кочи для обратного плавания проливом меж ду Азией и Америкой. Однако плохая ледовая обста новка не дала возможности осуществить это замеча тельное предприятие.
Годом позже он написал челобитную в Якутск о своих трудах на северо-востоке. В ней содержалось первое описание великого плавания в проливе между Азией и Америкой. В 1659 году Дежнев сдал приказ ные дела на Анадыре сыну боярскому Курбату Ивано ву, а на следующий год пошел через Анюйский хребет на Колыму. Основатель Анадырского острожка привез в Якутск богатую «костяную казну» — запасы моржо вой кости. Затем стал готовиться к поездке в Москву.
Соперник Семена Дежнева, но такой же неутоми мый землепроходец Михайло Стадухии опередил его и появился в Москве раньше, распространяя новости обо всех замечательных открытиях своих современников в Сибири.
Вероятно, именно эти рассказы Стадухина вызвали весьма своеобразный отголосок в Западной Европе. Там был распущен слух, что некий португалец Мельгер совершил якобы в 1660 году плавание из Азии в Евро пу и прошел новым морским проливом на севере! В том же году космограф Ян де Витт нанес на карту «пролив Аниан», издавна считавшийся легендарным, но по своему положению почти соответствовавший про ливу, открытому Дежневым. Все это происходило в то время, когда брат Стадухина — Тарас действительно находился на подступах к «Аниану», пытаясь обогнуть Большой Каменный Нос и достичь пролива между Ази ей и Америкой. После приезда Михайлы Стадухина в Москву там началось составление карты Сибири, ко-
105
торая попала в руки итальянских космографов. Чем объяснить, что почти одновременно с этим в Москву приехал какой-то венецианец для поисков пути в Ин дию и Китай?
А тот, кто в действительности открыл морской проход из Ледовитого океана в Тихий, писал в то время:
«...И будучи на тех твоих государевых службах в те многие годы, всякую нужду и бедность терпел и сосновую лиственную кору ел и всякую скверну принимал— двадцать один год».
После рассмотрения челобитных Семен Дежнев был пожалован чином казачьего атамана Якутского острога. В марте 1665 года он снова отправился в Сибирь. Снежными дорогами, волоками и реками более года ехал и плыл он к Якутскому острогу. Там он получил назначение на реку Оленек, где и пробыл до 1669 года.
После этого Дежнева видели на Яне, он собирал там ясак. Затем ему предстоял последний в его жизни поход из Якутского острога в Москву. Воевода пору чил Дежневу доставить в Сибирский приказ огромное количество соболей и красных лисиц. С этой «соболи ной казной» якутский атаман в декабре 1671 года и
вернулся в Москву. |
Москве |
после сдачи «соболи |
|
Что делал |
Дежнев в |
||
ной казны», неизвестно. |
Возможно, что он, как сведу |
||
щий человек, |
провел |
весь остаток жизни при Сибир |
|
ском приказе и |
мог видеть у подьячих приказа черте |
||
жи Сибири, на которых была |
явственно обозначена |
||
«Каменная преграда» — мыс Дежнева. Ошибочно ду мать, что современники великого морехода ничего не знали о его трудах и подвигах.
«...А есть проход в Китайское царство», — обмолвил ся ученый-хорват Юрий Крижанич, проживший мно го лет в Сибири.
«...Сибирь, Даурия и Китай (или Сина) с востока омывается одним сплошным океаном»,— говорил Кри жанич в другом своем произведении.
Есть и еще целый ряд свидетельств русских и ино земцев, говорящих о том, что открытие Дежнева еще в ХVII веке стало достоянием народа.
В архиве Сибирского приказа хранится книга, поме ченная № 1344. Она содержит записи о выдаче денеж ного, хлебного и соляного жалованья служилым людям Якутского острога. «Семен Дежнев в 1673 году на Моск-
106
ве умер, а оклад его в выбылых»,— записано на 377-м листе этой отчетной книги. Вот и все, что мы знаем о смерти Семена Иванова Дежнева.
Он прожил на свете около 70 лет и добрых полвека из них отдал скитаниям. Одним из первых русских лю дей он побывал на Яне и Индигирке, жил на Оленьке, участвовал в открытии Колымы и строительстве там самого северного в тогдашней Руси поселения. Он от крыл пролив между Азией и Америкой, отыскал и ис следовал Анадырь. Возможно, им были сделаны еще и другие открытия, однако мы пока ничего не знаем о них: далеко еще не все архивы найдены и изучены нашими историками и географами.
В«Глубочайших пределах»
В1656 году из Енисейского острога выступила боль шая экспедиция воеводы Афанасия Пашкова, отправ
лявшаяся в «самые глубочайшие пределы, нарицаемые Дауры». В ней принимал невольное участие известный протопоп Аввакум.
Пашков получил приказ приискать на востоке пашен ные места и поставить «Нерчинские и другие остроги».
В 1650—1654 годах, когда Афанасий Пашков был на воеводстве в Енисейске, «нача проведываться Даур
ская |
земля и Китайское царство прозываться». В эти |
годы |
Петр Бекетов открыл почти беспрерывный вод |
ный путь с Енисея на Шилку.
Одна из отписок Пашкова указывает, что еще в 1652 году он поднимал сто служилых людей для даль них служб на Шилке и озере Иргень. При этом было
составлено нечто вроде краткого путеводителя от Бай кала до реки Нерчи.
