думать, сколько наскребешь? Тут, конечно, труднее. — И наклонившись к уху: — Долгов наделал уйму... Мо гу пойти на двадцать... Как-нибудь наскребу наличными. А на старого сыча налегайте. Зажиматься будет и скряжничать — не верьте». И пошел любезничать с На тальей Алексеевной как ни в чем не бывало.
А той и любо: просится отпустить на лодке пока таться. Ну как - не отпустить. Пущай малость повесе лится...
Прогулки участились: то по Ушаковке, то по Анга ре, а то и прямиком с ночевкой на Байкал... Приходит Шелихов домой и уж издали слышит заразительный рассыпчатый смех жены. И вдруг станет как-то досад но до боли: Григорию Ивановичу никак не хотелось самому признаться, что обижает его смех жены именно потому, что таким он никогда его не слышал. А тут еще Дуняшка ручки протягивает Михайле и вскрики вает от удовольствия.
Вздумал Михайло учить Наталью Алексеевну сто личным танцам. Танцевали вдвоем рука за руку, а то и в обнимку. Духу нет запретить ей хоть немного по веселиться, да и неловко — компаньон...
С чувством облегчения провожал Григорий Ивано вич веселого, жизнерадостного Михайлу. А то, что у Натальи Алексеевны были заплаканные глаза и лицо бледно, видимо после бессонной ночи, заставило Гри гория Ивановича призадуматься: «Неужто оставить ее в Иркутске, когда придется уезжать на острова, и на долго?..»
Михаила Сергеевич оказался прав: со «старым сычом» пришлось-таки повозиться немало. Деньги, правда, достали — пятьдесят тысяч, но на векселя, да еще с банковской подписью самого Шелихова. Выходило так, что, в случае неоплаты их, ответство вать пришлось бы только ему...
Вопасный путь
Собразованием капитала в семьдесят тысяч руб
лей |
и открытием компании |
семейная |
жизнь Григо |
рия |
Ивановича пошла, что |
называется, |
кувырком — |
бывать дома почти не приходилось. Ежедневно надо было бегать к генерал-губернатору Якобию, к граж данскому губернатору, почти ко всем крупным чинов-
230
никам. Мало того, что приходилось бывать, но необходимо было принимать и у себя... Наталья Алексеев на научилась играть роль любезной и хлебосольной хозяйки. Ей, кстати сказать, и самой это нравилось: бывать у генерал-губернатора, у других чиновников губернии, вести образ жизни отнюдь не замкнутый, купеческий, а рассеянный, светский, принимать ухажи вания чиновной молодежи, местной и приезжей, из Пе тербурга... Григорий Иванович выходил из себя, злил ся, но вынужден был мириться со всем.
Генерал-губернатор Якобий, живя весело и безза
ботно, проживал ежегодно |
не менее сорока тысяч, но |
и этого не хватало. Явное |
предпочтение, оказываемое |
им Наталье Алексеевне перед всеми другими обольстительницами, уже начинало служить пищей для пересудов не только среди них самих, но и в купеческих кругах: посмотрите, мол, как Шелихов выслуживается женой...
И каждый |
раз, когда Григорий Иванович |
возвра |
щался из поездок, он замечал в доме портившие |
наст |
|
роение перемены: хороший, солидный, веками завещан ный купеческий уклад стремительно переходил в сума тошный чиновничий, невыносимо легкомысленный и расточительный.
Вместе с тем он не мог не отдавать должного остав ляемой им дома супруге: она не выпускала из рук ни тей сложного мужнего дела. Аккуратно велась перепис ка, вовремя производились платежи, и там, где это было нужно, Наталья Алексеевна и сама принимала
решения. |
|
|
да |
не |
|
в тебеущерб. |
|
— Веселиться —веселюсь, |
|
||||||
Иногда и |
в |
пользу,—говаривала |
она |
хмурому |
и |
не |
|
довольному Григорию Ивановичу. |
Ревнивый |
муж |
ста |
||||
Слова |
эти |
действовали слабо. |
|||||
рался поглубже уйти в дело. Но легче на душе не становилось. Особенно тяжелы были долгие поездки в Охотск, на постройку трех кораблей.
«Какой |
исход? —задавал себе Шелихов один и тот же |
||||
мучительный вопрос, бывало трясясь верхом по |
|||||
бесконечным |
лесным |
тропинкам, |
болотам и |
горам к |
|
Охотску |
— |
Какой |
исход?.. |
Неужели |
придется |
бросить ее одну в Иркутске на три-четыре года? Ведь это
значит потерять |
ее навсегда... Взять |
с собой?.. Но ведь |
не потащишь же |
ее на аркане. А |
загубить ее жизнь... З |
231
что? За то, что доверилась, отдала свое сердце, юная, неопытная? Да и чем она виновата, что бог сотворил ее веселой и на редкость красивой?»
Не раз приходила мысль взять ее с собой. А как быть, если она откажется, сославшись на невозмож ность оставить без матери малых детей?
Строили корабли на верфи по соседству с Охотском, на знакомой уже реке Урак: здесь было изобилие хорошего корабельного леса. Последние известия оттуда бодрили.
«Зиму, почитай, всю не переставали строить, пото му морозов лютых не было, даже пурга докучала ма ло. К пасхе надеемся все справить. Начинать грузить без вас не полагаем»,— писал из Охотска доверенный Григория Ивановича.
Прочитав письмо, Григорий Иванович в изнеможе нии откинулся на спинку кресла. Наступал момент, которого он так боялся,— решительный разговор с женой.
