Качество регулирования (Rule of Law - RL) - пятый показатель группы индексов измерения качества государственного управления. Рассчитан по 209 государствам, так же, как и GE. Представлен в среднем 10 источниками, в зависимости от страны от 1 до 16.
Последний показатель - контроль коррупции (Control of Corruption - CC). Как и RL и GE, сформирован по 209 государствам и также представлен в среднем 10 источниками первичных данных (интервал от 1 до 16 источников).
Всемирный банк публикует индикаторы в виде оценок от -2,56 до 2,56 и в виде перцентилей от 0 до 100. Все шесть индикаторов рассматриваются в отдельности, однако агрегирование показателей считается возможным. Экспертами из Всемирного банка Worldwide Governance Indicators в ряде работ названы агрегированными. [21]. Для формирования показателей источники данных реконструируются и объединяются с помощью статистического метода, называемого «моделью ненаблюдаемых компонент». Для каждого индекса определяется предел погрешности и стандартного отклонения, который следует учитывать при проведении межстрановых и временных сравнений. Эти пределы погрешности связаны с неизбежной неточностью, связанной с измерением эффективности управления между странами.
Kaufmann D., Kraay A. и Mastruzzi M, являющиеся экспертами Всемирного банка и методологами Worldwide Governance Indicators, описывают представление об эффективности управления при помощи данных индикаторов как наиболее близкое к истинному, несмотря на субъективные данные в показателях. Зависимость от суждений, по их мнению, является неизбежностью при рассмотрении категорий «управление» и «инвестиционный климат государства» [22]. Данное утверждение также пересекается с одной из гипотез данной работы.
Барабашев А.Г., Макаров А.А. и Макаров И.А. связывали индикаторы WGI с различными парадигмами государственного управления. Показатели WGI по отдельности относятся к разным парадигмам: CC относится к парадигме Вебера (WP) и одновременно к NPM. GE, RQ, RL - к NPM, PS, VA - к NPG. По словам авторов, гармоничность применения всех теоретических достижений не должна «смешивать эклектически разные теоретические подходы и предлагаемые ими административные процедуры» [7, p. 17]. При этом различие парадигм в индикаторах объясняется и статистическим путем. Индикаторы в данной концепции коррелируют друг с другом, а некоторые имеют сильнейшую взаимосвязь. Langbein L. и Knak S. при сравнении пар индикаторов выявили корреляцию GE, RQ, RL, СС до R2=0,91 [85, p. 364].
K. Campbell использовал те же четыре коррелирующих индикатора ? GE, RQ, RL, СС ? для проверки гипотезы о том, что коррупция влияет на макроэкономические показатели государства, измеряемые темпами роста ВВП. Временные ряды были построены по 10 странам, и был проведен регрессионный анализ, в результате которого исследователь пришел к выводу, что взятые в отдельности анализируемые показатели WGI (в частности, коррупции) не позволяют прогнозировать волатильность экономического роста [23].
Индикатор контроля коррупции (СС) во многом имеет схожесть с другим показателем, который представляет Transparency International. Берлинская неправительственная организация, основной миссией которой является борьба с коррупцией в мире посредством гражданского общества, ежегодно публикует различные материалы, среди которых индекс восприятия коррупции (Corruption Perception Index - CPI) [24]. Количество источников данного показателя варьируется от 3 до 10 (если по государству менее 3 источников данных, то оно не берется в расчет), при этом в среднем CPI представлен 7 источниками, тогда как CC (WGI) состоит из 10 в среднем. Показатель формируется из данных 13 аналитических организаций: банков, изданий, форумов, проектов. Отличием от CC (WGI) также является то, что CPI представлен в на 180 странах, что на 30 меньше.