Почти одновременно на Енисее был построен боль шой по тому времени флот для Даурии — 202 дощани ка. За отличное выполнение «судового дела» Афанасий Пашков и его сын Еремей были награждены золотыми отличиями.
...Афанасий и Еремей Пашковы с 600 казаками и служилыми шли «против воды» Енисеем, Верхней Тун гуской и Ангарой.
Экспедиция зимовала в Братском остроге на устье реки Оби. Аввакум был поселен там в одной из двухъ ярусных башен, которые, кстати сказать, были целы еще в 30-х годах нашего столетия.
107
Дальнейший путь сорока дощаников Афанасия Паш кова лежал к Байкалу, реке Хилок, озеру Иргень, реке Ингоде, «за волоки, через хребты». По Ингоде путе шественники плыли на плотах. Достигнув Шилки, а затем «сторонней реки» Нерчи, Пашков восстановил заложенный Петром Бекетовым Нерчинский острог.
«Стану паки говорить про даурское бытие»,— запи сал Аввакум на одной из страниц своего «Жития». Для протопопа это «бытие» было крайне тяжелым. Он во лочил на себе нарты, тянул судовую лямку на Хилоке, сплачивал и гнал «городовой и хоромный» лес, кото рый Пашковы сплавляли по Ингоде, Шилке и Нерче для постройки укреплений. Пашкову приписывают ос нование не менее чем четырех даурских острогов.
Отряд бедствовал, зачастую питаясь травами, ко реньями и сосновой корой. Голодовка на Нерче унесла множество жертв.
О некоторых подробностях пребывания отряда Афа насия Пашкова в Даурии лишь впервые узнал ленин градский ученый В. И. Малышев, отыскавший так на зываемый «Список Г. М. Прянишникова». В этой кни
ге, |
заключенной |
в переплет из дубовых досок, обтяну |
тых |
тисненой |
кожей, есть бывшие неизвестными до |
сих пор строки из «Жития» Аввакума, где он рассказывает, что на пути к Иргенскому волоку путешественники страдали от болезни глаз и прозрели полностью только в Шилке.
«Приплыли Шилкою рекою на Нерчю-реку, — гово рит Аввакум, прибавляя далее: — И ту реку не глаголю Нерчю, но юдоль плачевная». Оказывается, что Авва кум с 70 спутниками ходил вверх по Нерче в поисках пропитания и вернулся на плоту, проделав обратный путь за пять дней. Следовательно, протопоп побывал где-то далеко в верховьях Нерчи.
Выполнив все поручения в Даурии, Афанасий Паш ков двинулся по голому льду снова к Иргень-озеру. Это было в 1662 году, когда на смену Пашкову в Нерчин ский острог прибрел на лыжах сын боярский Ларион Толбузин.
Сын Афанасия Пашкова Еремей предпринял с озера Иргень поход в «Мунгальское царство». С ним были 72 казака и 20 эвенков. В походе Еремей потерял всех людей, был ранен и семь дней скитался по диким го рам, пока не нашел дорогу к Иргеню.
108
Аввакум |
в это время жил в убогой избенке на бе |
регу Иргеня |
и, вероятно, был одним из первых рыбаков |
на этом озере. Промышляя даурских язей и щук, он соорудил рыболовный «ез» — плотный частокол с от верстиями для верш. Ловил он рыбу и на большом соседнем озере Шокша, из которого вытекает Хилок.
К Байкалу первым вышел Афанасий Пашков, Авва кум же месяцем позже собрал больных, раненых и увечных землепроходцев и приготовился к дальнему пу ти. Этому небольшому отряду удалось убить изюбра; оленины хватило до Байкала.
Аввакум обмолвился, что, когда поехал «из Даур», подарил начальнику Иргенского острога «Кормчию кни гу». Вряд ли это была широкоизвестная тогда духовная
«Кормчая книга», или «Номоканон». |
По смыслу рас |
сказа Аввакума речь здесь шла скорее |
всего о свое |
образном дорожнике, или, вернее, лоции, Байкала и си бирских рек. У Байкала Аввакум застал русских лю дей, ловивших омуля и промышлявших соболей. Ка- кой-то знакомый протопопа, которого Аввакум ласково называет Терентьюшкой, щедро одарил путешественни ков припасами.
Замечательное описание Байкала, включенное Авва кумом в «Житие», занимает всего каких-нибудь десять строк. Но сколько поэзии вложено в него!
Переплыв на веслах Байкал, протопоп со спутни ками достиг Братского острога. Снова на пути перед ними встали ангарские пороги, но пройдены они были благополучно.
«Три года из Даур ехал»,— вспоминал Аввакум. Неистовый протопоп зимовал в Енисейске, затем в
Тобольске, проезжал Устюг Великий и другие города северной Руси.
Только через восемь лет после возвращения из «глу бочайших пределов» Даурии и новых подневольных скитаний Аввакум взялся за перо, чтобы поведать на страницах «Жития» о своем участии в походах даур ского воеводы Афанасия Пашкова.
Известно, что исследователи к настоящему времени разыскали далеко не все списки «Жития» Аввакума. Приведенный выше случай со «Списком Прянишнико ва» позволяет надеяться, что будут найдены новые списки сочинений Аввакума, в которых его тяжелое «даурское бытие» описано с еще большей полнотой.
109