Данные ИЧР необходимы, чтобы ответить на несколько вопросов гипотезы текущей работы при сравнении с другими индексами эффективности государственного управления в последующей главе. Интегрированный показатель индекса человеческого развития позволяет провести пострановое ранжирование и построить географическую диаграмму для сравнения. На момент написания данной главы HDI, как и WGI, в самом свежем варианте доступен только по данным доклада за 2018 год. Помимо этого, в базе данных за анализируемый год не представлены КНДР, Монако, Науру, Сан-Марино, Сомали, Тувалу. На визуальном представлении ИЧР в градации красный (наихудший) - желтый (медианный) - зеленый (наилучший) обозначены государства по индексному значению. Общее распределение государств по ИЧР выглядит следующим образом (рисунок 4):
Рисунок 4. Географическая диаграмма распределения государств по ИЧР (2018) [41]
Индекс человеческого развития по итогам 2018 распределен по 189 странам, и его значение варьируется от 0,377 (Республика Нигер) до 0,954 (Королевство Норвегия - государство, занимающее первое место десятый год подряд). Значение индекса более 0,900 (по классификации ПРООН - очень высокий) имеют страны Европы (за исключением государств Восточной Европы), а также Гонконг (0,939), Сингапур (0,935), Канада (0,922), Новая Зеландия (0,921), США (0,920), Япония (0,915), Республика Корея (0,906). Российская Федерация имеет значение ИЧР 0,824 (по классификации ПРООН - высокий). Рейтинг замыкают государства с очень низким индексным значением: Мозамбик (0,446), Сьерра-Леоне (0,438), Буркина-Фасо (0,434), Эритрея (0,434), Мали (0,427), Бурунди (0,423), Южный Судан (0,413), Чад (0,401), Центральная Африканская Республика (0,381) и Нигер (0,377).
В целом, изменение результирующего индекса относительно предыдущих по отдельно взятой стране происходит медленно, так как индикатор обладает невысокой чувствительностью. При сравнении с 2017 годом самые значительные изменения в рейтинге произошли по следующим странам: Барбадос с 61 по 56 (увеличение на 5 мест) за счет субиндекса дохода на душу населения, Венесуэла с 100 по 96 (увеличение на 4 места), однако за последние 5 лет отчетов по ИЧР (ИРЧП) государство Латинской Америки показало самое существенное падение на 26 мест. В 2018 году Венесуэла за счет уменьшения индексных значений и падения в рейтинге Суринама, Парагвая, Доминики и Фиджи. Последнее государство показало существенное падение в рейтинге (уменьшение на 4 места), как и Гамбия, за счет падения значений по ВНД на душу населения [42]. По анализу за ИРЧ (ИРЧП) с 2013 года Ирландия, занимая 3 место, поднялась на 13 позиций, Таиланд - на 12 позиций, а вооруженные конфликты в Сирии и Йемене опустили государства в рейтинге на 14 и 18 мест соответственно. За этот же период Российская Федерация поднялась на 3 позиции, увеличив индексное значение с 0,803 до 0,824.
Индекс глобальной конкурентоспособности (ИГК или GCI) на основе ежегодного отчета глобальной конкурентоспособности (Global Competitiveness Report) - показатель, формируемый Всемирным экономическим форумом, является отражением эффективности использования государством.
В методологии расчета есть некоторое особенности. Предыдущая критика в адрес индекса человеческого развития касалась выбора показателей «низового» уровня, а также отсутствия каких-либо коэффициентов для каждого субиндекса. Авторы GCI избежали проблем подобного рода, однако вычисление GCI основано на последовательном суммировании баллов, хотя во многих индикаторах оценки эффективности было использовано среднее арифметическое для агрегирования отдельных переменных внутри категории.
Для придания веса отдельным субиндексам (их 3) используют проценты, определяемые значимостью переменной. Вес трех составляющих (индекс экономического потенциала, эффективность экономических институтов, развития инноваций) зависит от ВВП на душу населения. Градация по пяти уровням от ВВП на душу населения вводит определенный процент веса к субиндексу, например, для государств с ВПП на душу населения, равным менее 2000 долларов США, индекс развития инноваций равен 5%, а для государств с ВВП на душу населения более 17000 долларов США индекс равен более 30%. Три субиндекса также агрегируют в себя ещё более специфичных 12 показателей, которые также состоят более чем из 100 показателей.
