Материал: Vestnik__2-2021

ВЕСТНИК ДИПЛОМАТИЧЕСКОЙ АКАДЕМИИ МИД РОССИИ. РОССИЯ И МИР. 2021. № 2 (28)

це-канцлер И. А. Остерман, объясняя причины миролюбия императора, отмечал, что: «Россия, будучи в беспрерывной войне

с1756 года, есть потому единственная в свете держава, которая находилась 40 лет в несчастном положении истощать свое народонаселение. Человеколюбивое сердце императора Павла не могло отказать любезным его подданным в принужденном и желаемом ими отдохновении, после столь долго продолжавшихся изнурений» [7, с. 10]. В то же время Иван Андреевич подчеркивал, что «хотя российское войско не будет действовать против Франции…, государь не менее затем, как и покойная его родительница, остается в твердой связи со своими союзниками и чувствует нужду противиться всевозможными мерами неистовой Французской республике, угрожающей всей Европе совершенным истреблением закона, прав имущества и благонравия» [7, с. 10].

Причина выбора такой внешнеполитической линии заключалась в тяжелом экономическом положении, унаследованном от предыдущего царствования, а также в стремлении вернуться к успешно проводимой в екатерининское царствование политике нейтралитета в англо-французском соперничестве [9, с. 94]. В итоге были прерваны все приготовления к походу русских войск во Францию, отменен рекрутский набор, эскадре вице-ад- мирала П. И. Ханыкова, находившейся в крейсерстве в Северном море, было приказано вернуться в свои порты.

Одновременно в Париже в среде руководителей Республики также наметилась линия на восстановление двусторонних отношений. Как писал историк В. Тимирязев: «Неожиданно проект примирения с Россией сделался популярным во Франции, и со всех сторон стали подавать в министерство иностранных сношений записки, советовавшие правительству войти в соглашение с новым императором» [10, с. 971; 11, с. 634—635].

Всвязи с тем, что в соответствии с Указом императрицы Екатерины II от 1793 года дипломатические связи между Россией и Францией были разорваны, французская сторона решила воспользоваться посредническими услугами Пруссии, которая

с1795 года, после заключения сепаратного мирного договора в Базеле, придерживалась политики нейтралитета в конфликте Парижа с европейскими монархиями.

166

ИСТОРИЯ И РЕЛИГИЯ

17 декабря 1796 года министр иностранных дел Директории Ш. Делакруа дал французскому посланнику в Берлине А. Кальяру поручение через прусского министра иностранных дел К. Гаугвица встретиться с русским посланником в Берлине С. А. Колычевым и вступить с ним в переговоры относительно восстановления с Россией «старой дружбы и торговых сношений». Цель Директории была ясна: «Так как у нас нет прямых интересов с Россией, которые приходилось бы улаживать, то договор был бы очень прост: его можно бы свести к одной статье — о восстановлении старой дружбы и торговых сношений, причем мы желали бы установить эти сношения на взаимности наиболее благоприятствуемых наций» [11, с. 5].

А. Кальяр, будучи опытным дипломатом, не был согласен с таким предложением Директории. По его мнению, необходимо было проявить умеренность — для первого шага было бы достаточно добиться снятия запрета на ввоз французских товаров в Россию, а уже потом восстанавливать и дипломатические отношения. В соответствии со своими соображениями он переделал инструкцию своего правительства и в начале февраля 1797 года обратился с предложением к прусскому кабинету, прося его выступить в качестве посредника [7, с. 30].

Через прусского посла в Петербурге П. Брюля проект ноты А. Кальяра был отправлен царю. Император Павел I объявил, что готов на всё, что может способствовать восстановлению мира и спокойствия в Европе, и согласился допустить в российские порты из Франции вина и продовольствие. Предметы роскоши оставались запрещенными к ввозу, но даже эти незначительные уступки вступали в силу только «с того дня, когда во Франции установится твердое правительство» [10, с. 973—974].

Однако военно-политическая обстановка на итальянском театре военных действий внесла свои коррективы в переговоры, проходившие в Берлине. В 1796 году Франция нанесла сокрушительный удар по остаткам антифранцузской коалиции на континенте — Австрии и Пьемонту. Итальянская армия под командованием генерала Наполеона Бонапарта за несколько недель разгромила противостоящие ей союзные армии и уже в мае вынудила пьемонцев заключить с Францией мир. Затем французы, заняв всю Северную Италию, образовали на оккупированных

167

ВЕСТНИК ДИПЛОМАТИЧЕСКОЙ АКАДЕМИИ МИД РОССИИ. РОССИЯ И МИР. 2021. № 2 (28)

территориях Цизальпинскую и Генуэзскую республики. 7 апреля 1797 года австрийский император Франц II вынужден был предложить Франции перемирие на шесть дней, а также обратиться

кимператору Павлу I с просьбой оказать Вене военную помощь

ипринять на себя посредническую миссию для примирения противоборствующих сторон. «Что касается до условий мира, — писал австрийский министр иностранных дел Ф. Тугут, — то венский двор с неограниченным доверием вручает свои интересы правосудию, прямодушию и дружественному расположению августейшего своего союзника и готов беспрекословно следовать советам его величества» [7, с. 31—32]. Эти просьбы австрийского императора были получены Павлом 14 апреля 1797 года в Москве, где он праздновал свое венчание на царство. В тот же день войскам трех дивизий 1 — Смоленской, Екатеринославской

иТаврической — и 18 донским казачьим полкам было приказано готовиться к походу для оказания помощи союзнику [7, с. 32].

