России, кредит расхваленного Амура — к сожалению — должен упасть, и мы можем пока остановиться только на одном предположении, что из множества желающих переселения найдется часть и туда, хотя уже, конечно, и значительно меньшая.
Высказанная Журналом мин. госуд. имущ. мысль о всегдашней готовности русского народа к переселени ям найдет себе значительную долю оправдания в раз работке вопроса о так называемом бродяжничестве. Во прос этот один из главных и существенных вопросов во всей русской истории.
Расстаемся с Амуром ради соседнего с ним океана и с тем, однако ж, чтобы снова вернуться на тот же Амур.
Н. М. ПРЖЕВАЛЬСКИЙ
НА ДАЛЕКИХ РЕКАХ
(главы из книги «Путешествие в Уссурийском крае»)
Дорог и памятен для каждого человека тот день, в который осуществляются его заветные стремления, ког да после долгих препятствий он видит наконец дости жение цели, давно желанной.
Таким незабываемым днем было для меня 26 мая 1867 года, когда, получив служебную командировку в Уссурийский край и наскоро запасшись всем необходи мым для предстоящего путешествия, я выехал из Ир кутска по дороге, ведущей к озеру Байкал и далее че рез все Забайкалье к Амуру.
Миновав небольшое расстояние между Иркутском и Байкалом, я вскоре увидел перед собою громадную вод ную гладь этого озера, обставленного высокими гора ми, на вершине которых еще виднелся местами лежа щий снег.
Летнее сообщение через Байкал в то время выпол нялось двумя частными купеческими пароходами.
На одном из таких пароходов перебрался и я на противоположную сторону Байкала и тотчас же отпра вился на почтовых лошадях в дальнейший путь.
Дружно понеслась лихая тройка, и быстро стали мелькать различные ландшафты: горы, речки, долины, русские деревни, бурятские улусы... Без остановок, в несколько дней проехал я больше тысячи километров
460
поперек всего Забайкалья до селения Сретенского на реке Шилке, откуда уже начинается пароходное сооб щение с Амуром.
Местность на всем протяжении носит гористый ха рактер, то дикий и угрюмый — там, где горы покрыты дремучими, преимущественно хвойными лесами, то бо лее смягченный — там, где расстилаются безлесые степ ные пространства. Последние преобладают в восточной части Забайкалья, по Ингоде, Аргуни и, наконец, по Шилке.
В таких степных местностях, представляющих на каждом шагу превосходные пастбища, весьма обширно развито всякое скотоводство как у наших русских кресть ян и казаков, так и у кочевых народов — бурят, извест ных в здешних местах под именем братских.
Однако Забайкалье произвело на меня не совсем благоприятное впечатление. Суровый континентальный климат давал вполне знать о себе, и, несмотря на конец мая, по ночам бывало так холодно, что я едва мог со греться в полушубке, а на рассвете 30 мая даже уда рил небольшой мороз, и земля по низменным местам покрылась инеем.
Растительная жизнь также еще мало была разви та: деревья и кустарники не вполне развернули свои листья, а трава на песчаной и частью глинистой почве степей едва поднималась на вершок и почти вовсе не прикрывала грязно-серого грунта.
С большой отрадой останавливался взор на плодо родных долинах рек Селенги, Уды, Кыргылея и других, которые уже были покрыты яркой зеленью и пестрым ковром весенних цветов, преимущественно лютика и синего касатика.
Даже птиц по дороге встречалось сравнительно не много, так как время весеннего пролета уже прошло, а оставшиеся по большей части сидели на яйцах.
Только кое-где важно прохаживался одинокий жу равль или бегали небольшие стада дроф, а на озерах плавали утки различных пород. Иногда раздавался звонкий голос лебедя-кликуна; знакомый европейский певец, жаворонок, заливался в вышине своей звонкой трелью и сильно оживлял ею безмолвные степи.
С перевалом за Яблоновый хребет, главный кряж которого проходит недалеко от города Читы и имеет здесь до 1200 метров высоты над уровнем моря, харак
461
тер местности несколько изменился; она сделалась бо лее открытой, степной.
Вместе с тем и самый климат стал как будто теп лее, так что на живописных берегах Ингоды были уже в полном цвету боярка, шиповник, черемуха, яблоня, а по лугам красовались касатик, лютик, лапчатка, оду ванчик, первоцвет и другие весенние цветы.
Из животного царства характерны для этой степной западной части Забайкалья байбаки, или, по-местному, тарабаганы, небольшие зверьки из отряда грызунов, живущие в норах.
Впрочем, большую часть дня, в особенности утро и вечер, эти зверьки проводят на поверхности земли, до бывая себе пищу или просто греясь на солнце возле сво их нор. Застигнутый врасплох, тарабаган пускается бе жать что есть духу к своей норе и останавливается толь ко у ее отверстия, где считает себя в полной безопасно сти. Если предмет, возбудивший его страх, например человек или собака, находится еще не слишком близко, то крайне любопытный зверек обыкновенно не прячется в нору, но с удивлением рассматривает своего неприя теля.
