Эти свидетельства Петрова неоценимы для истории города. Пройдут столетия, но имена тех, кто заклады вал Николаевск, всегда будут в памяти народа.
Им, как и всем первопроходцам, было трудно. Они работали от зари до зари: рубили лес, пилили доски, подвозили лес, клали печи.
«Сколько было труда и борьбы с густым лесом, — пишет А. И. Петров,—валежником и пнями на прост ранстве, которое мы заняли. Оно протянулось по реке на 250 сажен и 200 сажен в глубь леса. Нужно было на себе вытаскивать каждое бревно летом на плечах, а зимою на нарте. Нужно было ручными плохими пи лами выпилить каждую доску на потолок и крышу. А сколько мелких поделок: дверей, рам, нарт, исправ ление шлюпок, лодок. Эти же люди делали кирпичи, печи, драли корье и даже косили сено для имевшихся коров и быков. Все это мелочь, но требующая рук, ко торые к тому же зимой шили сапоги, шинели и мун диры...».
Эти мужественные первостроители возвели прис тань, пакгауз, флигели, казармы, часовню и другие по стройки. Побывавший в нем через семь лет М. Бесту жев писал о Николаевске:
«Ежели бы тот, кто был в Николаевске три года назад, приехал сюда, он не узнал бы его. Так переме нился он наружно и во внутреннем составе общества...
Там, где стояли жалкие лачуги для помещения части
офицеров |
и служащих, тогда как другая гнездилась |
по ямам, |
землянкам и палаткам в 39 градусов холода |
и при пургах, заваливающих здесь дома на 3 и 4 са жени снегом, там, где стояли вытащенные баржи вмес то магазинов, где в скромном домике помещалась церковь, где улицы состояли из болот, усеянных пня ми столетних деревьев, потому что все место, занимае мое городом, было непроходимая тайга, где яйцо про давалось по полтиннику серебра, то теперь вы видите стройные, по возможности сухие улицы с канавами, окаймленные красивыми домами, где живет все мор ское народонаселение.
Вы увидите эти магазины перемешанными с от строенными и строящимися домиками между пней срубленных только вековых деревьев, вы пройдете ми мо церкви, приходящей уже к окончанию строитель ства, мимо большого здания, присутственных мест и
435
штаба... потом спуститесь в адмиралтейство, где скле пывают, устраивают и починяют новые и старые желез ные и деревянные пароходы и корпусные суда...» Из свидетельства очевидца видно, что героический труд первооснователей Николаевска увенчался результата ми весьма значительными. Он жил, работал, строил суда, защищал открытое побережье от непрошеных гостей.
В конце пятидесятых годов прошлого века была ос нована Хабаровка, ставшая в наши дни центром все го Приамурья. В 1858 году на обрывистый берег Аму ра пришли солдаты 13 Восточно-Сибирского линейно го батальона во главе с капитаном Я. В. Дьяченко. Ха баровску, в отличие от того же Николаевска, менее по везло, у него не оказалось при закладке летописца. Все, что мы сегодня знаем об основании крупнейшего города на Амуре, собрано буквально в последнее вре мя по крупицам дальневосточным писателем Н. Д. Наволочкиным. Его очерк «Основатель Хабаровска», опубликованный в 1971 году в сборнике «Амур — река подвигов», является, по существу, единственной в сво ем роде работой, наиболее полно рассказывающей о том, как начинался Хабаровск. Прежде всего, Наволочкину удалось восстановить более или менее полно биографию самого основателя города — Я. В. Дьячен ко. Родился он 21 марта 1817 года в Полтавской гу бернии. Пятнадцатилетним был зачислен унтер-офи цером в Тираспольский конноегерский полк. В 1841 го ду в чине штаб-ротмистра «по прошению уволен от службы по болезни». И наконец, почти через десять лет, в 1852 году он возвращается на военную службу и направляется в Сибирь.
Вскоре Дьяченко назначается командиром 13 ли нейного батальона. Этому батальону предстояло стать первооснователем сел и городов на Амуре, заклады вать Благовещенск, станицу Кумарскую и ряд других поселков,
В 1858 году батальон заложил Хабаровку. Город начинался с палаток, где поселились линейцы. Надо полагать, на новом месте линейцам так же было нелег ко начинать стройку, как в Благовещенске или в ста нице Кумарской. Но, несмотря на все сложности, дьяченковцы работали споро. В своих воспоминаниях М. И. Венюков, побывавший в новом поселении, пи
436
сал: «Хабаровка, построенная на превосходном воз вышенном берегу, представляла утешительный вид. Здесь работы под управлением того же Дьяченко, ко торый в прошлом году строил станицу Кумарскую, шли очень успешно, возникали не только дома, но лавки с товарами».
Годом позднее иркутская газета «Амур» напишет о ходе развернувшегося строительства следующие строки: «Батальон этот сплавил на Амур собственное хозяйство... участвовал в сплаве переселенцев, содей ствовал к водворению и домоустройству их, устроил почтовые станции ниже Хабаровки до Горина, выстро ил в Хабаровке для себя казармы, провиантские мага зины, цейхгаузы, помещения для офицеров, и к прошед шей зиме на отведенной ему местности красовалась уже Хабаровка, маленький военный городок, жители которого пользовались некоторыми удобствами». В 1863 году в Хабаровке было уже 167 различных строений. Вокруг утеса солдаты разбили парк.
