С. МАКСИМОВ
«КОМУ МАТЬ, КОМУ — МАЧЕХА»
(глава из книги «На Востоке»)
...На этой-то именно местности Приамурского края остановились и поселены те переселенцы из пяти вели корусских губерний, за судьбою которых мы следили в начале этой статьи по официальным данным. Просле дим далее за ними по нашим личным наблюдениям и соображениям.
В конце августа и в начале сентября все эти пере селенцы были уже, как известно, на местах своего вод ворения.
Наступила суровая осень, хотя и стоял август месяц далеко еще не в последних своих числах. Дожди и ту маны вступили в свои права и мрачили перед ними ок рестность. Бог весть какими безутешными и бесприветными являлись они всем нам на ту пору. Мы поднима лись вверх и в обратный путь на легком и небольшом казенном пароходе, у которого на этот раз было назва ние «Онон».
Пароход бросил якорь. Мы вышли на берег. Толпа крестьян и ребятишек окружила нас. Оказались пере селенцы. Из какой губернии? Из Тамбовской.
Мы видим на берегу целую поленницу белых мешков и спрашиваем. Оказался провиант, выданный пере селенцам; в мешках — мука. Хороша ли?
—Шибко подмочена: солоделая.
—Квас, стало быть, хорошо варить! — заметил ка кой-то остряк.
—Хорошо и квас, — отвечал один из толпы, — а хо рошо и так ее бросить; никуда эта мука негодящая. Мы эдакой — на родине-то своей и телятам не месили.
—Дожди теперь идут, а она у вас загнила вся, черви завелись. Отчего мешки у вас ничем не покрыты?
—Нам и себя-то покрыть нечем, а об мешках с мукой нам и думать не приходится.
Осмотрелись мы: слова мужичка были справедливы.
—По четыре недели рубах не снимаем — обноси-
лись.
—Нехорошие места на вашу долю выпали...
—Такие нехорошие, что кабы знали, так и не сни мались совсем: на родине не в пример было лучше.
450
Есть же на Амуре-то этом места хорошие. Просились мы под городом Благовещенском, сюда поближе: не вышло разрешения. Сюда, сказали, разрешение вам.
—Пытались просить у начальства.
—Вон там, по Уссуре-реке важные места, сказы
вают.
—Ну да вон и повыше-то места маленько получше же этих.
—Нет, знать хорошие-то места не про нас пасли; много, братцы, хороших местов на свете: да не наши места-то эти.
И заговорили. Заговорили переселенцы все вдруг, как любит говорить русский человек, когда затронет все сердца один общий интерес и накипит на этих сердцах невзгода и недовольство и когда нет русскому человеку никакого другого исхода, кроме этих торопливых и не довольных разговоров.
«Хоть в разговорах-то и жалобах этих, — думает он, — разведу я свое горе и уложу расходившееся серд це, благо наскочит на меня живой человек, который ме ня слушает, а может быть, и сочувствует мне, а может быть, и поможет мне».
— Места нам выпали такие, что, кажись, хуже их
инет на Амуре; все болота либо глина.
—Просились бы на другие!—вырвалось замечание
увсех нас в одно слово; тем более, что все мы видели, что крестьян действительно высадили на болото. Мы брели по грязи, по болотной мокроте и кочкам. Эти бо лотные кочки шли дальше, шли под гору, шли вдоль реки. Нам сделалось грустно за переселенцев; мы виде ли насущное горе их и были не в силах помочь им. Пе реселенцы говорили нам:
—Решено, слышь, так, чтобы нас-де уж не снимать
сэтого места: такая-де судьба наша. Для того тут, слышь, и столб поставлен, а столб-де этот мы не стави ли. Просили мы: «Позвольте, мол, хоть на пригорочек вон этот выселиться!» — «Это-де можно!»
—Да и на горе-то этой, братцы, все глина; ходил я
утрясь, да чуть сапогов там не оставил.
— Горе наше великое, а жалобу принести некому. Всякой сказывает: «не мое дело». Не похлопочет ли как ваша милость. Сделайте, господа, великую божес
кую милость!
Но мы тогда могли только сочувствовать этому
15* |
451 |
горю; может, теперь занести этот факт на эту страни цу нашего скромного рассказа и оказать имеющему уши слышати, что безнадежное место водворения там бовских переселенцев называлось тогда — шестой ста нок.
Заходили мы потом и во все другие станки: и все эти переселенческие становища-лагеря, словно сгово рясь, вели один и тот же мотив с незначительными толь ко вариациями. Общий характер — недовольство и без денежность; в частности — со стороны одних желание совершенно переменить место, хотя бы даже вдалеке от настоящего, и со стороны других стремления более ограниченные, именно отыскать место посуше, но зато и поближе. Нам хвалили два места, как лучшие и бо лее удобные, но одно из них (Горинское) оказалось только возвышенным, но мокрым как на первый про езд наш, так и на второй, обратный. Второе место, так называемый первый станок, имело преимущество пред другими только в том отношении, что было ближе к срединному пункту, какова, например, Хабаровка.
