В целях устранения выявленной проблемы представляется целесообразным высказать предложение о возможном пути разрешения сложившейся ситуации. Наиболее эффективным, полагаем, является укрупнение действующих СРО АУ по средствам внесения изменений в действующие нормы Закона о банкротстве, предъявляющие обязательные требования к созданию и функционированию СРО АУ. Речь идет прежде всего о требованиях к количеству членов саморегулируемой организации. По нашему мнению, укрупнение СРО АУ вызовет эффект, знакомый экономической теории, именуемый «эффект от масштаба». Тем самым, больший круг членов СРО АУ будет участвовать в формировании имущественной «подушки безопасности» своих коллег, что вызовет повышение пула средств компенсационного фонда СРО АУ, снижения рисков наступления страховых случаев, а значит, снижения тарифов страховых организаций по договорам страхования гражданско-правовой ответственности арбитражных управляющих. Кроме того, считаем, что вполне назрел вопрос о повышении размеров фиксированного вознаграждения для арбитражного управляющего в целях устранения негативных последствий имущественного характера и для самого арбитражного управляющего. Получается, что законодатель повышает уровень имущественной ответственности арбитражного управляющего, при этом, не повышая размера соответствующего вознаграждения, в том числе, на покрытие всех расходов, связанных с мероприятиями по обеспечению безопасности имущественных интересов участников дела о банкротстве. Вместе с тем, небезынтересна идея Рождественского В. о том, что сумма, в пределах которой осуществляется обязательное страхование ответственности арбитражного управляющего, может быть размещена на процентном депозите, при наличии соответствующей суммы в распоряжении арбитражного управляющего, как гарантия возмещения имущественных потерь участников дела о банкротстве вследствие противоправных действий (бездействия) арбитражного управляющего Рождественский В. Сколько стоит арбитражный управляющий? Как регулируется банкротство // Финансовая газета. 2016. N 1. С. 9, 12 - 13; N 2. С. 14 - 15.. Представляется, что указанный подход имеет разумное зерно, ввиду возможного реального применения, не требующего каких-либо дополнительных инфраструктурных затрат.
Как пишет Дружинин А.В., страховая организация не вправе ограничить лимит своей ответственности путем установления безусловной франшизы, предусматривающей как уменьшение минимального размера страхового обеспечения Дружинин А.В. Страхование профессиональной ответственности // Бухгалтерский учет. 2017. N 2. С. 133 - 138.. По нашему мнению, данный тезис подтверждает заботу законодателя о том, чтобы максимально полно гарантировать безопасность имущественных интересов участников дела о банкротстве.
Наконец, в силу Закона о банкротстве, включая, вопросы определения того или иного размера страхового тарифа, следует обозначить, что законодатель выделил страховые риски по договору обязательного страхования ответственности арбитражного управляющего. Во-первых. страховой риск определяется как вероятность наступления ответственности арбитражного управляющего по своим обязательствам (в связи с неисполнением или ненадлежащим исполнением арбитражным управляющим возложенных на него обязанностей в деле о банкротстве), за исключением наступления ответственности в результате: причинения убытков вследствие непреодолимой силы и т.п., причинения морального вреда, противоправных действий или бездействия иного лица, действий или бездействия арбитражного управляющего, не связанных с осуществлением им полномочий в деле о банкротстве (п. 6 ст. 24.1 Закона о банкротстве). Полагаем, что указанная дифференциация рисков наступления страхового случая весьма положительно влияет на общее состояние гражданского оборота.
Таким образом, подводя итоги настоящего параграфа, заметим, что были исследованы особенности реализации гражданско-правовой ответственности арбитражного управляющего, выраженные в виде участия саморегулируемых организаций арбитражных управляющих в осуществлении мероприятий по обеспечению имущественной безопасности участников дела о несостоятельности (банкротстве) должников. Кроме того, были проанализированы нормы Закона о банкротстве в части, касающейся вопросов страхования гражданско-правовой ответственности арбитражного управляющего. Между тем, были выявлены проблемы, носящие больше организационный характер, нежели правовой, в виде экономически необоснованного завышения уровня гражданско-правовой ответственности арбитражного управляющего в условиях относительно небольшого размера вознаграждения с учетом сегодняшней конъюнктуры гражданского оборота. При этом, были выдвинуты предложения по совершенствованию положений действующего Закона о банкротстве в целях устранения выявленных недостатков.
