Ленин приветствовал получение Россией в лице такой "акулы капитализма" пропагандиста торговых отношений с Советской Россией. "Если бы мы даже кроме предполагаемого договора о концессиях ничего не получили, то и тогда можно сказать, что мы выиграли. У нас есть целый ряд сообщений, конечно, тайных, что капиталистические страны не бросили намерения весной вновь начать войну с Советской Россией. У нас есть целый ряд сведений, что подготовительные шаги некоторыми капиталистическими державами делаются, а белогвардейщина, можно сказать, ведёт подготовительную работу во всех державах. Поэтому наш главный интерес - добиться восстановления торговых отношений, а для этого надо иметь хоть некоторую часть капиталистов на своей стороне".
Шуточный обмен любезностями с Вандерлипом закончился тем, что Вандерлип, уходя, сказал: "Да, надо признаться, что у мистера Ленина рогов нет, и я должен буду это сказать всем своим знакомым в Америке". Таким образом, и в болото европейской прессы, считающей Советскую власть чудовищем, с которым нельзя вести сношений, был брошен в лице Вандерлипа - сторонника восстановления торговых сношений с Россией - камень. Он вызвал и чрезвычайные волнения в торговых кругах Японии, общественное мнение которой говорило о невозможности поступиться своими интересами и брать концессий у Советской власти. "Одним словом, считал Ленин, мы получили гигантское обострение вражды между Японией и Америкой и тем получили несомненное ослабление натиска Японии и Америки против нас".
Отвечая на вопросы своих товарищей по партии - правильна ли наша политика использования розни между акулами капитализма в целях затруднить для них соединение против Советской России, Ленин отвечал уверенным "да". Такую политику советское правительство вело уже в течение четырёх лет. Главным фактом проявления этой политики был Брестский договор. Пока германский империализм сопротивлялся, советское правительство, используя противоречия империалистов между собой, могло продержаться даже тогда, когда Красная Армия ещё не была создана. И теперь вопрос о концессиях имеет, прежде всего, политическое значение. В отношениях между Японией и Америкой кроется объяснение того, почему предложение о концессиях или заманивание концессиями выгодно России. Суть в том, что "концессия предполагает то или иное восстановление мирных соглашений, восстановление торговых отношений, предполагает возможность для нас открытия прямой широкой закупки необходимых для нас машин. И мы должны все усилия направить на то, чтобы это осуществить". Приходится признать, что Вандерлип не зря ставил Ленина в один ряд с лучшими президентами США - Вашингтоном и Линкольном.
Политическое значение концессий заключалось также и в той возможной поддержке советской власти в России, которую могли оказать ей "угнетённые народы". Версальский договор позволил "кучке стран" душить другие народы, и эти народы обращаются к помощи России. "Открыто или прикрыто, сознательно или бессознательно, но они привыкают сознавать экономическую необходимость союза с Советской Россией против международного империализма. Поэтому продовольственные концессии выходят из рамок старых буржуазных концессий, они уже не похожи на старые капиталистические концессии. Они остаются капиталистическими, поскольку мы говорим немецким капиталистам: привози столько-то тракторов, а мы тебе дадим целинную превосходную землю и хлеб. Мы привлекаем капитал громадной прибылью. В этом отношении концессия остается чисто капиталистическим предприятием, но она приобретает неизмеримо большее значение, поскольку весь народ видит, несмотря на предрассудки против большевизма, что большевики создают совершенно иные международные отношения, дающие возможность всем угнетенным народностям избавиться от империалистического гнёта. Поэтому наш успех в течение прошлых трех лет будет ещё большим успехом в течение ближайшего года в нашей внешней политике. Наша политика группирует вокруг Советской республики капиталистические страны, которые душит империализм. Вот почему это предложение концессий имеет значение не только капиталистическое, вот почему - это рука, протянутая не только германским капиталистам, но и всем угнетенным народам, это союз угнетенных масс, который есть один из факторов грядущей пролетарской революции" [21]. Вождь продолжал сохранять веру о возможность устройства другого миропорядка.