Часто он становится при этом на задние лапы и под пускает к себе человека шагов на сто; убить его в та ком положении пулей из штуцера для хорошего стрелка довольно легко. Однако смертельно раненный тараба ган обыкновенно успевает заползти в свою нору, откуда его можно только откопать.
Русские вовсе не охотятся за тарабаганами, но буряты и тунгусы промышляют их ради мяса и жира, которого осенью старый самец дает по 2 килограмма.
Добывание тарабаганов производится различными способами: их стреляют из ружей, ловят в петли, нако нец, откапывают поздней осенью из нор, где они преда ются зимней спячке. Откапывание— дело нелегкое; но ры у тарабаганов очень глубокие и на большое рассто яние идут извилисто под землей. Зато, напав на целое общество, промышленник сразу собирает иногда до двадцати зверьков.
***
Утром 5 июня я приехал в селение Сретенское. Здесь нужно было прождать несколько дней, так как пароход не мог отойти из-за мелководья Шилки. Сретенское —
462
крайний пункт, откуда отправляются пароходы, плава ющие по Амуру.
В Сретенском устроена гавань починки и зимовки пароходов,
Водное сообщение по Амуру производится двадцатью четырьмя паровыми судами, но это сообщение далеко нельзя назвать скорым и удобным. Определенных, пра вильных рейсов не существует до сих пор.
Пассажиры волей или неволей должны иногда си деть здесь недели две-три в ожидании отходящего па рохода. Если число пассажиров велико, то они помеща ются как попало: кто в каюте, набитой народом, как сельди в бочке, а кто и на палубе, под открытым небом.
Пароходство в Сретенском начинается, как только Шилка очистится ото льда, обыкновенно после апреля или в начале мая, и оканчивается в начале октября, то есть продолжается пять месяцев.
Большой помехой пароходству служит мелководье Шилки. При малой глубине и очень быстром течении плавание здесь довольно опасно, и пароходы иногда са дятся на мель; даже получаются пробоины.
Последнее удовольствие суждено было испытать и мне, когда наконец 9 июня пароход вышел из Сретен ского и направился вниз по Шилке. Не успели мы отой ти и сотни километров, как пароход налетел с размаху на камень, получил огромную пробоину в подводной части и должен был остановиться для починки на Шилкинском заводе.
Между тем вода в Шилке начала опять убывать. Па роход после починки мог простоять здесь долгое время; поэтому я решился ехать дальше на лодке.
Пригласив с собой одного из пассажиров, ехавшего на пароходе, и уложив кое-как свои вещи на утлой ладье, мы пустились вниз по реке. Признаюсь, я был от части рад такому случаю. Путешествуя в лодке, я мог располагать своим временем и ближе познакомиться с местностями, по которым проезжал.
На всем двухсоткилометровом протяжении берега Шилки носят дикий, мрачный характер. Сжатая в одно русло шириной 150—200 метров, река быстро стремится между горами, которые часто вдвигаются в нее голыми отвесными утесами и только изредка образуют неширо кие пади и долины.
Горы покрыты хвойными лесами, состоящими из сос-
463
ны и лиственницы, а в иных местах, в особенности на россыпях, то есть рассыпавшихся от выветривания гор ных породах, совершенно обнажены.
Хотя животная жизнь в здешних горных лесах очень обильна и в них водится множество различных зверей (медведей, сохатых, изюбров, белок, кабарги и отчасти соболей), но все-таки эти леса, как вообще сибирская тайга, характеризуются могильной тишиной и произво дят на непривычного человека мрачное, подавляющее впечатление. Даже певчую птицу можно услышать толь ко изредка. Как будто птица боится петь в этой пу стыне.
Остановишься, бывало, в таком лесу, прислушаешь ся — ни малейший звук не нарушает тишины. Разве только изредка стукнет дятел или прожужжит насеко мое и улетит неизвестно куда. Столетние деревья угрю мо смотрят кругом, густое мелколесье и гниющие пни затрудняют путь на каждом шагу и дают живо чувство вать, что находишься в лесах девственных, до которых не коснулась рука человека...
Замечательно, что, несмотря на середину июня, по берегам Шилки иногда еще попадался лед, пластами метров полтораста длиной, при толщине около метра. Гребцы-казаки говорили мне, что тут можно встретить лед до начала июля.
Во время плавания нам везде попадались различные птицы: кулики, утки, чомги, цапли, черные аисты. Как страстный охотник, я не мог утерпеть, чтобы не вы стрелить в ту или другую из них.
Остановки из-за моей охоты задерживали скорость езды; мой товарищ-пассажир сто раз каялся, что по ехал со мной. Я сам себе давал обещание не вылезать из лодки и не ходить в сторону, но через какой-нибудь час вновь замечал орла или аиста, и вновь повторя лась та же история.
Однажды мне посчастливилось убить кабаргу, кото рая переплывала через Шилку. Вообще кабарги здесь очень много по скалистым утесам и каменистым россы пям в горах, но это зверь весьма чуткий и осторожный, так что убить его очень трудно.
Местные жители устраивают в лесах завалы из ва лежника, оставляя в них метров через сто проходы, в которых настораживаются бревна. Встречая на своем пути такой завал, кабарга идет вдоль него, пока не най
464