Материал: conflictsxxi-2015

Нынешний весьма опасный период активизации экстремизма с «мусульманским лицом» ведет отсчет, пожалуй, с 1984 г.: тогда по всему Ближнему Востоку международные мусульманские организации (особенно на этом поприще отличилась Лига исламского мира) набирали добровольцев – молодых исламских радикалов, и направляли их в Пешавар (Пакистан) на границу с Афганистаном. Там в специальных лагерях готовилось пополнение муджахедам, воевавшим с советскими войсками. Всей этой операцией с одобрения ЦРУ руководила пакистанская Межвидовая военная разведка (Inter-Service Intelligence, ISI) и Саудовское министерство разведки. Саудовцы, по версии французского исследователя Оливера Руа, сделали ставку на афганских муджахедов не только из желания продемонстрировать верность идее мусульманской солидарности, но и руководствуясь задачами реальной политики: подорвать в регионе влияние Ирана, насадить здесь собственную версию суннитского фундаментализма, близкую к ваххабитской школе – «антишиитской и отличающейся консерватизмом»1. Пакистан использовал афганскую войну, чтобы установить союзнические отношения с США, а также и со сторонниками и пропагандистами «неоваххабизма». Как пишет Руа, пакистанские политики понимали, что советские войска рано или поздно уйдут из Афганистана; а поскольку над ними постоянно довлела индийская угроза, они надеялись расширить сферу своего влияния от Кабула до Ташкента, включив в нее, таким образом, и советских мусульман2.

Что касается США, то их мотивация в тот период была обусловлена стремлением установить контроль над движениями «политического ислама», пытались они также манипулировать исламизмом в выгодном для себя направлении. Однако американская тактика, нацеленная на то, чтобы – как это было в случае с АльКаидой – контролировать экстремизм в «мире ислама», не оправдала себя. Выпущенный в Афганистане джинн радикализма «вышел из бутылки» и обратился против своего создателя. Но этого и следовало ждать, учитывая антиамериканизм, изначально прису-

1Roy O. Changing patterns among radical Islamic movements // The Brown Journal of World Affairs, 1999, Winter/spring. Vol. VI, issue 1. P. 116.

2Ibid.

71

щий транснациональному исламизму, различным течениям «политического ислама», включая и его умеренные крылья. Нельзя признать удачными и более поздние американские инициативы в отношении «Исламского государства», которое так и не удалось удержать под контролем, так что теперь, в случае выхода его влияния за пределы Сирии и Ирака, это грозит эскалацией конфликтности, чревато возникновением на Ближнем Востоке новых угроз и рисков безопасности.

Сотни тысяч молодых боевиков прошли через афганскую «сеть», став «бойцами джихада», а своего рода «Афганский интернационал» превратился в ударную силу неоисламистов. После вывода из Афганистана советских войск они разбрелись по государствам Ближнего Востока и Северной Африки, основав на местах разрозненные радикальные группировки, участников которых стали именовать «афганцами». В начале 1990-х годов эти группы повернулись против Запада, поскольку вывод из Афганистана советских войск, а потом и распад СССР снизил антисоветскую мотивацию их деятельности. К тому же войны в Заливе дали нового врага – Запад, США, саудовский режим, предоставивший «армиям безбожников» территорию королевства. С 1994 г. те же внешние силы, которые в 1980-е годы спонсировали муджахедов, сделали ставку на движение Талибан.

Образованная в 1989 г. Осамой бин Ладеном организация «Аль-Каида» (трактуется как «основа», «база») создала разветвленную международную структуру, имеющую ячейки во многих странах и регионах, включая США и Европу. В отличие от арабских организаций экстремистской направленности, осуществлявших акты террора против США, Запада и во имя палестинского дела, но почти всегда под светскими лозунгами (что не удивительно, поскольку христианами была значительная часть активистов и лидеров Организации освобождения Палестины), радикалы нового поколения развернули на мировой арене религиозно обусловленную войну. В начале 1998 г. Осама бин Ладен подписал соглашение о сотрудничестве с лидерами египетской организации «Джихад» Мустафой Хамза и Ахмедом аль Завахири. Тогда же они объявили о создании «Мирового фронта джихада», или «Всемирного ислам-

72

ского фронта борьбы с иудеями и крестоносцами» (World Islamic Front for the Struggle against Jews and Crusades)1.