Конечные результаты на выходе в виде CPI score выглядят в перцентельном выражении от 0 до 100 (CPI score). По перцентельному выражению выстраивается ранжирование по государствам. Такие данные можно перенести на карту для визуализации и постранового сравнения в виде географической диаграммы. Распределение значения индекса восприятия коррупции за 2019 год отражено на рисунке 1, где в красном спектре обозначены минимальные значения (9 - минимальное значение по Федеративной Республике Сомали), в цветах желтого спектра обозначены государства с медианными значениями, зеленым - страны с благоприятной ситуацией с коррупцией (87 - максимальное значение по Королевству Дания и Новой Зеландии).
Рисунок 1. Распределение значений индекса восприятия коррупции в географической диаграмме на 2019 год [29].
В ранжировании по CPI наилучшую оценку (более 80) имеют следующие государства: Дания, Новая Зеландия, Финляндия, Сингапур, Швеция. Швейцария, Норвегия, Нидерланды, Германия, Люксембург. Наихудшие значения (менее 15) имеют Йемен, Сирия, Южный Судан и Сомали [29].
Именно Worldwide Governance Indicators, по мнению исследователей, наиболее полно отражает оценку потенциала государства с позиции эффективности органов власти и качества управления [4]. При этом все шесть показателей основаны не на статистических данных качества государственного управления, а на «представлении» об эффективности экспертов [5].
Российская Федерация в 2019 году занимает 137 место с индексным значением 28. Transparency International характеризует текущее состояние в России как «отсутствие политической воли к реальным изменениям», а локальные незначительные меры не приводят к улучшениям [27].
Стоит отметить, что по некоторым государствам существует широкий разброс оценок, из которых был агрегирован индекс восприятия коррупции. Разница между самым низким субиндексом и самым высоким в среднем составляет 10,3. К практически единому мнению пришли организации относительно Косово, где наблюдается разница между высшей и низшей оценкой в 2,67. Однако в шести государствах наблюдается огромная разница в диапазоне (более 25). Государство Катар занимает 30 место с индексным значением 62 (CPI) при том, что Всемирный экономический форум EOS дал одну из наивысших оценок - 92, а Varieties of Democracy Project - 38. Примечательно, что в отчете Varieties of Democracy Project Катар занимает 164 место из 179 возможных [28]. Высокие оценки Всемирного экономического форума EOS также по государствам Королевство Саудовская Аравия (84), Оман (90), Бахрейн (79) из-за высокого уровня экономики за счет нефтегазовых доходов обеспечивают сильный разрыв между высшей и низшей оценкой составного индекса восприятия коррупции. Global Insight Country Risk Ratings дает в 2019 оценку в перцентилях Саудовской Аравии - 22, согласно индексу трансформации фонда Бертельсманна (Bertelsmann Foundation Transformation Index) Оман имеет перцентельное значение в 21, а Бахрейн по Varieties of Democracy Project - 38. Разброс высшей/низшей оценки в государствах Соломоновы Острова и Союза Коморских островов объясняется тем, что при минимальном количестве источников (3) Global Insight Country Risk Ratings (59 и 47 соответственно) оценил высоко относительно Varieties of Democracy Project (31 и 21).
Данные примеры иллюстрируют факт привязки оценки развитости демократических институтов и политического режима и экономического потенциала на одной плоскости. Возникшие вопросы дополняют и конкретизируют гипотезы: можно ли оценивать политический режим и показатели качества государства, в данном случае коррупции, и, если, возможно, верна ли агрегация данного индекса, в котором столь весомо играют роль высокие показатели экономического потенциала (Катар, Бахрейн, Саудовская Аравия, Оман) перед другими показателями.