«Желая способствовать общему в Европе миру» [2, л. 1], стремясь сохранить территориальную целостность Австрии и пытаясь вернуть Пруссию в разваливающуюся антифранцузскую коалицию, а также содействовать примирению враждующих немецких государств, Павел I направляет с официальным визитом в Берлин и Вену князя Н. В. Репнина.

Врескрипте на имя князя от 15 апреля 1797 года ему предписывалось в ходе разговоров с прусским королем и австрийским императором «признав Францию Республикой положить… ей пределом от стороны Италии Альпийские горы, токо же и Нидерланды в пользу ея оставить… В самом крайнем случае согласиться на границу от Германии по Рейну, но с заменою для Принцев Имперских, которыя за Рейном свои владения потеряют, через секуляризацию некоторых духовных княжеств…» [2, л. 1 об–2]. Вместе с тем государь отмечал, что «покаместно сие примирение не утвердится, то… для собственной нашей предосторожности и безопасности должны мы тотчас вооружиться всею нашей силою» [2, л. 2].

Помимо этого император предлагал Н. В. Репнину «без аффектации встретиться с Кальяром… для равномерного переговора, предлагая им бескорыстие наше и желание лишь прекратить

1 Дивизиями назывались в то время округа, где войска постоянно располагались.

168

ИСТОРИЯ И РЕЛИГИЯ

вред войны и видеть каждого в спокойном и мирном положении» [2, л. 2—2 об].

Веще одном рескрипте, адресованном Николаю Васильевичу и датированном 19 апреля 1797 года, российский император отметил, что «признание Республики Французской не долженствует… встречать от какой-либо державы затруднения. Оное само собой учинится, когда воюющие дворы с нею на конгрессе трактовать станут…» [2, л. 24]. Относительно европейских границ Павел I писал Н. В. Репнину, что их восстановление в довоенном состоянии невозможно. По этой причине предлагалось удовлетворить французов частью Нидерландов. Одновременно государь поручал своему посланнику отстаивать территориальную целостность оставшихся австрийских владений и неприкосновенность Германской империи: «Легко однако же быть может, что правление французское… возвысит свои требования даже до той степени, чтобы реку Рейн определить границей; в таком случае полагаемся на ваше усердие и искусство, что вы, в разговорах ваших с королем прусским и с его министрами, с твердостью мысль сию отражать станете, утверждая, что вышесказанное наше ручательство на трактат Тешенский и наше достоинство не позволяют нам согласиться на такую крайность, которая, распространяя внутрь Европы французские владения, открывает сей нации способы к удобнейшему расширению зла, которого, конечно, первыя следствия у соседей прочувствованны будут» [2, л. 24 об–25].

Что касается границы Франции со стороны Италии, то император советовал князю в разговорах с прусским и австрийским монархами, признать ею Альпийские горы при условии вознаграждения короля Сардинии. Павел I полагал, что если Франция будет усиливаться в Италии посредством создания малых республик, «то сила ее не долго там утвердится во вред другим» [2, л. 26].

Взаключение Павел I заявил, что, если «мирная негоциация остановится за упорством и неумеренными желаниями союзников наших, так что венский двор, несмотря на всю видимую опасность и для себя, и для других от продолжения войны, не окажет ни малой наклонности к… уступкам, в таком случае… принуждены будем оставить их собственному их жребию, огранича себя ограждением собственных наших предметов от распростра-

169

ВЕСТНИК ДИПЛОМАТИЧЕСКОЙ АКАДЕМИИ МИД РОССИИ. РОССИЯ И МИР. 2021. № 2 (28)

нения войны и с нею сопряженных зол… но буде французское правление прострет буйство свое на крайнее угнетение венского двора и неистовыми требованиями преисполнит меру, тогда уже честь и безопасность наша востребуют деятельного нашего вопреки тому пособия. На оба сие случая решились мы учинить всеми силами нашими вооружение дабы на всякую сторону оборотиться, куда достоинство наше и оборона империи нашей в ея целостности призывать будут» [2, л. 28—28 об].

Всвязи с тем, что венский двор 18 апреля 1797 года поспешно заключил прелиминарный (предварительный) мирный договор

сФранцией в городе Леобене, посольство князя Н. В. Репнина было отменено. Суть данного документа сводилась к признанию за Францией Нидерландов, Савойи и графства Ниццы, а также части Ломбардии между реками Адда и Олио и герцогства Моденского. Взамен Вена получала земли бывшей Венецианской республики до реки Олио [7, с. 34]. Венский кабинет, извещая императора Павла I о заключенном договоре, снова просил его взять на себя посредничество в предстоящих переговорах по заключению окончательного мирного договора с Францией.

Всвою очередь российский император изъявил готовность направить своего представителя на конгресс в Берне, на котором должна была решиться в том числе и судьба Священной Римской империи [7, с. 34].

Вто же время Директория была недовольна самовольными действиями А. Кальяра по налаживанию отношений с Петербургом и предписала ему исполнять ее приказания, переслав проект ноты, которую следовало передать российскому посланнику. А. Кальяр, подчинившись своему правительству, передал ноту не российскому представителю С. А. Колычеву, а напрямую в Петербург через прусского министра иностранных дел К. Гаугвица. Вместо краткого заявления Директории о желании Французской республики восстановить мирные и дружественные отношения, существовавшие между обеими странами до войны, и о готовности ее вступить в переговоры с лицами, которых укажет император, А. Кальяр написал следующий документ: «Нижеподписавшийся полномочный министр Французской республики при его величестве короле прусском уполномочен исполнительной властью республики довести до сведения министерства его ве-

170