Вообще же в деле размещения переселенцев нас по разили следующие крайности и случайности. Зачем было везти переселенцев именно на эти места, в вер ховья Амура? Нет нужды, по нашему крайнему разу мению, селить казаков именно только в тех пунктах, которым могут угрожать маньчжурские нападения. К тому же немного надо жить с казаком, чтобы знать, что если лягут перед казаком соблазном лес и поле, он скорее возьмется за ружье, чем за соху; а это сделать ему было бы так же легко и в низовьях Амура, как де лал он это на Аргуни, делал на Шилке, делает теперь в верховьях Амура. У амурского казака вот уже четвер тый год хозяйство плохо ведется и до сих пор не заве лось ничего. Не затем же, чтобы ничего не делать, шел сюда великорусский переселенец почти десять тысяч верст и просился на Барабе, просился на Братской степи, приговаривался к местам по Шилке и вымаливал себе места на Амуре между реками Уссури и Зеей. Он долгими путевыми страданиями, начатыми разлукой с родиной и родными, выслуживал себе право на лучшую участь, чем та, какую он несет теперь. Расселенные между казаками конного полка и казаками пеших ба тальонов (уссурийского и амурского), великорусские переселенцы внесли бы живую силу, которой отчасти
452
недостает казакам забайкальским. Сопоставленные обок в одни и те же условия, они бы не затруднились во многом: казак нашел бы работника, крестьянин — друга, у которого встретил бы если не помощь, то совет. Что же теперь найдет ничего не имущий крестья нин у соседа-гольда или гиляка, когда этот самый гольд и гиляк умрут с голоду, если в Амур придет мало рыбы, напуганной и разогнанной казенными и частными пароходами, которые, говорят, увеличивают ся в количестве? Каким образом установит крестьянин свои отношения и чем скрепит свою дружбу с соседомгиляком (несмотря на всю дешевизну приобретения этой дружбы), когда он сам получил только казенный паек в обрез, не имеет своего поля и даже не успел за сеять огорода табаком? Друг от друга крестьяне отда лены на большие расстояния, из которых самое мень шее 35 верст и самое большее 100 с лишком. Да и не когда им теперь устанавливать сношения и заводить заветную хлеб-соль с соседями: все около себя они обя заны обряжать личным усиленным и тяжелым трудом. Казна дала им немного, почти ничего.
Заготовленные для переселенцев дома крайне плохи и притом в таком небольшом количестве, что в них при нуждены были поместиться на предстоявшую зиму пять-шесть семей. Дома эти, или лучше деревянные срубы, строены были линейными солдатами, по казен ному наряду, на срок и к спеху: стало быть, вышли дурны, неблагонадежны. Углы этих изб приложены на глаз и на авось: пазы вышли неровные и законопачены были ветошью (прошлогодней травой), которая летом высохнет на солнце и превратится в пыль; пыль эту вы дуют и унесут в лес крепкие ветры или вымочат в грязь осенние дожди. На многих домах успели настлать один только потолок и то кое-как: на редком из них были сделаны крыши; в редком сложены печи, вставлены ра мы; в немногих из рам врезаны стекла — дорогой, ред кий продукт бесстекольной Сибири. Равным образом переселенцы получили очень мало железа, да и то, ко торое было им выдано, оказалось дурного качества. Приготовленное на казенном Петровском заводе, оно было плохо прокатано; топоры и заступы очень скоро расплющивались и становились негодными, редкие сошники годились на какое-нибудь употребление; жа лобы на полученное железо и просьбы о замене его
453
новым были повсеместны. Переселенцы готовы были купить железо, но купить было негде. Восточная Си бирь, несмотря на существование двух больших казен
ных заводов |
и |
на избыток и изобилие железных руд, |
до сих пор |
так |
же нуждается крепко в железе, как и |
в стекле и во всех мануфактурных изделиях. Положе ние переселенцев и в этих отношениях также безнадеж но.
Безнадежно это положение особенно еще в том важ ном отношении, что начальство упустило из виду сле дующее главное обстоятельство. Россия дала для Аму ра переселенцев из двух совершенно различных и диаметрально противоположных местностей: жителей степных пространств, с одной стороны (каковы: там бовские, орловские и воронежские крестьяне), и жите лей лесной полосы России (каковы крестьяне Вятской губернии). Все они без предусмотрительности и без различия поселены были—как мы уже выше сказа ли — в лесной, тайговой полосе местности Приамурья. Степняк, редко имеющий дело с топором и получаю щий все деревянные изделия (каковы, например, вед ра, кадки и даже оконные рамы) из ближайших север ных губерний (какова, например, Владимирская), за труднится, растеряется и ничего не сделает без приме ра и указания в лесных местах, хотя бы даже и этого Амура. Гигантские работы расчистки лесов и приготов ления новей—для него дело непривычное и больше чем несподручное. Он уже и теперь сидит у реки и ждет погоды; ждет и обдумывает, может быть, в край нем случае бросится на сподручный промысел: на зиму в извоз (благо есть лошади), на лето — на промысел лесного зверя или на мелкое торгашество около голь дов, ради соболей и белки. И не вправе мы пенять на переселенцев впоследствии, если они от хлебопаше ства перейдут к какому-нибудь городовому промыслу и забудут о земле и плуге, родных и привычных для них сыздетства. Всякая насилованная мера ведет за собой неизбежную путаницу, никогда не достигает успешных результатов не только вначале, но и далеко впослед ствии. Пример тот же Амур, да и сотни других самых новых и самых свежих, и притом в самой России. Мы не будем распространяться об них ради крайней из вестности фактов, совершающихся у нас ежедневно пе ред глазами. Степняк едва ли останется в амурских
454