изгибах есть и отлогости, В правой стороне, немного подалее от маяка, находятся три отдельные высокие камня, наподобие столбов, стоящие вместе один подле другого, почему и называются Три Брата. Немного далее за сими каменными Братьями, с той же стороны, есть небольшой залив, называемый Соловаренным, по причине находящихся на берегу соловарен. При входе в него лежит низменный каменный островок, называе мый Изменный. На противоположной стороне, подле берега, стоит высокий камень, называемый Бабушки ным. На нем множество чаек вьют свои гнезды. Далее от него две мили кончится вход и начинается большая Авачинская губа, имеющая вокруг пространства до 26 миль. Из нее есть три побочные залива; один назы вается Тарьинский, другой Раковый, третий, меньше двух первых,— Петропавловская гавань. К сей послед ней и пошли мы через губу. Лежит он от устья, или
входу, на |
север. Прямо по сему румбу итти нельзя, |
для того |
что посредине есть подводная небольшая |
банка, на коей глубины не более 1,5 сажени; миновать ее можно, держа на один румб левее. Глубина по всей губе от 6 до 15 сажен; на дне ил, следственно, везде хорошие якорные места. Положение кругом губы го ристое: в северо-западной только части есть низменные ровные места, где впадают в губу реки Авача и Паратунка.
Ввечеру положили якорь близ Петропавловской га вани, которая величиною в окружности одна верста и 300 сажен, закрыта с западной стороны гористым уз ким полуостровом, а с южной — выдающеюся от бере гу, низменною, из мелкого камня состоящею, узкою косою, называемою кошка. Вход в гавань между оконечностию кошки и гористым полуостровом, ширина его до 40 сажен, глубиною 7 и 8, а на самой середине гавани 8 и 9 сажен; на дне ил.
Строения в двух местах: обывательских деревянных домов двенадцать, из коих восемь построены на выше упомянутой кошке, и между ими несколько балаганов, а остальные в северной части гавани; там же есть и казенное строение: деревянный дом и в прежнюю экс педицию построенные командиром Берингом магазейны, которые довольно еще крепки. Жители здешние: одиннадцать камчадалов, армейских прапорщиков и двадцать три человека казаков. Положение места око
220
ло гавани гористое, однако можно на северной и на восточной ее стороне по косогору построить до трехсот домов.
г. чиж
ЗЕМЛЯ РОССИЙСКОГО ВЛАДЕНИЯ
(главы из книги «К неведомым берегам»)
Григорий Шелихов расправляет крылья
Среди нескольких сотен рубленых домишек города Рыльска, когда-то столицы особого княжества, имев шей и собственный герб — кабанью голову и речку Рыло, одна глубоко вросшая в землю избушка в се редине XVIII века принадлежала мещанину Ивану Афанасьевичу Шелихову.
Рыльск не без основания гордился своей многове ковой бурной историей и участием в сколачивании Российского государства: горел и сравнивался с зем лей половцами, татарами, поляками. Разрушенный и опустевший, доселялся выходцами из соседних горо дов и, кряхтя, снова отстраивался в ожидании нового нашествия или пожара. Однако никогда не падал ду хом и упорно продолжал свою незатейливую, но ожив ленную торговлишку.
Ивану Шелихову жилось трудно — многочисленная семья подрезала крылья: мальчишки поголовно росли ничему не обученными, а девицы-бесприданницы боль шей частью оставались вековушами.
Из мальчиков некоторые надежды «выйти в люди» подавал только Гриша, приглянувшийся приезжему из Курска купцу Ивану Ларионовичу Голикову. Мальчик прижился в его семье, выучился читать и писать и бой ко считать на счетах и незаметно стал дельным под ручным у рыхлого стареющего купца. Подвижной ха рактер любознательного мальчика и успешное испол нение даваемых поручений вызвали и частые поездки его даже в Санкт-Петербург к заводчику Демидову и далеко на Урал, когда Демидов засиживался там на заводах.
Составление рекрутских списков в 1770 году нару шило спокойное течение жизни молодого Шелихова: он был вызван в Рыльск для жеребьевки.
221
Не повезло — выпала на долю бессрочная солдат чина ...
— Сломаешь жизнь-то,—говорил старый Шелихов, невольно любуясь силой и статной фигурой сына и в душе признавая, что рослый, красивый детина так и просится на коня.
—Генералом стану, отец,— смеялся Гриша.
—Не греши и не шути, — вмешалась мать. — Не
дворянин, чай. |
Дворянам, что уже в пеленках полка |
ми командуют, |
и то ноне служба нелегкая. А на нес |
частье в гвардию запишут — сопьешься. А еще хуже — собьют с пути истинного. Лучше подайся куды-нибудь да выходи в купцы. Солдат-то и без тебя в том же Рыльске полно.
Вернулся Гриша в Курск попрощаться.
—Откупиться нельзя?—деловито осведомился
прижимистый Голиков, хотя ему хорошо было извест но, что это делается простым представлением «охотни ка» — за деньги. — Вот что, — внушительно и твердо сказал старик, — сегодня же подашься на Урал к Ни ките Никитичу — он сейчас там. Напишу письмо — укроет. И научит, как там дальше...
С тяжелым сердцем отправлялся Гриша в путь. То, что старик не захотел выкупить нужного ему чело века, больно ударило по самолюбию. Проявленная Го ликовым скаредность была тем более обидна, что «охотники» шли за две, много за три сотни.
