отдаленных, появления «профессиональных» поэтов.
Для характеристики поэзии VII—VIII вв. «Манъёсю» является единственным полноценным источником. Поскольку принципы организации поэтического материала в антологии обнаруживают значительную вариативность в зависимости от того или иного свитка, то имеет смысл последовательное рассмотрение этих принципов по свиткам
— в порядке, предложенном самими составителями.
Первый свиток составляют песни под рубрикой «песни о разном» («дзока»), расположенные в основном в хронологическом порядке, причем единицей временного измерения служит правление того или иного «императора» — от Юряку (456— 479) до Гэммзй (707—715). Содержание песен категории «разное» действительно достаточно разнообразно и, с точки зрения человека современного, вряд ли сводимо в одну рубрику — здесь представлены песни любовные, исторические, воспевающие при роду и т. д. Однако для японцев того времени дробная тематическая классификация являлась, видимо, не слишком уместной и нужной. Как мы убедимся позднее, им было более присуще построение классификаций, отталкивающихся от формальных признаков функционирования стихотворений. Собственно говоря, и хронологический принцип организации поэтического материала в достаточной степени может быть интерпретирован как формальный. К тому же всякая хронологическая последовательность имела для японцев особый смысл, если учесть столь прочно укоренившийся в их сознании и быту культ предков, одним из функциональных предназначений которого в историческое время является тотальная хронологическая разметка мира. Хронология пришла в поэтику не из исторических хроник. Здесь мы имеем дело с более универсальной закономерностью миро-видения, не ограниченной жанрами.
Большинство стихотворений первого свитка имеют не только временную, но также и авторскую атрибуцию, причем многие из них принадлежат кисти или самих «императоров», или же членов правящего рода, сановников.
Таков же и состав авторов второго свитка. Среди его источников— два личных сборника (Яманоуэ Окура и Каса Канаму-ра), а также анонимный
сборник «старых песен». Кроме того, имеется отсылка к «одной книге» (подобные упоминания не известных нам сочинений неоднократно встречаются и в последующих свитках).
Во втором свитке собраны песни еще двух основных катего-
49
4 Ззк. 494
рий «Манъёсю»: песни-переклички и плачи, также расположенные в хронологическом порядке. В первой категории представлены произведения, имеющие непосредственный адресат. Нередко приводятся и ответные песни. Данный способ построения текста имеет особенно большое значение для последующего развития японской поэзии, в которой принципы диалогичности получают усиленное развитие.
Принцип этот сформировался, вероятно, достаточно рано, как то видно хотя бы на примере весьма архаических погребальных песнопений, содержащих прямые мифологические аллюзии. Среди плачей большинство произведений составляют нагаута вместе с примыкающими к ним «ханка» («ответная песня») в форме танка. Ханка представляют собой вариации на мотивы, разрабатываемые в нагаута. И хотя в дальнейшем нагаута слагаться практически перестали, диалогичность остается чрезвы чайно характерной особенностью японской поэзии на всем протяжении ее исторического развития.
В начале третьего свитка также собраны «песни о разном», однако здесь отсутствует деление по правлениям императоров. С другой стороны, в этом разделе, как и в двух других («песни-аллегории» и «плачи»), стихи все же подчиняются хронологическому порядку их сочинения.
«Песни-аллегории» выделяются в отдельную категорию не по тематическому признаку, а по приему, который в них использован. Данная категория подтверждает, что классификация по содержательному принципу окончательно утвердиться еще не успела. Основное деление, проведенное составителями «Манъёсю», относится к поэтической форме (нагаута, танка, сэдока, ханка). Главная, с точки зрения современного
наблюдателя, тема— «любовь» — в рубриках антологии не названа, и любовные стихи разнесены по разным рубрикам. Рубрики же, представлен ные в первых двух свитках («разное», «переклички» и «плачи»), заимствованы из китайской поэзии. Выделение «перекличек» к тому же явно проведено не по тематическому, а по формальному признаку, чем, видимо, и обусловлено охотное признание их в качестве одной из основных рубрик «Манъёсю».
В составлении третьего свитка самое деятельное участие принял Отомо Якамоти (? — 785). В этом убеждает значительное число песен, принадлежащих ему самому (они датированы с точностью до дня), а также членам рода Отомо (датированы с точностью до месяца). Здесь же содержится и «сериал» Якамоти из 13 песен, восхваляющих вино (№ 338— 350). Ито Хи-роси вполне справедливо, вероятно, полагает, что последовательность эта обладает определенной структурой [Вака бунгаку, 1984, с. 9—15]. Данная серия не имеет монологического характера. Структура последовательности, определяемая самим исследователем в терминах традиционной поэтики как «рэнга-об-разная» (т. е. такая, в которой каждая песня является продолжением предыдущей; о жанре «рэнга» см. [Майнео. 1978]), об-
50
Г ладает, безусловно, диалогическим свойством: ни одно из сти хотворений не может быть адекватно интерпретировано в отрыве от соседствующих с ним — каждое является откликом на предыдущее.
Диалогичность, таким образом, может пониматься не только как обмен репликами между отдельными поэтами, но и как обмен смыслом между самими произведениями, принадлежащими одному и тому же лицу.
Весь четвертый свиток занимают песни-переклички, с наибольшей полнотой реализующие диалогический потенциал японской поэзии. Приводится несколько серий, представляющих собой обмен поэтическими посланиями (в большинстве своем — любовными). Песни расположены в основном в хронологическом порядке, хотя деление по
правлениям императоров и не проводится. В свитке почти не содержится нагаута, и, следовательно, воспеванию ценностей, имеющих общегосударственное значение, уделяется меньшее-место, нежели в начальных свитках (эта тенденция просматривается уже в третьем свитке). Ранних песен мало. Много произведений Якамоти и других членов его рода.
В пятый свиток входят «песни о разном», расположенные в хронологическом порядке. Исследователи, однако, отмечают, что в этом свитке фактически содержатся также «переклички» и «плачи». На этом основании некоторые из них придерживаются мнения об отсутствии рубрики «разное» в первоначальном варианте рукописи пятого свитка [Манъёсю, 1960, т. 2, с. 26]. | Здесь мы имеем дело с достаточно распространенной тенденцией: объяснить несообразное (с точки зрения современного исследователя), исходя не из внутренней логики построения текста, а с помощью якобы имевших место .интерполяций.
Рубрикация (какие бы претензии мы к ней ни предъявляли) является одним из основополагающих принципов построения «Манъёсю». При естественной в период начального этапа распространения письменности ограниченности доступа к информации, составитель каждого свитка пользовался источниками, имеющими отношение к непосредственному кругу его общения. Корпус источников, с которыми работал составитель, был вполне обозрим и конечен. Непривычность тематической в своей основе классификации, навязываемой китайскими поэтологически-ми представлениями о гармонии, вызвала серьезные трудности в адаптации для малорасчлененного сознания того времени. С другой стороны, представление о хронологии как о структуроформирующем принципе было хорошо осознано, как то видно из наиболее ранних источников японской письменности.
Реальный процесс создания пятого свитка происходил, видимо, следующим образом: вначале составлялась хронологическая последовательность. Поскольку же тематическое расчленение временной последовательности явилось бы деформацией основ-I ного структурирующего принципа мировосприятия, то такая ра-
51