В XXI в. знамя полуразгромленной в 2000-е годы в Афганистане «Аль-Каиды» подхватил «транснациональный халифат» в виде «Исламского государства».

Рожденная в 2006 г. в недрах «Аль-Каиды», радикальноисламистская организация суннитского толка «Исламское государство Ирака и Леванта» (ИГИЛ) с 2011 г. принимала (вместе с другими исламистскими боевиками и светской оппозицией) деятельное участие в поддержанной Западом антиасадовской войне в Сирии. Развязав затем кровопролитный конфликт с правительством Ирака, его религиозными общинами (шииты, христиане, езиды), этническими меньшинствами (курды, армяне) и быстро захватив значительную часть страны, ИГИЛ провозгласил 29 июня 2014 г. на подконтрольных территориях в Ираке, а также и в Сирии «Исламский халифат» и стал именовать себя «Исламским государством» (ИГ).

Между ним и другими радикальными движениями исламистского толка нет особых идеологических расхождений, но зато есть различия с точки зрения географического присутствия. Если «АльКаида», например, при том что она контролировала определенные государства (Судан, Афганистан, Пакистан), была террористической организацией, не стремившейся к постоянному присутствию на какой-либо территории и остававшейся лишь движением, то ИГ, как то говорит само его название, видит себя транснациональным объединением, способным расширить свои географические рамки и не ограничиваться лишь Ираком и Сирией. Руководитель американского исследовательско-разведывательного центра «Стратфор» Джордж Фридман отмечает в связи с этим: «Поскольку группировка часть своего влияния распространяет на поддержку разрозненных партизанских формирований и содержит значительный террористический аппарат, она становится в регионе чем-то новым, а именно – исламистским движением, действующим как региональное государство… Группировка ведет себя как геополитическая

1 Roy O. Op. cit. P. 117.

73

структура, и пока она будет существовать, от нее будет исходить геополитический вызов»1.

Несмотря на кажущийся архаизм установок, организации транснационального исламизма наподобие «Аль-Каиды» или ИГ – больше продукт современной глобализации, нежели исламского прошлого. Они используют в основном два международных языка – английский и арабский; идентифицируют себя как «мусульмане», а не граждане конкретных государств; легко меняют места проживания, не будучи укоренены на какой-то конкретной родине или обременены родственными, племенными, этническими, национальными корнями и связями. Эти организации создали огромную информационно-пропагандистскую сеть почти во всех странах мира, и их адепты общаются между собой через Интернет и спутниковые телефоны. Примечательно, что религиозные фанатики сами сели за штурвалы сложных в управлении реактивных самолетов, протаранивших 11 сентября 2001 г. Международный торговый центр в Нью-Йорке и Пентагон.

Опасность состоит и в том, что эти группировки и движения расширяют ареал своей деятельности, и вот уже под влиянием ближневосточных реалий в районе Африканского Сахеля своей деструктивной ролью отмечаются в местной политике такие специфические группировки и движения радикального исламизма как «Аль-Каида Исламского Магриба», «Боко Харам» (что означает «запрет на западное образование»), «Аш-Шабааб» («молодые», «ребята») и другие. Они и их ближневосточные единомышленники сбиваются в достаточно аморфные объединения, распадаются, вновь возникают под другими названиями, меняют руководителей, словом, становятся все менее уловимыми. Тем более трудно предсказать заранее, какие противоречия могут привести в этом регионе к внутренним конфликтам, а какие вызвать международный кризис, хотя в этих противоречиях нет ничего фатально предопределенного, они – результат действия глубоко скрытых факторов.

1 Friedman G. The Islamic State reshapes the Middle East // Stratfor, 25 November 2014. URL: http://www.stratfor.com/weekly/islamic-state-reshapes-middle- east#axzz3K17snwq.

74