Е. БУРАЧЕК
ЖИЗНЬ ВО ВЛАДИВОСТОКЕ. 1861 ГОД
(записки первого коменданта города)
...Так назван пост в бухте Золотой Рог, на южном берегу полуострова Муравьев-Амурский. Действитель но, бухта имеет вид рога. От юга к северу, почти по ме ридиану, на протяжении мили, тянется ее начало, в вы соких, крутых, обрывистых берегах, покрытых травой, кустарником и редким лесом, преимущественно дубом. Потом она круто поворачивает на восток до 6 верст в длину. Наибольшая ширина ее 21/2 версты. Северный берег гористый; на южных отлогостях его расположены здания поста; тут предполагается и устройство будуще го города. Южный берег высокий, холмистый. Самая бухта находится на южной оконечности полуострова. Муравьев-Амурский. Он омывается с восточной стороны Уссурийским, с западной — Амурским заливами; с юга пролив Босфор Восточный отделяет от него большой высокий гористый остров Казакевича.
На юго-запад от этого острова тянется целая гряда, оканчивающаяся тремя голыми островами, покрытыми роскошною растительностью. Лес как на полуострове, так и на островах смешанный: дуб, ясень, орех, липа, клен, вяз, береза, ильма, яблоновое дерево, ель, кедр, виноградники, кустарники очень густые, перевитые раз ными вьющимися растениями; сосны почти нет, лугов также: трава, осока, растет на низменных болотистых местах.
Порода берегов различна: глинистый песчаник, конг ломерат, местами гранит. В нескольких местах видны обнажения каменноугольных пластов. Но положитель ных разысканий его до сих пор не было произведено по неимению на то средств. Вообще все берега, подвер женные непосредственному действию морских ветров и туманов, безлесны. Причины объяснить не умею; зато травы на них лучше, но далеко не то, что в верховьях Суйфуна и около озера Ханка.
В морском стратегическом отношении рейд, гавань и местность Владивостока далеко не лучшие из других той же полосы, — об этом, впрочем, надеюсь поговорить в особой статье. Теперь же, сбираясь познакомить чи тателя с жизнью, которую мне пришлось вести во Вла-
480
дивостоке, я считаю необходимым сказать несколько слов и о себе самом, и о том, каким образом и на каких основаниях я попал туда.
В течение кругосветного моего плавания, как водится не скупого на добрые погоды и волнение, на клипере «Разбойник» развилась во мне серьезная болезнь — кро вотечение, едва утолимое, возобновляющееся при малей шей качке, особливо впоследствии, в должности стар шего офицера, всегда ответственной, заботливой, не до пускавшей покоя. Между тем 22 июня 1861 года кли пер наш пришел на край света восточной Руси, на стан цию корвета «Гридень», во Владивосток, расположен ный на берегу моря. В это время болезнь моя уже до вела меня до такого истощения, что судовые медики прописали мне лишь несколько недель жизни, если я не отрекусь от моря и не уеду в Россию, к обилию врачеб ных средств и в родной климат.
Когда мы входили на клипере в бухту, почти против самого входа, на северном берегу стоял офицерский флигель. Далее от него к востоку, саженях в 40, дере вянная казарма на 48 человек солдат, составлявших команду поста. Позади казармы, в нескольких саженях от нее, в сторону — кухня; возле нее загорожен скот ный двор, на крутом берегу оврага. По низу его бежит едва заметный ручей, впрочем, чистой и приятной воды. В 200 саженях к востоку от казармы только что зало жена была церковь во имя Успения Божией Матери. К востоку от церкви, не более полуверсты, раскинуты были строения корвета «Гридень», зимовавшего здесь с 1860 на 1861 год.
Команда корвета «Гридень» построила для себя карцерский флигель с мезонином, мастерскую и баню. Весь смысл заключался в том, что корвет заблаговременно рубил себе лес и в плотах прибуксировал его в бухту, рубку леса производил в заливе Новик и в Амурском заливе, верстах в 20 от поста. Корвет прибыл на зи мовку в августе 1860 года и постройки окончил в но
ябре.
Солдаты 3 роты 4 линейного батальона Восточной Сибири были высажены с транспорта «Маньчжур» 20 июня 1860 года, из части 40 человек при одном офи цере. Им оставили одно десантное орудие. Солдаты пре доставлены были своим собственным средствам: для по строек они рубили лес за 20 и более верст от поста, по
16 Хрестоматия по истории ДВ 481
берегу Амурского залива, и на себе привозили плоты в бухту. Сплошь и рядом случалось при поднимавшемся ветре и разыгравшемся прибое у берегов плоты разби
вало. Счастье, если бревна выкинет на берег, работа не пропала. Но большею частью бревна разносило по за ливу.
Несмотря на все эти трудности, при крайне дур ной пище, солдаты окончили постройку зданий к октяб рю месяцу того же 1860 года.
Нужно отдать справедливость постройкам солдат, они чрезвычайно отчетливы. И неудивительно: эта рота с своим командиром1 с 1854 года не знала постоянного места. Почти все первые постройки по Амуру произведе ны солдатами этой роты. Такова участь некоторых ли нейных батальонов Восточной Сибири! едва обстроятся на одном месте, обзаведутся хозяйством, огородом, их переводят в другое, для новых построек; от того такие команды очень бедны.
