Материал: Khrestomatia_po_istorii_Dalnego_Vostoka_Kniga_1

Сама Уссури в нижнем течении разбивается на мно­ жество рукавов, или «проток», которые образуют боль­ шие и маленькие острова. У островов, невысоко подня­ тых над водой, болотистая почва со множеством нанос­

ного лесса. Они всегда сплошь покрыты тальником. Среднее течение Уссури (от устья Норы) характери­

зуется обилием гор, которые следуют по обоим берегам реки и часто подходят к ней то пологими скатами, то крутыми и отвесными утесами.

Выше устья реки Иман Уссури имеет не больше 320 метров ширины и чем дальше вверх, тем больше и больше делается скромной рекой, так что при впадении Даубихе суживается метров до ста пятидесяти.

С уменьшением ширины теряется и глубина реки, особенно выше Сунгачи, где в малую воду во многих местах глубина бывает не более 80—90 сантиметров. Незначительная глубина при быстром течении чрезвы­ чайно затрудняет движение даже самых небольших па­ роходов; хорошее плаванье по Уссури может произво­ диться только от ее устья до впадения реки Сунгачи, которая приносит воды озера Ханка.

На правом берегу Верхней Уссури преобладают рав­ нины, поросшие редким лесом, а на левом берегу — бо­ лотистые низменности, которые идут непрерывно до са­ мого озера Ханка.

***

Во время следования в лодке, что происходило край­ не медленно против быстрого течения, мы с товарищем обыкновенно шли берегом, собирали растения и стреля­ ли в попадавшихся птиц. То и другое сильно замедля­ ло движение вперед и невообразимо несносно было для гребцов-казаков, которые на подобного рода занятия смотрели как на глупость и ребячество. Одни из них, более флегматичные, постоянно презрительно относи­ лись к моим птицам и травам; другие же, думая, что собираемые растения какие-нибудь особенно ценные, но только они не знают в них толку, просили открыть им свой секрет. Станичные писаря и старшины, как люди более образованные, зачастую лезли с вопросами вроде таких: «Какие вы это, ваше благородие, климаты со­

ставляете?» Про ботаника Максимовича, который был на Уссу­

ри в 1860 году, казаки помнят до сих пор и часто у меня

475

спрашивали: «Кто такой он был, полковник или нет?» В станице Буссе, на Верхней Уссури, мне случилось ос­ тановиться на той же самой квартире, где жил Макси­ мович, и когда я спросил про него хозяйку, то она от­ ветила: «Жил-то он у нас, да бог его знает, был какой-то травник». — «Что же он здесь делал?» — «Травы соби­ рал и сушил, зверьков и птичек разных набивал, даже ловил мышей, козявок и червяков — одно слово, гнус всякий».

Оставим всю эту пошлость и перейдем к прерванному рассказу.

Чуть свет обыкновенно вставал я и, наскоро напив­ шись чаю, пускался в путь. В хорошие дни утро бывало тихое, безоблачное. Уссури гладка, как озеро, и только кое-где всплеснувшаяся рыба взволнует на минуту по­ верхность воды. Природа давно уже проснулась, и бес­ покойные крачки снуют везде по реке, часто бросаясь на воду, чтобы схватить замеченную рыбу. Серые цап­ ли важно расхаживают по берегу, мелкие кулички про­ ворно бегают по песчаным откосам, а многочисленные стада уток перелетают с одной стороны реки на другую. Голубые сороки и крикуны, каждые своим стадом, не умолкая кричат по островам, где начинает теперь по­ спевать любимая их ягода — черемуха. Из ближайшего леса доносится голос китайской иволги, которая больше, красивее, да и свистит погромче нашей, европейской.

То там, то здесь украдкой мелькает какой-нибудь хищник, а высоко в воздухе носится большой стриж; он то поднимается к облакам, так что его почти не вид­ но, то, мелькнув как молния, опускается до поверхности реки, чтобы схватить мотылька. Этот превосходный ле­ тун едва ли имеет соперника в быстроте; даже хищный сокол и тот не может поймать его. Я видел во время осеннего пролета стрижей, как целые стада их проноси­ лись возле сидящего на вершине сухого дерева чегло­ ка, но он и не подумал наброситься, зная, что не дог­ нать ему этого чудесного летуна.

Вплываем в узкую протоку, берега которой обросли, как стеной, зелеными густыми ивами, и перед нами яв­ ляется небольшая робкая цапля или голубой зиморо­ док. Он сидит как истукан на сухом вьющемся над во­ дою суку дерева и выжидает мелких рыбок, свою един­ ственную пищу, но, встревоженный нашим появлением, поспешно улетает прочь.

476

Поднимается выше солнце, наступает жара, и утрен­ ние голоса смолкают; зато оживает мир насекомых, и множество бабочек порхает на песчаных берегах реки, Между ними, бесспорно, самая замечательная по своей красоте — осторожная, в ладонь величиной и превос­ ходного голубого цвета с различными оттенками. Но вместе с бабочками появляются тучи мучающих насе­ комых, которые в тихие дни не прекращают своих на­ падений в течение целых суток и только сменяют друг друга. Комары, мошки, оводы являются летом в Уссу­ рийском крае в бесчисленном множестве. Кто не видал их собственными глазами и не испытал на себе всей му­ ки от этих насекомых, тому трудно даже составить об этом понятие.

Без всякого преувеличения могу сказать, что если в тихий пасмурный день идти по высокой траве уссурий­ ского луга, то тучи этих насекомых можно уподобить разве только снежным хлопьям сильной метели, которая обдает вас со всех сторон. Ни днем ни ночью прокля­ тые насекомые не дают покоя ни человеку, ни живот­ ным, и слишком мало заботится о себе тот, кто вздума­ ет без дымокура присесть на уссурийском лугу.