Держа письмо в руках, он прошел к Наталье Алек сеевне. На коленях у нее сидела Дуняшка. Надувая щеки, девочка разбрызгивала во все стороны жидкую кашку и хохотала, нисколько не боясь притворных уг роз матери. Стараясь не обнаружить своего волнения, Григорий Иванович бросил письмо на стол и стреми тельно ушел к себе. Здесь он раскрыл конторские книги, силясь сосредоточиться, но собраться с мыслями не удавалось...
А перед Натальей Алексеевной в это время стояла помогавшая по хозяйству молодая жена лекаря Бритюкова. На имя Брютиковых секретно пришло письмо от Михайлы Сергеевича Голикова, успевшего вскру жить Наталье Алексеевне голову заманчивыми перспек тивами широкой, веселой жизни в Петербурге.
«Думаю и день и ночь только о Вас,— писал он,— без Вас жизни не чаю, а окружающие подозревают — хочу бежать от долгов. Пускай их думают что хотят, только учредили слежку, чтобы воспрепятствовать моему отъезду. К пасхе рассчитываю быть в Иркутске, если еще не забыла меня, горячо любимая, единст венная. В мыслях осыпаю бесконечными поцелуями. Увезу мою единственную!»
Наталья Алексеевна уткнула пылающее лицо в теп лый животик подхваченной на руки Дуняшки но по-
232
красневшие краешки ушей выдавали ее бедовой пройдо хе Бритюковой. Не обманула Бритюкову ни возня с плачущей Дуняшкой, ни даже сказанное вслух в сто рону: «Вот пристал-то, чудак!..»
Придя |
в себя, с одним скомканным письмом в кар |
||||
мане, |
с |
другим в |
руке, |
Наталья |
Алексеевна |
мужу. |
что |
же, хорошо,— сказала |
она, кладя |
охот |
|
— Ну |
|||||
ское письмо на стол, — значит, к пасхе нам надо гото виться к выезду...— и, видя изумление в расширенных глазах мужа, спросила:—Что ты на меня уставился?
—Ты сказала, нужно готовиться... нам? — смущен но проговорил Шелихов.
—Неужели ты мог предположить, что я останусь здесь одна, без тебя?
Григорий Иванович изумился еще больше и невнятно
пролепетал: |
|
|
|
|
|
— А как же дети? |
к бабушкеТам им... |
будет хо |
|||
— Их |
я |
пристрою |
|||
рошо. |
|
|
|
|
|
Шелихов вскочил и порывисто обнял жену. Ему |
|||||
вдруг стало жалко ее до слез. |
Ведь ты |
на островах по |
|||
— Ну |
и разодолжила... |
||||
гибнешь, ты это понимаешь? |
|
чтоб |
тебе было |
||
— С тобою |
вместе. Понимаю... А |
||||
понятно, прочти вот,— сказала Наталья Алексеевна и протянула мужу скомканное письмо Михайлы Голи кова.
— Видишь,— продолжала она,— нельзя мне здесь оставаться... На каждом шагу приходится изворачи ваться, играть в любовь. Иначе или пропаду, или твое дело погублю. Кто же защитит? Сама? А от сплетен куда денешься? Ты должен понять: другого выхода у меня нет и быть не может. А суровой жизни, опас ностей с тобой не боюсь.
Григорий Иванович не отвечал. Удивленная мол чанием мужа, Наталья Алексеевна понизила голос до шепота и, глотая слезы, добавила:
— Ну а если оставишь — пеняй на себя...
Дружно осуждали знакомые решение Шелихова взять с собой жену.
— Не позволю губить женщину! — стращал его Якобий. — Мало ли чего ты придумаешь!
— Не дело задумал — убьют, каяться будешь.
233
Ругали |
Григория Ивановича в купеческих домах |
|
за черствость, осуждали в |
государственных канцеля |
|
риях за |
рабовладельческие |
замашки... А он еще ни |
когда не видел свою подругу жизни в таком радостном настроении и любовался ее оживлением.
Шумные проводы за тридцать верст и устроенный на славу пикник перед расставанием закончились тем, что назойливые ухаживатели в пьяном угаре, хохоча, без церемонии обнимали и целовали подпоенную креп кими винами и наливками Наталью Алексеевну. А она беспрестанно смеялась, слабо пытаясь отдернуть руки. Когда же удавалось освободить хоть одну, грозила пальцем перед самым носом зарвавшегося любезника.
Распоясавшаяся компания, держа ее высоко на руках, понесла к приготовленному тарантасу. На гла зах потрясенного этим зрелищем мужа Наталья Алек сеевна шутя ерошила волосы и пудреные парики пок лонников.
—Негодяи! — с сердцем сказал Григорий Ивано вич, как только лошади двинулись. — Хороша и ты. Смотрел с омерзением... Позор!
—Понравилось? — спокойно спросила Наталья Алексеевна. — А ведь ты собирался было оставить ме ня здесь одну... Теперь сам видел.
...Три новеньких галиота — «Симеон и Анна», «Три святителя» и «Св. Михаил» — с двумя сотнями смелых людей на борту медленно и осторожно вытягивались из бухты. Было это 16 августа 1783 года. Выйдя на мор ской простор, они тотчас одевались белоснежными парусами и один за другим скрывались из глаз.
Григорий Иванович и Наталья Алексеевна, стоя рядом, не сводили глаз с колокольни охотской церкви — оба были охвачены тревожными раздумьями.
Прощание с берегом вызвало уГригория Ивановича
горделивые |
чувства. |
Он |
думал: «Я начертал план |
||
компании, |
создал |
капитал, |
построил |
эти |
ко |
рабли и сам |
иду искать новых |
земель, чтобы вдунуть |
|||
в них новую жизнь. Вместе со мной плывут две сотни мне доверившихся людей, отдавших мне волю и тяжкий труд, и не только труд, но и жизнь. Велика ответственность, но она становится легче, когда сам чело век уверен в своих начинаниях...»
234