В целом, подводя итоги данной главы настоящей исследовательской работы, отметим, что помимо вышеизложенной проблематики в вопросах правового регулирования гражданско-правовой ответственности арбитражного управляющего в процедурах, применяемых в делах о банкротстве должников, были выявлены некоторые предпосылки для развития данного направления в исследовании. Во-первых, установлено, что такая разновидность убытков, как упущенная выгода, применяется далеко не во всех соответствующих случаях, в отличие от реального ущерба. Во-вторых, в Законе о банкротстве присутствует правовое регулирование вопроса привлечения к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц. При этом, возник довольно интересный вопрос о том, а может ли арбитражный управляющий быть привлечен к субсидиарной ответственности по обязательствам должника? В том числе указанным вопросам, будет посвящено отдельное внимание в рамках следующей главы настоящей исследовательской работы.
Глава 2. Виды гражданско-правовой ответственности арбитражного управляющего
2.1 Возмещение арбитражным управляющим убытков
Ввиду того, что в первой главе настоящей исследовательской работы были обозначены ключевые теоретические аспекты применения института гражданско-правовой ответственности в целом, и арбитражного управляющего, в частности, крайне необходимо осуществить изучение вопросов применения данного вида юридической ответственности в отношении арбитражного управляющего, действующего в той или иной процедуре, применяемой в деле о банкротстве должника, с практической точки зрения. Таким образом, считаем вполне корректным выделить основные направления гражданских правонарушений со стороны арбитражного управляющего, характерных в процедурах несостоятельности (банкротства) должников.
Итак, напомним, что основным концептом теории гражданско-правовой ответственности арбитражного управляющего являются убытки. При перечислении возможных видов нарушений со стороны арбитражных управляющих при исполнении ими полномочий в рамках дел о банкротстве должников можно по неосторожности спутать вид правонарушения. Так, например, неисполнение или несвоевременное исполнение обязанности по направлению сведений, подлежащих обязательному опубликованию в ЕФРСБ и газете «КоммерсантЪ» или несоблюдение периодичности проведения собраний кредиторов и тому подобное относится к административным правонарушениям Вопросы, связанные с деятельностью арбитражных управляющих // Арбитражный управляющий. 2018. N 5. С. 19 - 22.. Однако, полагаем, что казанные виды правонарушений могут лечь в основу последующего обособленного спора по взысканию убытков с арбитражного управляющего в порядке гражданско-правовой ответственности.
Наконец, подходим к изучению аспектов непосредственно вытекающих в правоотношения гражданской ответственности арбитражного управляющего. Настоящим, полагаем целесообразно выделить ряд направлений, в рамках которых происходит нарушения со стороны арбитражных управляющих. Таким образом, обозначим следующие группы правонарушений:
- убытки, причиненные ненадлежащим исполнением обязанностей руководителя;
- убытки вследствие бездействия арбитражного управляющего по формированию конкурсной массы;
- убытки вследствие нарушения очередности погашения требований кредиторов;
- убытки вследствие необоснованного расходования конкурсной массы;
- убытки вследствие превышения лимита расходов.