Дневной жар сменяет прохладный вечер. Надо поду­ мать об остановке, чтобы просушить собранные расте­ ния, сделать чучело-другое птиц и набросать заметки обо всем виденном в течение дня. Выбрав где-нибудь сухой песчаный берег, я приказывал людке причали­ вать к нему и объявлял, что здесь останемся ночевать.

Живо устраивался бивак, разводился костер, и мы с товарищем принимались за свои работы, а наши солдаты варили чай и незатейливый ужин.

Говорят, что голод — самый лучший повар, и с этим, конечно, согласится всякий, кому хотя немного удава­ лось вести странничью жизнь, дышать свободным воз­ духом лесов и полей...

Между тем заходит солнце, сумерки ложатся доволь­ но быстро, и в наступающей темноте начинают мель­ кать, как звездочки, сверкающие насекомые, а тысячи ночных бабочек слетаются на свет костра; понемногу замолкают дневные пташки, только однообразно посту­ кивает японский козодой да с ближайшего болота до­ носится дребезжащий, похожий на барабанную трель, голос водяной курочки, вперемежку с которым разда­ ется свист камышевки, лучшей из всех здешних певиц.

477

Наконец мало-помалу смолкают все голоса и насту­ пает полная тишина; изредка всплеснет рыба или вы­ крикнет ночная птица...

Окончив, иногда уже поздно ночью, свои работы, мы ложились тут же у костра и, несмотря на несносных ко­ маров, скоро засыпали самым крепким сном. Утренний

холод обыкновенно заставлял просыпаться на восходе солнца и спешить в дальнейший путь.

Так проводили мы дни своего плавания по Уссури. К несчастью, частые и сильные дожди много мешали успешному ходу путешествия и принуждали в такое вре­ мя ночевать в станицах, чтобы хотя во время ночи об­ сушить и себя и собранные коллекции.

К. М. СТАНЮКОВИЧ

ПИСЬМА

(литературный архив)

8 января 1862 года 8 часов пополудни. Чтобы тебе дать понятие об той стороне, куда меня занесла судьба и где между прочим предполагается главный южный порт Вост(очного) океана — я выпишу тебе несколько строк из моего дневника.

6 января Утром, часов в шесть, когда еще на дворе было тем­

но, а ветер завывал немилосердно, вбежал к нам в ком­ нату фельдфебель Бородин с криком «несчасть, В(аше) Благородие». Я и Бурачек (Лейт(енант), начальник пор­ та) проснулись, зажгли свечку и увидели Бородина бледного, всего в снегу... Оказалось, что тигр удавил трех его лошадей. Ночью он, т. е. тигр, перебрался через соломенную крышу скотного двора и заел трех лоша­ дей, сложив их в кучу... Люди, ночевавшие в доме фельдфебеля, услышав шум в конюшне, бросились туда, но отскочили в ужасе, увидев тигра, который тем же путем пробирался из конюшни. Скоро он ушел в лес. Вследствие этого происшествия Бурачек отдал прика­ зание часовым на посту стоять с заряженными ружьями. Я ходил смотреть мертвых лошадей; у всех трех пере­ едены горла, а мясо у ног изорвано. По забору видна кровь. По следам тигра тоже.

Сегодня же вечером часов в 7 часовой, стоявший у магазина, на берегу залива, крикнул отчаянным голо­

478

сом и, когда сбежались солдаты, он объявил, что тигр пробежал по льду бухты, в расстоянии от часового не более 10 саженей, но что он боялся стрелять. Бурачек велел зарядить орудие гранатой и выстрелить в горы, чтоб напугать этого опасного соседа... Только что выст­ релил, как прибежал из лазарета (лазарет в версте от нашего дома) матрос и сказал, что тигр утащил нашу с Бурачком свинью из хлева и понес в горы... Жаль бед­ ную, она была беременная. Тигр лишил нас нескольких поросенков с кашей. В ночь прапор(щик) Меньчук от­ правился с тремя солдатами в дом Бородина к задушен­ ным лошадям ждать тигра. Охота опасная.

7 янв(аря)

Тигр не приходил. А по вечерам теперь ходить опас­ но не только далеко, но даже и за двери нашего дома, потому что были примеры, что у жителей из дому уно­ сили животных. Меньчук предлагает вечером идти в за­ саду, в дом Бородина, но я не пойду; к чему рисковать жизнью даром. Мне 19 лет, а ему 50 — разница ведь большая.

8 января «Тигр ночевал в 100 шагах от нашего дома около

магазина, где стоял часовой. Я ходил смотреть логови­ ще, где он лежал. След его лапы в длину один фут, а в ширину дюйма четыре. Видно, он подбирался к скотно­ му двору... Собаки эту ночь и не лаяли, а жали хвосты, собирались в кучу и выли, чуя чудовище. Солдаты пос­ ле зари без ружей не выходят из казармы...»

Только что я дописал эти строки из моего дневника, моя дорогая Лиза, как вбежал Мартын и сказал, что тигр у бани (это 100 шаг(ов) от казармы). Раздались три выстрела; тигр ушел. Вот, мой друг, куда занесло меня после Петербурга. И к пользе, потому что навык к опасностям не лишен для людей. Теперь я понимаю, что можно жить спокойно, как живут в Индии, и там, где соседи не хорошенькие Гурьевы, а уроды тигр или тигрица, которая, как женщина и как мать, еще опас­ нее мужчины тигра.

Передай это Саше. Да попроси его прислать, если можно, с книгами номер журнала, в котором будет на­ печатано письмо мое к нему в журнал, если только пе­ чатание удобно. Бурачек тоже пишет к сестрам; он зна­ ком с Берковыми, с которыми знаком Саша. От них ус­ лышит то же.

479