Побывавший в Хабаровке в то время этнограф С. Максимов писал: «Застроенная исключительно до мами батальонного штаба в виде крупных казарм и мелких домов для семейных, Хабаровка с реки пора жает замечательною оригинальностью постройки и са мого вида... Во всяком случае Хабаровку должны мы отнести к числу лучших, красивейших мест по всему долгому течению Амура и готовы, пожалуй, признать за нею все выгоды и преимущества для того, чтобы се лению этому со временем превратиться в город. Ес тественно, лучшего места для города выбрать трудно, и, вероятно, город и будет тут, если не изменятся на стоящие условия амурских заселений и если будущее Амура будет счастливее настоящего».
Прав оказался в своих предсказаниях Максимов. Сегодня большой город разметнулся вдоль великой реки почти на сорок километров. И его настоящее ока залось куда счастливее, чем прошлое. И поэтому тем более хочется с большим уважением и признатель ностью отнестись к первостроителям Хабаровки — ли нейным солдатам во главе с капитаном Дьяченко. Им, первопроходцам, первооснователям города, будут бла годарны потомки навсегда.
В последующие годы строительство, начатое линей ными солдатами, продолжалось интенсивно. Через три
437
десятилетия после освоения Хабаровка получает ти тул города. Писатель Гарин-Михайловский, посетив ший Хабаровск в конце прошлого века, отмечал в своих путевых записках, что в нем было уже 15 тысяч жителей и что «город продолжает энергично стро иться».
Сегодня, когда мы любуемся величественной пано рамой индустриального Хабаровска, его широкими улицами и высотными домами, прекрасной набереж ной, тенистыми парками, то невольно мысленно пере носимся к пятидесятым годам прошлого столетия, к тем временам, когда город только начинался. Велик был подвиг линейных солдат, упорным трудом кото рых был заложен город, носящий имя великого рус ского первопроходца.
С именами матросов, лейтенанта Н. К. Бошняка и его спутников из Амурской экспедиции, Г. И. Невель ского связано рождение Совгавани. Залив Хаджи, где впоследствии был основан Константиновский пост, по
разил |
этих |
людей своей дикостью и первозданно- |
||
стью. |
Но |
смельчаки-первопроходцы |
из |
отряда |
Н. К. |
Бошняка не испугались этих |
диких |
берегов. |
|
23 мая 1853 года в 180 верстах к югу от Де-Кастри Бошняк со своими спутниками обнаружил закрытую и глубокую бухту. В течение нескольких дней он соста вил первый план залива и познакомился с местными жителями — орочами. Собрав на одном из мысов мест ных жителей, которых насчитывалось не более 60 чело век, Бошняк объявил о присоединении этих мест к Рос сии. Тут же казаки, прибывшие с ним, поставили крест с надписью «Гавань императора Николая, открыта и глазомерно описана лейтенантом Бошняком 23 мая 1853 года на туземной лодке со спутниками казаками Семеном Парфентьевым, Киром Белохвостовым и кре стьянином Иваном Моисеевым». Позже сюда прибыл начальник Амурской экспедиции Невельской. «6 авгу ста 1853 года, — писал Г. И. Невельской,— я вошел в Императорскую Гавань и поставил там пост из восьми человек с урядником во главе. Пост этот я назвал Константиновским, по имени бухты, в которой он был основан. 5 августа я вышел из Императорской Гавани, оставив там на всякий случай 350 пудов муки и кру пы. Унтер-офицеру, оставленному начальником Константиновского поста, приказано было приготовлять
438
лес для зимнего помещения и начать его постройку». Так началось строительство нового русского селе ния на берегу Татарского пролива. Надо сказать, что первый год для строителей оказался тяжелейшим. Су ровый таежный край встретил поселенцев неприветливо, зима оказалась крайне холодной. К ее наступлению не были закончены жилые дома и прочие строения, необ ходимые для зимовки. К тому же осенью в Гавань на
зимовку пришел транспорт «Иртыш».
«Таким образом, — писал впоследствии Бошняк, — по крайности и неожиданно собралось на зимовку в Импе раторскую Гавань вместо 10 человек, как предполага лось, 90 человек и в такое же позднее время года; из них восемь офицеров и штурманов; пришлось нам ду мать думу крепкую. Разделяло нас от прочих това рищей пространство в 500 верст, пустынное и мрачное, без малейшего почти признака жизни; следовательно, помощи нам было ожидать не от кого. Надо было об ходиться собственными средствами, которые были не велики». От холодов, недоедания началась цинга. Она косила людей беспощадно. «Болезнь непонятная,— писал Бошняк Невельскому,—начинается с обыкновен ных цинговых синих пятен или сыпи, потом вдруг пе рейдет в понос, или водяную, или в удушье. Через не сколько дней человека как не бывало».
Так болезнь вырвала из жизни девятнадцать солдат и матросов, почти шестую часть населения поста. Толь ко с приходом по весне корвета «Оливуца» положение в Императорской Гавани изменилось к лучшему. Но новому посту пришлось еще пережить одну трагедию. Развернувшиеся в период Крымской войны на Дальнем Востоке военные действия не миновали и Император ской Гавани. Вторжение англо-французов в воды Тихо го океана заставило моряков готовиться к защите Га вани. На ее берегах возводились укрепления, валы, расставлялись батареи.
Неприятель не знал о существовании этой Гавани. Поэтому она была защитой для русских кораблей, пе ребазирующихся из Петропавловска в Николаевск. Здесь пришвартовался и фрегат «Паллада». Но, опаса ясь, что англо-французы в любой момент могут обна ружить Гавань, решено было затопить «Палладу».
Это и было сделано утром.
Весной в Гавань вошли соединения неприятеля, ог
439