24 июля прибыл в пост командир Сибирской флоти лии и портов Восточного океана вместе с начальником эскадры на клипере «Абрек». В этот день решена была моя судьба. Совершенно расстроенный здоровьем, я про сил об отправлении себя берегом в Петербург; но меня назначили начальником поста и команд во Владивосто ке на смену сухопутному офицеру, с обещанием отпу стить меня, когда я поправлюсь. Никогда еще в жизни своей не противившись распоряжениям начальства, я остался и поместился во флигеле, построенном корве том «Гридень».
26 июля все суда, бывшие на рейде, ушли в Посьет; я остался больной во Владивостоке с ничтожными сред ствами и с огромнейшим желанием сделать все посиль ное для основания столь важного поста будущего воен ного и купеческого порта.
К великому благополучию, я знаком с гомеопатией, имел с собой запас нужных книг и полную аптеку, ко торая часто спасала и меня и команду, состоявшую из 40 человек, из которых 25 бывали в разных команди ровках; кроме того, в посте находились с эскадры: боль ной гардемарин С.2 и в лазарете 30 человек больных мат росов, при которых на короткое время был оставлен ме
1 Того же батальона капитан Иван Францевич Черкавский. 2 К. Станюкович (прим. ред.).
482
дик и фельдшер с клипера «Разбойник». Для доволь ствия больных было отпущено провизии на 11/2 месяца и несколько быков, из которых три японские, привезен ные на клипере, были очень плохи.
Оставшись один, я начал работы. Поручено было окончить церковь добровольною работою нижних чи нов, в свободное время от казенных работ; построить магазин для помещения провианта, который должен быть доставлен из Кронштадта; построить казарму на 250 че
ловек: продолжить начатую корветом «Гридень» при стань до глубины 13 фут, для выгрузки с коммерческого судна орудий, отправленных из Кронштадта в 1859 го ду; перенести с правого берега р. Суйфуна на левый станок, т. е. поселение.
В распоряжении моем было наличных 15 человек. Из них 10 необходимо было тотчас отправить на Суйфун к станку, который был срублен зимой, там, где оказал
ся под руками строевой лес, без всякого внимания к местности; когда растаяло, оказалось, что станок по ставлен на болоте, без малейшей возможности подойти к нему. А потому и надобно было в теплое время разо брать его и перенести на назначенное место. С 5 чело веками предстояло производить постройки; оказалось, лесу готового нет; нужно было отправиться на рубку. Стоявшие в течение июня и июля дожди до того раз жидили почву, сложившуюся от самого потопа из еже
годных слоев падавшей листвы, что в лесу, на высоких местах, человек проваливался до колена. Правильной рубки производить было нельзя; пришлось ограничить ся теми деревьями, которые можно было подтащить к берегу. В посту было несколько лошадей, послуживших хорошим подспорьем малочисленной команде, находив шейся на рубке леса; но так как лошади эти работали без овса, на подножном корме, то к октябрю пришли в такую негодность, что не лошади возили тяжести, а лю ди таскали лошадей с места на место.
В начале моего поступления я не заметил, что коман да не имеет свободных и праздничных дней. И было трудно заметить: все наличные находились в лесу на рубке. При первых работах в посту я стал замечать, что солдаты ходят рваные, не чинят своего платья. На вопрос мой — они отвечали: «У нас все будни — празд ников не знаем». Это меня озадачило. Я потребовал фельдфебеля, спросил его, что это за ответ? Оказалось,
16* |
483 |
что действительно и в праздничные дни команду высы лали на работу, и это вошло уже в обыкновение. Я при казал, чтобы с этой минуты по субботам работы про должались только до 12 часов, а остальное время на значалось на уборку и мытье казарм, на чищение ружей и амуниции, на починку, мытье и осмотр собственных своих вещей и пр. Баня у солдат была грязная и совсем сквозная, а в корветской бане мылись больные, и по тому я решился построить новую баню.
На транспорте «Японец» было прислано в пост до 300 пуд пороху в бочках. Погреба не было, и порох сложили на южном берегу бухты в палатке из брезен тов. Кроме того, я получил несколько бумаг, на основа нии которых должен был приготовиться принять этою же осенью 60 тысяч пуд муки и следующей весной еще 200 тысяч, отправленных из Кронштадта на коммерчес ких судах; из этой муки должен был печь сухари.
Известие это сильно меня встревожило: когда я ус пею построить столько магазинов для помещения тако го огромного количества муки, да еще в рогожных кулях? Нужно было сделать пороховой погреб, казар му, пристань, перевозные шлюпки, сухарное заведение.
Рабочих рук мало, годного инструмента нет, бревен готовых тоже, а работы бездна, надобно будет налечь на команду. Вот отчего я дал им несколько дней отды ха, чтобы они заработали на себя, не роптали.
В это же время случилось происшествие на шкуне, так что пришлось производить следствие: писарь наде лал больших дерзостей командиру; оказалось, что пи сарь был из каторжных, попал в поселенцы, из них по найму пошел в солдаты и, как грамотей, успел добить ся, чтобы его взяли писарем в штаб, а оттуда — на
шкуну.
Дома, куда мы вернулись на шестой день к обеду, мне объявили, что в лазарете прибыло трое шкунских, в цинге. Известие это очень сильно озадачило меня. Чем лечить цинготных? В отряде черемши заготовлено мало, а весной цинга может показаться между солдатами...
Что тогда я буду делать?.. Раздумывая об этом, я пока приказал топить баню три раза в неделю, заставлять больных париться, в суп наливать каждому по несколь ко ложек кислого квасу, мяса варить по полтора фунта, для того чтобы и завтрак цинготным был мясной. Меж ду тем к этим заботам присоединилась возня с неко
484