В 2018 году Всемирным экономическим форумом была изменена методология подсчета и переменные индикатора. Наряду со статистическими данными в индексе присутствуют индексные значения, основанные на результатах опросов руководителей. По мнению, T. Dudas и A. Cibula, достоверное сравнение стран в рейтинге невозможно по причине смешения объективных значений с субъективными [45, p. 53]. Вышеупомянутое утверждение исследователей M.W. Tiruneh и E. Hekelova о необходимости дезагрегации субиндексов подтверждает критику в сторону метрологиии индекса. По их мнению, что более значимо информативно следить за ранжированием стран по субиндексам, а не за общим ранжированием, которое может быть не столь информативным с точки зрения экономических, инвестиционных и управленческих решений [47, p. 141].
Причина такого заключается в том, что относительное конкурентное преимущество делает страны более благополучными, поскольку ни одно государство не может достичь наивысшего уровня конкурентного преимущества во всех сферах деятельности и ограниченности доступа к ресурсам.
Данный индекс является более экономическим, нежели отражает управленческую эффективность государства, хотя конкурентоспособность данного плана является её частью. Тем не менее, текущий показатель принят к рассмотрению как индикатор, отражающий проблемы существующих показателей эффективности государственного управления. Мнения о дезагрегации конечного индекса, исключении субъективных данных из показателя, пересмотра весовых коэффициентов основаны на несовершенстве, в какой-то мере, методологии. Действительно, дробление индекса на субиндексы позволяет увидеть более информативно слабые или сильные места, проанализировать различные сферы данного показателя, при этом невозможно оценить общую картину положения государства. Решением данной проблемы является усовершенствованная агрегация индексов, затрагивающая в совокупности и сильные, и слабые стороны. Консолидация индекса глобальной конкуренции на основе суммы баллов не отражает объективно полноту объекта показателя, однако отказ от агрегации невозможен.
Смешивание параметров на основе суждений и статических данных также является необоснованным. Возможно, разделение на два отдельных индекса было бы выходом из данной ситуации, но существующий расчет делает из показателя классический Mashup-индекс. Однако, при всем этом, придание поправочных весов со ступенчатой к субиндексам является безусловным преимуществом перед массой других показателей.
Для последующего анализа и построения корреляции с другими показателями проведено рассмотрение пострановых значений индекса глобальной конкурентоспособности за 2019 год согласно отчету ВЭФ. Индекс имеет интервал значений от 0 до 100, где 0 - совершенно неконкурентоспособная страна, 100 - совершенно конкурентоспособная страна. На визуальном отражении (рисунок 5) представлены государства (142) исходя из GCI, за исключением Норвегии (по техническим причинам не отражена на географической диаграмме), которая имеет итоговое индексное значение 78,1 (18 место). Государства распределены следующим образом:
Рисунок 5. Распределение индекса глобальной конкурентоспособности по странам в 2019 году [43].
Согласно отчету о конкурентоспособности, лидирующее положение занимают государства (в порядке ухудшения позиции): Сингапур (1 место - 84,8), США (83,7), Гонконг (83,1), Нидерланды (82,4), Швейцария (82,3), Япония (82,3), Германия (81,8), Швеция (81,2) и Великобритания (81,2), замыкающая первую десятку.
Российская Федерация находится на 44 позиции с индексным значением в 66,7. ВЭФ дает оценку изменениям в России за последние 3 года как яркий пример эффективности государственных инвестиций, связывая это с 13 существующими Национальными проектами, а также проведением в 2018 году Чемпионата мира по футболу [43, p. 67]. Стоит отметить, что по данному индексу Россия занимает одно из высоких мест относительно других индексов государственного управления.
Медианные государства в рейтинге Иордания (60,9) и Бразилия (60,9) занимают 71 и 72 место соответственно.
Замыкают рейтинг Лесото (42,9), Мадагаскар (42,9), Венесуэла (41,8), Мавритания (40,9), Бурунди (40,3), Ангола (38,1), Мозамбик (38,1), Гаити (36,3), Демократическая республика Конго (36,1), Йемен (35,5), Чад (35,1). Данные государства замыкают рейтинги множества индикаторов государственного управления ввиду исторических, экономических и политических факторов.
Помимо ВЭФ, сходные индикаторы по тем же объектам конкурентоспособности публикует Международный институт управленческого развития из Швейцарии с 1989 года. Ежегодный одностраничный отчет The World Competitiveness Yearbook присваивает ранг согласно установленным баллам, по сходной методике с GCI. Индекс использует 2/3 показателей (143 критерия) из статистических данных и 1/3 (92 критерия) из результатов опросов экспертов [58, p. 7]. Индекс охватывает 63 государства. Отчет отражает только позицию, занимаемую страной в рейтинге, без публикации индексного или иного значения.