Степень влияния индекса восприятия коррупции на показатели эффективности, качества, развития государственного управления изучена широко в различных трудах. Прасолов В.И., Минькина Д.А в исследовании по Российской Федерации сделали вывод о прямой зависимости динамики показателей от уровня инвестиционного климата [25]. Andrй Francisco Alves, Letнcia Costa Curta, Lilian da Silva Dias в работе, посвященной анализу корреляции индекса восприятия коррупции и индекса развития человеческого потенциала, приходят к заключению о высокой степени зависимости двух параметров (коэффициент корреляции Пирсона - 0,72) по всем анализируемым годам в динамике. Однако было отмечен тот факт, что в группе государств с очень высоким уровнем ИЧР корреляция была значительна. Этот коэффициент убывал относительно уменьшения значения ИЧР, и в итоге в государствах, классифицируемых как с «низким уровнем» индекса человеческого развития, выявлен отрицательный коэффициент корреляции Пирсона [26].
Вышеописанное исследование подвело к интересной взаимосвязи. При сравнении перцентельного значения индекса восприятия коррупции и перцентельного значения индекса контроля коррупции в Worldwide Governance Indicators (CC) обнаруживается такая же взаимосвязь (рисунок 2):
Рисунок 2 . График распределения значений индекса контроля коррупции СС(WGI) и индекса восприятия коррупции (CC)
Коэффициент ранговой корреляции Спирмена равен 0,99, что говорит о высокой степени схожести двух индикаторов. Однако, если для государств с высоким значением CC (WGI) корреляция равна 0,97, то в группе стран со значением о 20 до 40 по СС наблюдается высокий разброс, и коэффициент ранговой корреляции Спирмена снижается до 0,69. Таким образом, два одинаковых индекса фактически по некоторым государствам дают различную картину, несмотря на высокую степень корреляции между двумя индикаторами в общем виде.
Показатель HRV Transparency Project, как и индикатор Transparency International, имеет цель измерить уровень прозрачности в государстве в зависимости от объекта, и если в последнем - это коррупция, то индекс HRV измеряет степень прозрачности действий властей и подотчетности правительств государства. Аббревиатура HRV обозначает создателей проекта - учёных James R. Hollyer, B. Peter Rosendorf и James Raymond Vreeland.
По мнению авторов методики, данный индекс рассчитывается при помощи реальных статистических данных, агрегирует объективные показатели, тем самым имеет преимущество перед другими индексами, использующими мнения граждан, опросы экспертов [71, p.3].
Сам проект создан для изучения взаимосвязей в условиях отсутствия данных и анализирует прозрачность органов власти по отношению к предоставлению таких данных, их достоверности. Измерение включало в себя статистические наблюдения для 125 стран за 30 лет [72]. Такой подход может быть использован для измерения взаимосвязи между транспарентностью и другими переменными, такими как демократия, подотчетность или политическая нестабильность, качество и эффективность государственного управления. Индекс позволил бы развернуть широкое исследование и обосновать гипотезу об ограниченности данных, однако в открытых источниках имеются данные только по 2010 год.
Упомянутый индекс человеческого развития (ИЧР или HDI) имеет свое отражение при оценке эффективности государственного управления. Данный показатель, возможно, является самым известным и применяемым составным индексом в оценке потенциала государства. Программа развития ООН с 1990 года ведет проект, рассчитывающий индекс развития человеческого потенциала (ИРЧП), или после переименования в 2014 году - индекс человеческого развития. Индикатор «был создан, чтобы подчеркнуть, что люди и их возможности есть конечный критерий оценки развития государства, а не только как измеритель состояния экономики» [31].