Согласно первому направлению совершаемых гражданских правонарушений арбитражными управляющими следует указать следующее. В силу п. 1 ст. 53 ГК РФ юридическое лицо приобретает гражданские права и принимает на себя гражданские обязанности через свои органы, действующие в соответствии с законом, иными правовыми актами и учредительным документом. При этом, в силу п. 3 ст. 53 ГК РФ лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, должно действовать в интересах представляемого им юридического лица добросовестно и разумно. Казалось бы, каким образом арбитражный управляющий может быть отождествлен с органом управления юридического лица, в частности, единоличным органом управления. известно, что существует четыре статуса арбитражного управляющего в зависимости от процедуры, применяемой в деле о банкротстве: временный (для наблюдения), административный (для финансового оздоровления), внешний (для внешнего управления) и конкурсный (для конкурсного производства). Однако, ввиду различий в правовой природе той или иной процедуры, применяемой в деле о банкротстве должника, только во внешнем управлении и в конкурсном производстве по общему правилу прекращаются полномочия руководителя юридического лица. С даты введения внешнего управления прекращаются полномочия руководителя должника, управление делами должника возлагается на внешнего управляющего; внешний управляющий вправе издать приказ об увольнении руководителя должника или предложить руководителю должника перейти на другую работу в порядке и на условиях, которые установлены трудовым законодательством (п. 1 ст. 94 Закона о банкротстве). Кроме того, с даты утверждения конкурсного управляющего до даты прекращения производства по делу о банкротстве, или заключения мирового соглашения, или отстранения конкурсного управляющего он осуществляет полномочия руководителя должника и иных органов управления должника, а также собственника имущества должника - унитарного предприятия в пределах, в порядке и на условиях, которые установлены настоящим Федеральным законом (п. 1 ст. 129 Закона о банкротстве). Таким образом, исходя из буквального толкования положений Закона о банкротстве, следует, что арбитражный управляющий в указанных процедурах фактически исполняет обязанности руководителя должника. Вместе с тем, лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени (пункт 3 статьи 53), обязано возместить по требованию юридического лица, его учредителей (участников), выступающих в интересах юридического лица, убытки, причиненные по его вине юридическому лицу. Более того, лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, несет ответственность, если будет доказано, что при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей оно действовало недобросовестно или неразумно, в том числе, если его действия (бездействие) не соответствовали обычным условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску (п. 1 ст. 53.1 ГК РФ). Между тем, на уровне Верховного суда Российской Федерации имеется выработанная позиция относительно возможности применения указанных норм во взаимосвязи с законодательством о банкротстве, а также иных норм, непосредственно связанных с осуществлением полномочий арбитражного управляющего в качестве руководителя должника. Так, в мотивировочной части определения Верховного Суда РФ от 08.11.2017 N 307-ЭС15-13915(5) по делу N А66-5572/2013 суд вышестоящей инстанции согласился с подходом суда кассационной инстанции, который поддержав мнение суда первой инстанции, отменил судебный акт, вынесенный в порядке апелляционного производства. Верховный суд РФ указал, что суд первой инстанции признал доказанной совокупность условий, необходимых для привлечения арбитражного управляющего к гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков, исходя из того, что убытки возникли в результате действий арбитражного управляющего, до этого исполнявшего обязанности конкурсного управляющего должника, по увольнению первого заместителя генерального директора должника с нарушением требований трудового законодательства кодекса Российской Федерации и, как следствие, взыскания судом общей юрисдикции с должника в пользу восстановленного на работе сотрудника средней заработной платы за период вынужденного прогула, денежной компенсации и морального вреда Определения Верховного Суда РФ от 08.11.2017 N 307-ЭС15-13915(5) по делу N А66-5572/2013 // СПС «Консультант Плюс».. Таким образом, видно, что в определенных случаях во взаимосвязи с основными нормами материального права применяются нормы отраслевого правового регулирования.