«Скряга», — подумал он и решил ни о чем больше не просить купца и никакого дела с ним не иметь.
Никиту Никитича на заводах Гриша не застал, но зато свел знакомство с несколькими молодыми, как и он, людьми. Недавние знакомцы устремлялись даль ше— в Сибирь. Они охотно отвечали на вопрос: «Куда подаетесь?» — но уклончиво бурчали, как только их неуместно спрашивали: «Зачем?» «Так,— отвечали,— просто белый свет посмотреть».
До Иркутска добрался Шелихов уже один, расте рявши спутников по дороге. Из Иркутска, по совету людей бывалых, направился в Кяхту попытать счастья в торговле с Китаем.
Накопленные в Курске деньги быстро таяли, но
Григорий Иванович |
не унывал: |
он был уверен, что легко |
|||
нащупает |
верные |
для |
заработка тропочки. |
Ничего |
|
не сулила |
хорошего в |
Кяхте |
поставленная |
торговля |
|
222
чаями — тут на посредничестве не разживешься, при быльнее была мануфактура: сукна российские, даба китайская. Но самым выгодным оказалось пополнять недостающую в ассортименте пушнину: сплошь да рядом привозили исключительно добротные шкурки, но не в «ассортименте», а из-за этого скупщики требовали большой скидки. Особенно же часто это случалось из-за недостачи обыкновенной белки — она должна была составлять примерно четверть партии шкурок.
Это обстоятельство побудило Григория Ивановича заняться скупкой на севере беличьей шкурки, годной к обмену на охотничьи припасы.
Постоянные разъезды, выносливость и личное зна комство с охотниками уже в три года поставили моло дого Шелихова на ноги. А природное любопытство, страсть посмотреть на все собственными глазами заки нула его в развивающийся Охотск и на Камчатку: в Нижнекамчатск, Петропавловск, Большерецк, где частенько околачивались прибывавшие с котиковых про мыслов люди, производился дележ привезенной ими до бычи и совершались выгодные для скупщиков
сделки.
Через несколько лет Григорий Иванович Шелихов на иркутском и более обширном сибирском и даже бескрайнем восточном горизонте становится заметной величиной: он связан со всеми крупными купцами, ве дущими торговлю пушниной. Завелись у него кое-какие деньжата, женился... Про жену говорили: бесприданница, но красавица. За красоту и взял.
—Наплачется, — толковали про мужа скептики. —
Унас в Сибири, почитай, одни мужики живут — на тридцать одна девка... Скоро собьется с пути. Долго ли до греха!
—Да она его, почитай, и не видит, разве в пасху да в рождество.
— Думаешь, лучше, если не одна, а кругом на род, — в городе?.. Еще хуже.
Жили Шелиховы в Охотске. Видели, как уходили надолго в море корабли, как неожиданно возвращались с несметными богатствами... А то и гибли.
— Хочу и я рискнуть, Наталья Алексеевна, — ска зал как-то Григорий Иванович жене. — Купца Алина знаешь?
— Луку Петровича? Лысого? Знаю. 223
— Ну вот, с ним... Решил снарядить кораблик на острова.
— В доле с ним?
— Само собой, в доле. Однако на свои...
—А сорвешься?
—Сорвусь, опять начнем копить... Как думаешь? Наталья кинулась на шею мужу:
— Умница!.. А то |
все «коплю» да |
«боязно». |
бо |
— Приглядываюсь, |
Наташа. Ведь |
и правда |
язно.
— Так можно всю жизнь в щелку проглядеть. Тра пезниковы, Пановы, Алии, Шилов разбогатели? А ты — «боязно!» Волков бояться — в лес не ходить...
И наличные деньги уплыли. Не прошло и двух ме сяцев, как письмо из Иркутска — от Голикова. Опять Григорий Иванович советуется с женой:
— Слушай, Наташа... Пишет, что взял с торгов питейный откуп в губернии Иркутской. Дознался, что я с Алиным снаряжаю кораблик на Алеутские остро ва. Вот и он хочет попытать счастья, предлагает вмес те строить корабль.
—Что же ответишь этой свинье?
—Свинья-то свинья, а отвечу: согласен...
И начались |
у |
ГригорияИвановича большие |
де |
ла — с Алиным, с Лебедевым-Ласточкиным, с Пановы |
|
||
ми, с Голиковым, |
с |
Кознугиным... Каждый год уходят |
|
в далекое плавание купеческие суденышки: в 1776 году «Св. Павел» — из Нижнекамчатска, в 1777 — «Св. Вар фоломей и Варнава» — из того же Нижнекамчатска и «Св. Андрей Первозванный» — из Петропавловска, в 1778 «Св. Николай» — из Большерецка, в 1779-м «Св. Иоанн Предтеча» — из Петропавловской гавани...
А ходит Григорий Иванович мрачнее тучи. Мечется из конца в конец по всему краю, на Урале, под Охот ском, строит корабль, в Якутии скупает меха, какие только попадутся, на иркутском севере гоняется за белкой, в Кяхте посредничает и в мануфактуре, и в пушном торге... Заработки большие, а уплывают сквозь пальцы. В долгу как в шелку... Озабочен, отощал. Ли хорадочно, неспокойно горят глаза. Сила, однако, не угасает...
— Подумай, Наташа, четыре года! Шесть кораблей туда, в море, и ни одного — обратно... Не знаю, что делать, как изворачиваться дальше.
224