Материал: Государственного университета

Вторая половина XIX в. – время расцвета иллю- стрированных изданий, огромное множество которых печатается и на территории Российской империи. Не- редкими становятся и историко-географические и эт- нографические издания, а также статьи в периодике.

Целью этих публикаций была популяризация све- дений о странах и населяющих их народах среди ши- рокого круга читателей – они не претендуют на науч- ность (этнография XIX в. в принципе разделяла весьма ненаучное мнение о наличии тех или иных черт харак- тера у определенного народа). Безусловно, историко- географические и этнографические материалы в попу- лярных изданиях, излюбленных публикой, содержали определенный стереотип, однако в рамках статьи этот стереотип как раз и интересен.

Было принято решение ограничить хронологические рамки второй половиной XIX в. и рубежом XIX–XX вв. (до 1914 г.), по нескольким причинам: во-первых, дан- ный период является наиболее богатым на собственно иллюстрированные издания, а во-вторых, в российских источниках данного периода могли наиболее ярко от- разиться некоторые негативные стереотипы о поляках (период после Январского восстания).

Важно, что все привлеченные источники были одобрены цензурой Министерства просвещения, по- этому можно считать, что в них публиковалась офици- альная позиция властей. Целью таких изданий, как правило, было не только формирование визуального образа того или иного народа, но и создание образа

«чужого» и «своего».

Для русского человека, поляк воспринимался в первую очередь как ревнивый католик, деспотичный шляхтич и неисправимый революционер. Л.Е. Гори- зонтов писал: «В Российской империи за поляками закрепилась репутация непримиримо враждебных госу- дарственному порядку элементов. Убеждение это крепло от одного польского заговора и восстания к другому, достигнув своего апогея в 60-е гг. XIX в.» [1. С. 100]. С другой стороны, государственными чи- новниками поляки зачастую воспринимались как «сто- ящие на высшей степени цивилизации сравнительно с Россией» [2. С. 322].

Что касается польского «нрава», то здесь суще- ственно заметно влияние польского автостереотипа. На рубеже XVIII и XIX вв. польские писатели и обще- ственные деятели создают польский автостереотип, опираясь на который Адам Мицкевич сконструировал особенности польского народа. Поляк у Мицкевича неупорядочен и податлив, непрактичен, не заинтере- сован в общественной и политической жизни, пасси- вен, экзальтирован, весел – в общем, во всем противо- поставлен члену западного мира. Таким образом, в польской и русской литературе складывается весьма конкретный стереотип о поляке. По утверждению М.В. Лескинен, именно портрет, составленный А. Миц- кевичем был воспринят французской и русской исто-

риографией второй половины XIX в. [3. С. 120]. Наша цель – выявить, в какой степени воспринятый портрет Мицкевича можно увидеть на визуальном материале.

В середине XIX в. начинается «новый этап осмыс- ления народности и этничности в России, а также их отождествления, когда в русской беллетристике под французским влиянием весьма популярным становит- ся жанр так называемых «физиологий», или «типов»» [4. С. 49]. И эти «типы» и «физиологии» в соответ- ствии с уровнем развития этнографической науки дан- ного периода были собирательными. М.В. Лескинен приводит цитату В.Г. Белинского, которая дает нам понять, что человек середины XIX столетия понимал под «типом»: «…их [типов] авторы должны обладать умениями “живописца с натуры”, а “сущность типа состоит в том, чтоб, изображая, например, хоть водо- воза, изображать не какого-нибудь одного водовоза, а всех в одном”» [4. С. 50]. В этой связи интересно и то, насколько подлинной была та картина, которую рисовали русские.

В 1862 г, выходит иллюстрированный альбом

«Этнографическое описание народов России» Густава- Теодора Паули (1817–1867), создание и издание кото- рого были приурочены к тысячелетию Российского государства. Существовавшие на тот момент этногра- фические публикации уже мало соответствовали научному уровню середины века, поэтому целью тру- да Паули было также и восполнение образовавшейся лакуны в этнографической осведомленности читате- лей. Все иллюстрации сделаны с натуры, выполнены очень качественно и реалистично. Тексты же писались учеными-этнографами, поэтому издание считалось не только роскошным, но и авторитетным.

В соответствующей главе альбома приведены две иллюстрации (рис. 1, 2), на которых изображены поля- ки. Первая иллюстрация изображает поляков из раз- ных городов и губерний. Заметно, что они не относят- ся к одной социальной группе – мы видим и крестьян, и горожан. На второй иллюстрации изображены муж- чина и две девушки из окрестностей Кракова. Хотя альбом и подразумевал описание народов, находящих- ся в составе Российской империи, его создатели, по всей видимости, решили идти дальше и описать ту часть Польши, которая в состав Империи не вошла.

В целом мы имеем дело с обобщенным описанием отличительных черт любого славянина. Но отметим, что наблюдается несколько пренебрежительное срав- нение поляков с великороссами: «Внешностью поляки сильно отличаются от великороссов: голова у них меньше, они не столь рослые, черты их более тонкие. Им не хватает той особенной гармонии – если можно так выразиться – между душой и телом, своего рода уверенности, которой в известной мере обладают ве- ликороссы. Польское дворянство в целом довольно отчетливо отличается от народной массы» [5. С. 116].