Далее, рассмотрим наиболее распространенный вид, по мнению Колесниковой С.Г. Колесникова С.Г. Гражданско-правовая ответственность арбитражного управляющего за убытки, причиненные неисполнением (ненадлежащим исполнением) возложенных на него обязанностей // Информационно-аналитический журнал "Арбитражные споры". 2018. N 1. С. 32 - 82., гражданских правонарушений, совершаемых арбитражными управляющими при исполнении ими своих полномочий. Согласно п. 1 ст. 131 Закона о банкротстве все имущество должника, имеющееся на дату открытия конкурсного производства и выявленное в ходе конкурсного производства, составляет конкурсную массу. Исходя из экономической обоснованности совершения мероприятий в рамках процедур, применяемых в делах о несостоятельности (банкротстве), именно конкурсная масса должника является основной для погашения требований конкурсных кредиторов должника. Таким образом, можно говорить о том, что одной из основополагающих целей (хотя законодательно и не установленной) конкурсного производства является максимально полное и возможное пополнение конкурсной массы должника. При этом, к таким мероприятиям можно относить взыскание дебиторской задолженности должника, реализация полномочий в рамках оспаривания сделок должника, совершенных им в результате своей хозяйственной деятельности (как по общим «гражданским» основаниям, так и по специальным «банкротным» основаниям), осуществление мер по привлечению к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц, в том числе взыскание убытков с бывших руководителей должника в порядке ст. 53.1 ГК РФ. Между тем, если брать за основу исследования в этой части вопрос об оспаривании сделок должника, то надлежит указать следующее. При проведении анализа финансового состояния должника арбитражный управляющий осуществляет выявление подозрительных сделок, имеющих признаки оспоримости. Поэтому, арбитражный управляющий, являясь профессиональным участником правоотношений в сфере несостоятельности (банкротства), обладает достаточными знаниями для определения того, какие из совершенных должником сделок в преддверии банкротства (в рамках специальных оснований) могут быть обжалованы. В соответствии с пунктом 3 статьи 129 Закона о банкротстве конкурсный управляющий вправе подавать заявления об оспаривании сделок. Кроме того, согласно пункту 1 статьи 61.9 Закон о банкротстве помимо конкурсного управляющего, подавать соответствующие заявления об оспаривании сделок по банкротным основаниям вправе внешний управляющий. В данном ключе делается особый акцент на именно праве, а не обязанности арбитражного управляющего подавать подобные заявления. По нашему мнению, это связано с тем, что арбитражный управляющий, действуя в соответствии с федеральным законом разумно и добросовестно в интересах всех участников дела о банкротстве должника должен принимать наиболее эффективные экономически обоснованные решения, в том числе, связанные с инициированием обособленных споров по оспариванию сделок должника. Тем нее менее, судебная практика складывается, в основном, таким образом, что с арбитражных управляющих взыскиваются убытки по причине пропуска срока исковой давности для оспаривания сделок должника при наличии соответствующих условий в виде признаков оспоримости и, следовательно, наличия негативных имущественных последствий для участников дела о банкротстве в рамках условий наступления гражданско-правовой ответственности арбитражного управляющего. Вместе с тем, в рамках рассматриваемой проблематики исследования стоит обратить внимание на правовую позицию Верховного суда Российской Федерации, изложенной в судебном акте кассационной инстанции второго уровня. Коллегия Верховного суда РФ определила четкие стандарты разумного и осмотрительного поведения среднестатистического арбитражного управляющего, в частности, в ситуации оспаривания сделок должника. Так, установлена последовательность действий арбитражного управляющего, включающая сбор информации обо всех параметрах сделки, потенциальной для оспаривания; затем, арбитражный управляющий приступает к оценке полученной информации с целью принятия разумного управленческого решения, который будет отвечать всем критериям, установленным Законом о банкротстве Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 26.10.2017 N 305-ЭС17-8225 по делу N А40-154653/2015 // СПС «Консультант Плюс».. Кроме того, ввиду тождественной оспариванию сделок должника экономической цели применения института субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц, полагаем, что изложенные в правовой позиции Верховного суда Российской Федерации критерии поведения арбитражного управляющего, вполне могут быть переложены в рамки правового регулирования мероприятий по привлечению таких лиц к субсидиарной ответственности. Более того, Закон о банкротстве предусматривает, что помимо арбитражного управляющего с соответствующими заявлениями вправе обратиться иные участник дела о банкротстве, например, конкурсные кредиторы (п. 2 ст. 61.9, ст. 61.14 Закона о банкротстве). Поэтому, целесообразно поставить вопрос о том, даже при наличии обстоятельств, согласно которым арбитражный управляющий незаконно бездействует, не подавая вышеобозначенных заявлений в арбитражный суд, конкурсные кредиторы, непосредственно заинтересованные в максимально полном удовлетворении своих требований к должнику, могут сами инициировать обособленный спор о признании той или иной сделки недействительной. Однако, можем отметить, что в таком случае будет невозможно взыскать убытки с арбитражного управляющего в связи с отсутствием одного из элементов условий наступления гражданско-правовой ответственности арбитражного управляющего - наличия негативных последствий имущественного характера (поскольку в конечном итоге заявления были поданы непосредственно кредиторами должника, минуя волевое управленческое решение арбитражного управляющего).