Согласно отчету, Сингапур находится на 1 позиции, Гонконг - 2 место, США - 3 место, Швейцария - 4 место, ОАЭ - 5место, Нидерланды - 6 место. При просмотре на перечень лидирующих государств можно отметить сходство с GCI. Действительно, при анализе взаимосвязи данного индикатора и GCI выявляется корреляция со значением в 0,81. Российская Федерация включена в рейтинг и находится на 45 месте, не изменив позицию с 2018 года. Аргентина, Монголия и Венесуэла замыкают общее ранжирование (61, 62, 63 место соответственно) [57, p. 1].
Концепция, разработанная Гётеборгским университетом, названная как качество государственных институтов (Quality of Government Institute - QoG), отражает напрямую предмет данной работы. На международном уровне по государствам индекс имеет гораздо меньший охват, чем вышеперечисленные индикаторы. European Quality of Government Index (EQI) построен на основе 16 вопросов опроса, исходя из экспертных оценок, который рассчитывается для 206 регионов в 24 европейских странах, агрегированных с индивидуального уровня на общий региональный уровень, а затем объединяются в единый индикатор для каждого региона и по стране.
Во временном представлении EQI представлены лишь по 2010, 2013 и 2017 годам. Внутренняя согласованность показывает, что основные показатели имеют сильнейшую корреляцию друг с другом, а агрегация на трех составляющих (субиндексы качества управления, прозрачности, коррумпированности) основана на простом среднем, однако сам метод экспертного опроса при измерении качества государственного управления авторы считают хоть и субъективным, но единственно верным (N. Charron, L. Dijkstra, V. Lapuente) [49, p 333].
Концепция QoG рассмотрена ввиду того, что в работах её критиков можно частично найти ответы на поставленные вопросы. Тем не менее, методологи из Сеульского национального университета следующей анализируемой концепции считают, что QoG и WGI представляют собой прорыв в направлении улучшения научного понимания того, как правительство поддерживает конкурентоспособность, но эти индикаторы также имеют существенные теоретические недостатки, которые представляют собой возможности для улучшения исследований конкурентоспособности и эффективности управления [50].
С 2011 года Центр правительственной конкурентоспособности (The Center for Government Competitiveness- CGC) в Сеуле разработал одноименный индекс GC, в основном ориентированный на потенциал, эффективность и роль правительства в развитии государства. Показатель был построен исходя из уже существующих теорий, представлений о конкурентоспособности государства. В частности, изучались вышеупомянутые индексы глобальной конкурентоспособности, но модель GC представляет конкурентоспособность уже не с экономической стороны, а именно с управленческой. Идея GC определяется как «способность правительства в условиях различных ограничений извлекать ресурсы из государства, а также и за его пределами социальные, экономические и культурные сферы страны в целях устойчивого повышения качества жизни граждан» (Ho, A., Im, T. 2012) [51, p. 13].
Авторы индикатора анализируют различный опыт, историческую ретроспективу и политическую практику между развитыми и развивающимися странами, показатель измеряет уровень конкурентоспособности, потенциала и эффективности правительств с разными критериями к странам Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) и странам, не входящим в ОЭСР.
Семь сфер деятельности государств стран ОЭСР и стран, не входящих в ОЭСР, имеют одинаковые параметры: экономика, образование, здравоохранение и социальное обеспечение, сельское хозяйство и продовольственная безопасность, информационные технологии, энергетика и окружающая среда, а также управление. Для стран ОЭСР показатель включает в себя ещё три области: научные исследования и разработки, культура и туризм, а также борьба со стихийными бедствиями и чрезвычайными ситуациями. Между тем, страны, не входящие в ОЭСР, имеют в общей сложности девять сфер государственной деятельности, включая инфраструктуру и безопасность [50, p. 17-22].
CGC строит индекс на основе теории систем Дэвида Истона в качестве базовой основы. Система Дэвида Истона упрощённо представляет собой следующую формулу: входы (требования и поддержка) ? политическая система - политическое решение [52, p. 235]. Индекс GC сначала берет в расчет анализ конкурентоспособности на каждом из четырех уровней: вход, пропускная способность (потенциал государственного управления), выход и результат. Далее индикатор консолидирует результаты с каждого уровня, чтобы получить общий результат конкурентоспособности. Этот подход порождает различные политические последствия на каждом уровне в такой системе: