of tea
on
the
Western
borders
of
Russia.
From
this
point
of view,
Kyakhta
was
a
source
of
economic
stability
in Eastern Siberia and a factor of Russia's political influence on the Qing Empire. However, the majority of high-ranking
officials of Russia called for the authorization of the importation of tea from Guangzhou. Their opinion was based on the
fact that this tea will not harm the trade in Kyakhta and will bring income to the Russian Treasury. The question of the
factory industry of Eastern Siberia which was connected with Kyakhta was raised. It has been proven that this produc-
tion will decline regardless of trade with China. Another issue concerned the introduction of customs seals for tea boxes.
This measure was to contribute to the fight against smuggling. In 1860, Minister of Finance A. Knyazevich proposed to
establish higher duties on tea brought to the Western borders of Russia and reduced duties in Kyakhta. In addition, there
were two directions of import of Cantonese tea to Russia: transit through Europe and directly to Russian ports. Since the
first direction (transit through Europe) was by smuggling, customs duties here were set lower than in seaports. In March
1861
it
was
decided
to
allow
the
import
of
Cantonese
tea
to
Russia.
However,
the
customs
rates
for
this
tea
were
set
much higher than in Kyakhta. Thus, the beginning of the sea Russian-Chinese trade was
laid. In 1864, the second stage
of the discussion of customs duties for Chinese tea began. The government decided to reduce customs rates for tea
brought to Kyakhta. Duties for the Western land borders of Russia and seaports were set equal for different varieties of
tea. Thus, the difference in customs rates at different parts of the Russian border was from 20 to 35 kopecks. This deci-
sion determined the further development of Russian-Chinese trade. A more efficient method of sea delivery of tea was
put in unequal conditions in comparison with land trade. This was the main contradiction of the Russian government's
decision.
Keywords: customs
policy,
Russian-Chinese
trade,
maritime
trade,
tea,
Kyakhta
©
И.Р.
Хамзин,
2023
For citation: Hamzin, I.R. (2023) Customs duties as a method for regulating trade relations between Russia and China:
the first half of the 60s of the 19th century.
Vestnik Tomskogo gosudarstvennogo universiteta. Istoriya – Tomsk StateUniversityJournalof History.
82.
pp.
114–120.
doi:
10.17223/19988613/82/13
Русско-китайские договоры, заключенные в 50– 60-е гг. XIX в., позволили развивать торговлю между Россией и Китаем сразу по нескольким направлениям. Одним из наиболее перспективных стало морское на- правление русско-китайской торговли. Однако пробле- ма заключалась в том, что новый морской транзит со- здал бы неизбежную конкуренцию для традиционной сухопутной торговли России и Китая через слободу Кяхта. В начале 60-х гг. XIX в. решение данной про- блемы было найдено в таможенной политике с исполь- зованием дифференциальных пошлин – разных таможен- ных ставок на один и тот же товар (в данном случае китайский чай) на разных участках границы России.
Китайский чай к рассматриваемому периоду стал главным товаром, ввозимым в Россию из империи Цин [1. С. 265]. В 1860 г., рассуждая о новых правилах для русско-китайской торговли, министр финансов А.П. Кня- жевич указывал, что «чай составляет одну из важнейших статей таможенного дохода», приносящую русской казне среднегодовую сумму, превышающую 5 млн рублей [2. Л. 393 об.].
В отечественной историографии вопрос о таможен- ных ставках на импортный чай в Российской империи затрагивался в основном в дореволюционных работах. В этой связи можно отметить работу М.Н. Соболева, посвященную истории русской таможенной политики, в которой автор анализирует обсуждения интересую- щего нас вопроса таможенных ставок, но без учета их значения для развития русско-китайской торговли [3. С. 203–212]. То же самое можно сказать и о работе К.Н. Лодыженского [4. С. 274–275] и публикации по истории Министерства финансов Российской империи [5. С. 548–552]. В советский период исследователи ис- тории торговых отношений России и Китая упоминали введение разных таможенных ставок для морской и сухопутной русско-китайской торговли, но не делали на этом большого акцента. Современные работы об- ращаются к вопросу дореволюционных таможенных тарифов, введенных в Забайкалье (Кяхте), но проблема регулирования с их помощью развития разных направ- лений торговли России и Китая также не выдвигается на передний план [6].
Между тем на рубеже 50–60-х гг. XIX в. в прави- тельственных кругах Российской империи развернулась настоящая дискуссия о таможенных ставках на китай- ский чай, который доставлялся сухопутно через Кяхту и ввозился морским транзитом к западным границам России. Решение этого вопроса во многом определило дальнейшее развитие русско-китайской торговли. Та- ким образом, задача данной статьи – провести анализ обсуждения вопроса о введении дифференциальных пошлин для чая, ввозимого в Российскую империю, и определить результаты этого обсуждения для после- дующего развития русско-китайской торговли.
На протяжении XVIII – первой половины XIX в. главным местом осуществления русско-китайской тор- говли являлась слобода Кяхта, расположенная на гра-
нице цинской Монголии и Восточной Сибири (Забай- калье). Однако в середине XIX в. в кяхтинской торговле наметился застой товарооборота [1. С. 267]. Причиной этого стало открытие Китая для международной тор- говли после Первой Опиумной войны 1840–1842 гг., что привело к росту конкуренции английских шерстя- ных и хлопчатобумажных тканей с русскими на рынке империи Цин. В это же время в самой России все боль- шую конкуренцию чаю, привозимому через Кяхту, составляет так называемый кантонскийчай1, ввози- мый морским транзитом к западным границам Россий- ской империи.
В течение первой половины XIX в. сформирова- лось два направления ввоза кантонского чая: морским путем напрямую к русским портам и транзитом через Европу к европейским сухопутным границам России. Исследователи отмечали, что чай был разрешен к при- возу в Одессу в период существования в данном порте режима порто-франко (с 1819 по 1857 г.) [2. Л. 270 об.]. Однако этот транзит осуществлялся в совершенно ни- чтожном количестве и практически игнорировался официальной статистикой [7. С. 526]. С другой сторо- ны, ввоз китайского чая по западным сухопутным гра- ницам был разрешен в период с 1724 по 1816 г., а за- тем с 1819 по 1822 г. [2. Л. 253]. Протекционистский таможенный тариф 1822 г., введенный министром фи- нансов Е.Ф. Канкрином, запретил транзит кантонского чая в Россию через Европу и вместе с тем способство- вал широкому развитию чайной контрабанды по этому направлению.
Покинув порты Южного Китая, кантонский чай до- ставлялся в крупнейшие портовые города Европы – Лондон, Гамбург или Кёнигсберг, откуда уже контра- бандой направлялся в Россию либо через Пруссию, либо через Польшу в составе Российской империи (Царство Польское). Морской транзит обходился зна- чительно дешевле и быстрее сухопутного (через Мон- голию в Кяхту), а, следовательно, кантонский чай на русском рынке выигрывал в цене у кяхтинского. Объ- ем контрабанды был огромен. Современники подсчи- тывали, что в течение 7 лет (1849–1856) в России было употреблено (продано) китайского чая в количестве 82 479 840 фунтов. За это же время, по официальным данным, ввоз чая из Китая составил 49 962 120 фунтов [2. Л. 262 об.]. Следовательно, более 30 млн фунтов чая приходилось на контрабанду. Таким образом, угроза упадка русско-китайской торговли в Кяхте подтолкну- ла русское правительство к обсуждению актуальных мер для борьбы с контрабандной торговлей кантон- ским чаем.
Данное обсуждение можно разбить на два этапа: период1855–1862гг., когда был поставлен вопрос о мерах борьбы с контрабандой кантонского чая, об- суждалась возможность разрешения ввоза чая через западные границы Российской империи и рассматри- вались допустимые в этом случае таможенные ставки, и период1864–1865гг., когда допуск кантонского чая
в Россию уже показал свои первые (весьма успешные) результаты, но в связи с кяхтинским фактором потре- бовал корректировки, и вопрос о пошлинах был пере- смотрен.