нем из орудий они уничтожили первые постройки Константиновского поста.
Вот в таких невероятно сложных условиях русским людям приходилось основывать города. Сегодня совгаванцы свято чтут подвиги первопоселенцев и строите лей своего города. На месте могил умерших в тяжелую зиму 1859 года поставлен чугунный памятник. Есть памятник и на месте гибели фрегата «Паллада». Но главный памятник первопроходцам — это город Совет ская Гавань с прекрасным портом Ванино.
Таким образом, события, связанные с деятельно стью Невельского и его сподвижников в пятидесятые годы прошлого века, явились началом освоения При амурья и Приморья, имели огромные последствия для развития всего Дальневосточного региона. Как мы уже убедились, они позволили в сравнительно небольшие сроки собрать на огромных пространствах русские по селения, из которых суждено было впоследствии выра сти селам и городам. Так возникли Хабаровск, Нико лаевск, Советская Гавань. Даже легендарный Комсо мольск-на-Амуре, родившийся в славные тридцатые го ды, был заложен на месте села Пермское, первые избы которого срубили переселенцы из Перми. «Пермское се ление Приморской области, Софийского округа, на ле вом берегу Амура, в 352,5 верстах от Хабаровки,— сообщают нам документальные свидетельства, — осно вано переселенцами Пермской губернии в 1860 году».
Вот куда уходят корни легендарного Комсомольска— в героические годы второй половины XIX века, изме нившие весь облик Дальнего Востока, превратившие эти глухие места в плацдарм для его хозяйственного освоения. Кто же герой этой великой эпопеи? Русский крестьянин, солдат, мастеровой.
Начало Владивостоку так же, как и Хабаровску, в 1860 году положили линейные солдаты. После того как в 1854 году адмирал Е. В. Путятин открыл и описал залив Петра Великого и первым составил карту При морского побережья, началось интенсивное его освое ние. На карте побережья появились заливы Ольги, Владимира, Посьета. В 1859 году русскими моряками была открыта замечательная бухта Находка. «Наиболь ший интерес среди этих событий, — говорится в книге «Приморский край», — вызвала бухта, получившая на звание Золотой Рог. Именно сюда 20 июня 1860 года
440
прибыл из Николаевска-на-Амуре военный транспорт «Маньчжур» под командованием капитан-лейтенанта Шефнера. На борту судна находилось 40 солдат. Поло вина из них должна была отправиться в залив Посьета для его охраны, остальные во главе с прапорщиком Комаровым высадились на берег. Так был основан пост Владивосток. В августе того же года корвет «Гридень» доставил во Владивостокский порт новую пар тию людей и грузов».
Удачное географическое положение поста способст вовало тому, что Владивосток стал быстро расти. В своем развитии он довольно скоро обогнал другие города Дальнего Востока, хотя был основан позже Пет- ропавловска-Камчатского, Николаевска-на-Амуре, Бла говещенска, Хабаровска, Охотска.
Писатели, исследователи донесли до наших дней первые страницы биографии Владивостока.
Писатель В. Павчинский в романе «Орлиное гнез до» так воспроизвел незабываемые минуты основания нового поста:
«...И вот наступила торжественная минута подъема флага. Возле мачты выстроились полукругом, лицом к ней, солдаты. Замерла в недвижном строю на палубе «Маньчжура» его команда.
— На флаг, смирно! — торжественно скомандовал Шефнер.
Сверкнув саблей, отсалютовал прапорщик Комаров. И, как бы по взмаху его сабли, медленно и величаво, колеблемое ветром с моря, поднялось на верхушку мачты белое, пересеченное голубым андреевским кре стом полотнище русского военного флотского флага. Точно такое же полотнище взвилось на «Маньчжуре». И тогда нетерпеливо грянул ружейный салют, оглуши тельно пальнули обе привезенные пушки, раздалось троекратное «ура», и стаи вспугнутых птиц выпорхну ли из прохладных зеленых глубин дремучего леса, что встревожимо рос на земле, где более тысячи лет на зад погибло от опустошительных войн могущественное тунгусское царство Бохай — одно из самых цветущих государств на берегу Великого океана. Теперь на этой земле, которая была погружена в долгое безмолвие, обречена на многовековое безлюдье и запустение, на чиналась новая жизнь, и горсточка русских мужиков, одетых в солдатские, вскоробленные от соленого пота
441
рубахи, возвестила о ее пришествии дружным стуком топоров и приветственной пальбой из ружей.
— Была пустыня, стала Россия, — задумчиво ска зал Прохор.—Теперь только топором поспевай тесать.
Комаров сидел на ящике с патронами и писал днев ник. «В августе 1850 года был поставлен военный пост в устье Амура, на мысе Куегда, названный Николаев ским. И вот сегодня, 20 июня 1860 года — через десять лет, — русские солдаты и матросы подняли флаг России на берегу Великого океана, в военном посту Влади восток. Место безлюдное, не тронутое рукой человече ской. Дикая глушь и обиталище непуганого зверья. Но надолго ли? Уже топор свалил первые деревья на поль зу человека. Сия земля разбужена от тысячелетнего сна!..»
Кто-то затянул старую солдатскую песню:
Ты Расея, ты Расея,
Ты расейская земля...