Но вернёмся к декрету СНК от 23 ноября 1920 г., который обеспечивал России экономические выгоды от концессионной политики. Теперь заграничные частные лица, физические или юридические, согласно закону, могли принимать "любое участие" в торговых сделках "либо путем принятия особого закона в порядке исключения для определённой группы, либо предоставлением государственной концессии юридическому или физическому лицу". Частный капитал, прежде всего, иностранный, мог привлекаться и к производству горно-промысловых работ, к поиску, разведке, добыче и переработке полезных ископаемых. Концессионеры получали на определённый срок государственное предприятие, обязывались вкладывать в него определенный капитал, поддерживать его на современном техническом уровне. Концессионный договор предусматривал преимущественную продажу продукции государству по обусловленным ценам, ограничивал право концессионера распоряжаться концессионным имуществом". России, при её хроническом голоде на капиталы, нужны были иностранные инвестиции, чтобы поднять лежащие в руинах некоторые отрасли промышленности. Концессии, наряду со смешанными обществами и арендой, должны были стать также важным фактором в изменении международного положения советского государства, стремившегося к юридическому признанию его капиталистическим миром.
Концессии (чистые и смешанные) служили основными формами привлечения иностранных инвестиций в народное хозяйство страны. В первом случае капитал полностью принадлежал иностранному предпринимателю, во втором - капиталовложения осуществлялись советскими и иностранными участниками. В этом случае управление было совместным, а прибыли распределялись пропорционально вложениям. Разрешён был и арендный договор на государственное промышленное предприятие, близкий по своей сути к концессионному. Арендатору, как и концессионеру, правительство предоставляло участок земли, промышленное или торговое предприятие для организации производственной деятельности. Государство оставалось собственником основных средств производства, участвовало в распределении прибавочного продукта. Концессии, по существу, тоже были арендой государственной собственности, предоставленной иностранному капиталу. Различия между концессией и арендой заключались в размерах предприятий, в уровне их технического оснащения, в источниках получения сырья и кредитов, в методах расчёта с покупателями. Аренда имела определённое значение для восстановления промышленности, она привлекала к сотрудничеству с советской властью большое число средних и мелких предпринимателей и в то же время создавала реальную возможность регулировать народное хозяйство, оказывать воздействие на частный рынок. Количество и номенклатуру изделий определял договор, как и долю продукции, обязательной для сдачи государству, предприятие необходимо было поддерживать на должном уровне, расторгнуть договор можно было только в судебном порядке [20].
Главный Концессионный Комитет. Для проведения в жизнь намеченных целей в июне 1921 г. при ВСНХ был учреждён Концессионный комитет, преобразованный сначала в Главный комитет по делам о концессиях и акционерных обществах при Совете Труда и Обороны [3], а затем в Главный Концессионный Комитет (Главконцесском) при Совете Народных Комиссаров.
Главный концессионный комитет (ГКК) состоял из председателя и 4-х членов, назначаемых Советом Народных Комиссаров. В структуру аппарата, которая подвергалась определённой эволюции, в разное время входили отделы проведения договоров, наблюдения, экономического с информационным подотделом, юридического, управления делами, а также канцелярии и комендатуры. ГКК подчинялась сеть местных органов в виде концессионных комитетов союзных республик, а также концессионных комиссий при союзных и республиканских наркоматах. ГКК мог приглашать на заседания с совещательным голосом представителей ведомств и сведущих лиц, а равно и уполномоченных союзных республик. Ему поручалось общее руководство всем делом допущения иностранного капитала к промышленной, торговой и иной хозяйственной деятельности на территории РСФСР и союзных с ней советских республик. Он должен был осуществлять руководство переговорами о заключении всякого рода концессионных договоров, допускающих изъятие из общих законов, и рассматривать при участии представителей заинтересованных ведомств все их проекты. В 1925 г. председателем Главного концессионного комитета СССР являлся Л.Д. Троцкий, заместителем председателя - известный революционер и дипломат А.А. Иоффе.
Для непосредственных переговоров за границей с иностранными соискателями концессий и для предварительной разработки проектов концессионных договоров, а равно и для исполнения заграничных поручений Главного концессионного комитета по концессионным делам, ГКК получил право учреждать при торговых представительствах СССР за границей в качестве непосредственно ему подведомственных органов концессионные комиссии. Они могли действовать на основании особого положения о них, утверждаемого Советом Народных Комиссаров СССР, и были созданы в Германии, Англии, Франции, Италии, Японии и Швеции.