Помимо вышесказанного, данный индикатор интересен своей методикой подсчета. Индекс формируется по трем основным параметрам: перцентельные индексы ожидаемой продолжительности жизни, валовый национальный доход в расчете на одного человека и длительность обучения. Методика составления индекса неоднократно критиковалась различными исследователями. Sagar A. и Najam, A. доказывали в эмпирическом исследовании, что показатель имеет явные проблемы агрегации равновзвешенных индексов [32]. Дело в том, что изначально, до 2010 года, показатель агрегировался при помощи среднего арифметического из вышеупомянутых субиндексов, но после переосмысления концепции ПРООН начала рассчитывать составной индекс ИРЧП (ИЧР) средним геометрическим значением. Методологи объясняют изменение подсчета трех входных индикаторов эластичностью - свойством, которым обладает обновленная методика. При изменении любого показателя на определенное значение конечный результат (индекс) будет изменен настолько, насколько изменился бы при изменении любого другого показателя, при том, что все параметры равновесны [33, p. 5]. По мнению М. Kuc-Czarnecka, ПРООН использует геометрическое среднее вместо арифметического, которое позволяет избавиться от сглаживания результатов, а утверждение, что здравоохранение, образование и доходы в равной степени зависят от социально-экономического развития стран, неверно. Наблюдается потенциально более значимое влияние субиндекса экономического благосостояния на конечный результат относительно двух остальных индексов [31, p. 429]. М. Kuc-Czarnecka ввел поправочные коэффициенты, исходя из значимости в показателях HDI, затем сравнил повторно индекс (re-scaled HDI) и первоначальные данные HDI по странам, и получил корреляцию в 0,969 (рисунок 3).
Рисунок 3. Сравнение ранга стран по значениям HDI относительно значений HDI с весовыми коэффициентами
Среди всех проанализированных стран средняя разница между позициями в ранжировании по ИЧР и ИЧР с поправочными коэффициентами составляет всего 1,68, в то время как 54 из 189 государств занимают точно такие же позиции в обоих рейтингах. Самые существенные различия наблюдались для Кувейта (9 мест), Украины, Экваториальной Гвинеи и Эритреи (7 мест), а также Палау, Турции и Мальдив (5 мест).
Важность наличия использования поправочных коэффициентов в ИЧР рассмотрена M. Ravallion. Он причисляет ИЧР к Mashup-индексам ввиду одинакового веса показателей [35, p 7]. Тем не менее, существовали и иные попытки переосмысления концепции измерения человеческого потенциала на основе HDI. Jeni Klugman, Francisco Rodrнguez and Hyung-Jin Choi проводили эмпирическое исследование по взаимосвязи увеличения дохода на душу населения, ожидаемой продолжительности жизни и длительности образования и увеличения ИРЧП (ИЧР). В результате наблюдалась положительная корреляция между индикатором дохода и ИРЧП, в то время как корреляция с двумя другими составляющими была незначительна. Авторы учли неравнозначность данных без поправочных коэффициентов и преобразовали измерения в индикаторе, получая в результате скорректированный на неравенство ИРЧП (ИЧР) - IHDI [38, p. 259-262].
Критика в адрес методики подсчета касается и выбора показателей, включенных в индекс человеческого развития. По мнению авторов методики ИЧР, индикатор измеряет аспекты благополучия человека как долговременный результат управления. Однако, по утверждению J. Klugman и др., в индексе исключены такие параметры, как свобода слова, права человека и устойчивость политических институтов. [38, p. 266-267]. Существующие переменные в ИЧР также не соизмеримы по временным рамкам. Показатель дохода иллюстрирует данные потока, то есть в определенный промежуток времени образование - данные запаса, нацеленные на долгосрочную перспективу; ожидаемая продолжительность жизни, по описанию авторов ИЧР, как данные потока и запаса, на самом деле, не отражают оба явления, так как не говорит ни о текущем состоянии здоровья населения как на данный момент, так и в будущем, а лишь охватывает часть измерения, которое полагается на таблицы смертности [39, p 44].
Несмотря на критику, индекс человеческого развития во многом имеет больше достоинств по сравнению со многими индикаторами в данной научной области. В первую очередь, тридцатилетний опыт международных измерений позволяет формировать более глубокую базу данных по годам, а неоднократная смена методики построения показателя позволила совершенствовать индекс. Переход от расчета средним арифметическим значением к среднему геометрическому значению, отражающему более существенно проблемные зоны, являлся одним из самых прорывных усовершенствований как данного индикатора, так и всей концепции индикативного измерения эффективности и качества государственного управления и процессов внутри самого государства.