А когда линейный прапорщик, закончив свои запи си, оторвал от тетради глаза, он увидел белые палатки, поставленные неподалеку от высокой стены леса. Они придавали этой местности обжитой вид и выглядели так, будто стояли здесь давным-давно.».
Быстрому росту Владивостока способствовал энтузи азм русских людей, первооснователей новых городов на Дальнем Востоке. Углубляясь в дебри Уссурийской тай ги, исследуя побережье Японского моря, они твердо и прочно становились на берегах Тихого океана.
Энергия и труд русского народа сотворили чудеса. Новые города и селения на Дальнем Востоке рож
дались трудно. В монографии Н. Кабузана «Как засе лялся Дальний Восток», к которой мы не раз уже об ращались, скрупулезно подсчитано, сколько крестьян ских семей, когда, откуда пришли на дальневосточ ные земли. Как известно, статистика беспристрастна. Она не может заменить живого человеческого доку мента — воспоминаний, песни, сказания.
Песни и частушки очень верно и эмоционально вы ражают все величие и трагедию первопроходческой жизни.
Мы по Шилке плыли, Много горя видели, По Амуру проплывали — Еще больше повидали.
442
Чем вызывались горькие страдания первопроход цев? Прежде всего суровыми условиями края, куда они прибывали. Эпидемии, наводнения, засухи, пожа ры были постоянными спутниками первых жителей Приамурья. Давил на первопоселенцев и социальный гнет. В казачьих станицах властвовали станичные ата маны, зажиточная верхушка казачества, захватившая самые плодородные земли, пастбища, рыболовные угодья. В селениях бедняки страдали от притеснения кулаков, духовенства, произвола царской администра ции. Все это отразилось в амурском фольклоре, кото рый бережно собрал и научно обработал доктор фило логических наук Л. Е. Элиасов со своими учениками. Для полноты характеристики положения переселен цев Приамурья обратимся к некоторым рассказам и преданиям очевидцев, которые были записаны участ никами экспедиции Элиасова.
«Мой дед Ануфрий Захаров с самим генералом Невельским сюда на Амур пришел. Привезли деда с семьей со товарищами на берег Амура, высадили и сказали: «Вот здесь жить будете. Ни вправо шаг, ни влево сажени делать не надо. Тут ваше место».
— А как же здесь жить будем? — спрашивает мой дед. Казак он был не из последних, сам Муравьев его знал. Казачий начальник ему отвечает:
— Тебя привезли и радуйся, а как дальше тут жить — дело твое. Не хочешь умирать, так найдешь себе пропитание.
И искали, устраивали.
Из бревен от плотов землянок понаделали, хоть впроголодь, но зиму пережили. Весной голод начался, никто хлеба не подбросил, царь все старался только людей посылать. Мор пошел, да такой, что хоронить некому было. Дед мой выжил, он охотником фартовым значился у казаков, со зверями на своем языке бол тать мог. Но как бы тайга человека ни кормила, на одном зверобойном промысле не проживешь, русскому человеку хлеб надо».
Этот бесхитростный рассказ, записанный от внука одного из первопроходцев Матвея Логиновича Захаро ва, отражает истинное положение крестьян, прибывших на берег Амура. И вот, несмотря на тяжелейшие усло вия жизни, сумели все-таки выстоять первопроходцы на приамурской земле.
443
Строители дорог
Первым поселенцам Дальнего Востока приходилось добираться из центра России до места более трех лет. Так было в течение долгих лет, вплоть до строитель ства Великого Сибирского пути.
«Великая сибирская дорога,— писал В. И. Ленин,— (великая не только по своей длине, но и по безмерно му грабежу строителями казенных денег, по безмерной эксплуатации строивших ее рабочих) открывала Си бирь для капитализма».
Особенно было сложным строительство дальневос точного участка Транссиба. Болота и топи, многочис ленные, большие и малые реки Забайкалья и Приаму рья — все это пришлось преодолевать мужественным строителям стальной магистрали. Участок от Владивос тока до Хабаровска, начавший строиться в 1891 году, проходил по сильно пересеченной местности. Бытовые условия были крайне тяжелые, медицинская помощь от сутствовала. Среди рабочих была большая смертность.
Еще труднее давалась прокладка железнодорожной колеи от станции Куегда до Хабаровска. Здесь почти повсеместно расстилалась глухая тайга. Горные цепи, бесконечные мари вставали на пути строителей. Если в Сибири неподалеку от строящейся дороги прошел Великий Сибирский тракт, то здесь после Благовещен ска его заменила «амурская колесуха».
О ней также нельзя не сказать, коль мы ведем рас сказ о подвиге русских первопроходцев на дальневос точной земле. «Амурская колесуха» — это дорога, по строенная уголовными и политическими заключенными, которых немало было в предреволюционной России. «До 1905 года, — вспоминает бывший политкаторжа нин Андрей Соболь, впоследствии известный русский писатель, — на «колесуху» посылали только уголовни ков, а с пятого года стали направлять туда и полити ческих. В верхах сочли это, по-видимому, разумным и целесообразным, и поплелись на «колесуху» рабочие, студенты, учителя, статистики. Быстро политические заполняли «колесуху», к длинной цепи непрерывных страданий прибавилось еще одно, новое звено». В своих воспоминаниях А. Соболь рисует яркую картину без мерного по жестокости эксплуатации арестантского труда на «колесухе».
444