При заключении договоров следовало соблюдать известные негласные правила: концессии предоставляются преимущественно на окраинах и таким образом, чтобы по соседству с ними, в шахматном порядке, находились соответствующие советские предприятия, которые могли бы учиться у иностранцев. Концессионер обязывался работать по общему плану, выработанному в Концессионном комитете, но иметь и свой частный план, выполняемый под руководством соответствующего ведомства. Обязательным было соблюдение советских законов о труде. Требовалось, чтобы в этом отношении он пользовался по преимуществу рабочей силой СССР, ввозя не свыше некоторой (очень небольшой) доли простого и квалифицированного рабочего и служащего персонала. Концессионер выплачивал все причитающиеся с него в общем порядке налоги, отдавал советской власти либо часть продукта, либо же выплачивал долевое отчисление с оборота и некоторую сумму за аренду заводов и других предприятий. За ним в неизменном виде сохранялось право распоряжения продуктами производства, но у власти имелось право преимущественной её покупки по ценам, предлагавшимся рынком.
О некоторых правах иностранцев на торговую и хозяйственную деятельность в СССР. Регулированию прав иностранных фирм на хозяйственную деятельность в России (СССР) посвящался декрет ВЦИК и СНК РСФСР "О порядке допущения иностранных фирм к производству торговых операций в пределах РСФСР" от 12 апреля 1923 г. [22] За декретом последовала инструкция от 12 мая, разъясняющая его положения. Закон относил к иностранным фирмам всякие единоличные или коллективные товарищества, полные, на вере, акционерные общества и т. п. предприятия, учреждённые вне пределов РСФСР и союзных республик, и юридически оформившие в стране пребывания своё право на торговую деятельность (утверждение устава, регистрация предприятия в подлежащих учреждениях, выборка промыслового патента и т. п.).
Декрет имел в виду не только юридических, но и физических лиц, если они приехали из-за границы, за границей оформили своё право на торговую деятельность и на фирму и в РСФСР хотят продолжать свою торговлю в качестве представителей заграничных фирм, оформившихся юридически вне пределов СССР. В СССР им разрешалось иметь постоянное представительство, отделение или контору. "В своей деятельности, - гласил закон, - они подчиняются всем действующим и могущим быть изданным законам и распоряжениям правительства СССР", в частности, о государственном надзоре за деятельностью торговых и промышленных предприятий, об охране труда занятых в них рабочих и служащих, об обложении предприятий, регистрации и публичной их отчётности. За свою деятельность в СССР они отвечают всем движимым и недвижимым имуществом, где бы таковое не находилось". Принадлежащее им в СССР имущество и все следующие им платежи обращаются на преимущественное удовлетворение претензий, возникших из их операций.
Из отдельных промыслов, к которым иностранцы допускались на иных условиях, чем граждане СССР, законодательство СССР знало обычное для европейских государств ограничение иностранцев в правах на промысловое рыболовство и зверобойный промысел в территориальных водах. Но это ограничение осуществлялось в своеобразной форме, поскольку все рыбные угодья, согласно декрету ВЦИК и СНК от 25 сентября 1922 г., составляли собственность государства. Это положение в силу постановления ЦИК и СНК СССР от 21 февраля 1924 г. относилось и к морским зверобойным угодьям. Угодья разделялись на два вида: угодья промысловые общегосударственного значения. Они находились в ведении Центрального управления рыболовства Народного комиссариата земледелия и эксплуатировались либо им самим, либо сдавались им в аренду. Ко второму относились угодья непромысловые, которые предоставлялись в свободное пользование граждан СССР. Таким образом, иностранцы не допускались к рыбной ловле в угодьях непромыслового значения, но в то же время их права на аренду промысловых угодий не были ограничены в законе [10, с. 196].
Особые условия прописывались в законе для рыбных и морских зверобойных промыслов на Дальнем Востоке. В силу декрета СНК РСФСР от 3 марта 1923 г. право производства рыбного и морского зверобойного промысла в территориальных водах РСФСР вдоль побережий морей Японского, Охотского и Берингова предоставляются путём сдачи в аренду с публичных торгов промысловых участков гражданам РСФСР и союзных с нею республик и гражданам других государств. Исключение делалось лишь для бухт, которые могут быть закрыты для иностранного промысла по стратегическим соображениям, а также рек и речных устьев местностей, где поселились и могут поселяться русские поселенцы и туземные племена.