Учитывая архитектурные особенности сети Интернет, оставаться анонимным возможно с помощью различных технологических инструментов, которые делают невозможным для провайдера определить IP-адрес компьютера, либо значительно затрудняют это процесс. Так, например, пользователи применяют анонимайзеры, анонимные сети, например, VPN или анонимные протоколы - tor, «невидимые» или нераспознаваемые IP-адреса и т.п.
Однако сегодня складывается ситуация, когда возможность реализации права человека целенаправленно ограничивается государственной властью. Как будет показано в следующей главе, на протяжении последних нескольких лет государство внесло достаточно большое количество изменений в действующие законы и подзаконные акты, целью которых является ограничения анонимности в Интернете. И данный процесс продолжается.
2. Ограничение права на анонимность
2.1 Основания и условия ограничения прав человека в соответствии с российским законодательством
Итак, как было установлено в предыдущей главе, возможность действовать анонимно в Интернете - это право человека.
Однако возникают ситуации, когда данное право, как и любое другое право человека, может быть ограничено. Основания и пределы возможных ограничений права предусмотрены как международными, так и национальными правовыми актам.
Согласно ст. 29 Всеобщей декларации прав человека 1948 г. права и свободы человека могут ограничиваться только на основании закона и «исключительно с целью обеспечения должного признания и уважения прав и свобод других и удовлетворения справедливых требований морали, общественного порядка и общего благосостояния в демократическом обществе».
Статья 19 Международного пакта о гражданских и политических правах 1966 года гласит, что пользование правами налагает особые обязанности и особую ответственность. Оно может быть, следовательно, сопряжено с некоторыми ограничениями, которые, однако, должны быть установлены законом и являться необходимыми:
а) для уважения прав и репутации других лиц;
b) для охраны государственной безопасности, общественного порядка, здоровья или нравственности населения.
Далее согласно статье 4 Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах 1966 года в отношении пользования теми правами, которые то или иное государство обеспечивает в соответствии с данным Пактом, это государство может устанавливать только такие ограничения этих прав, которые определяются законом, и только постольку, поскольку это совместимо с природой указанных прав, и исключительно с целью способствовать общему благосостоянию в демократическом обществе.
Наконец, статья 11 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод закрепляет, что осуществления прав (на свободу мирных собраний и на свободу объединений с другими) не подлежит никаким ограничениям, кроме тех, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков и преступлений, для охраны здоровья и нравственности или защиты прав и свобод других лиц.
Установленные международными правовыми актами положения об ограничении прав человека проецируются и в отечественное законодательство. Так, в соответствии с ч. 3 ст. 55 Конституции РФ ограничение прав и свобод человека и гражданина допускается только на основании федерального закона и только в той степени, в какой это необходимо для защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства.
Таким образом, правомерным ограничением прав человека со стороны государства считается такое ограничение, которое, во-первых, основано на федеральном законе и, во-вторых, оправдано существующей угрозой основам государственного строя, нравственности, здоровью, законным интересам других лиц, а также безопасности государства и общества. Соответственно, в случаях, когда ограничения прав человека основаны не на федеральном законе либо отсутствует подобная угроза, то такие ограничения носят противоправный характер.
Подобная позиция поддерживается и судебной практикой. Так, например, согласно Постановлению Конституционного Суда РФ от 30 октября 2003 г. №15-П, презюмируется, что ограничения конституционных прав должны носить характер необходимости и соразмерности целям, не противоречащим Конституции РФ. Кроме того, по мнению Суда, ограничение конституционной нормы не должно посягать на само существо того или иного права и приводить к утрате его реального содержания. В случае признания ограничения допустимым государство обязано обеспечивать баланс конституционно защищаемых ценностей и интересов, а также должно использовать исключительно те меры, которые не являются чрезмерными, а только необходимыми и строго обусловленными законными целями. Суд придерживается той позиции, которая исключила бы возможность несоразмерного ограничения прав и свобод человека и гражданина в конкретной правоприменительной ситуации путем применения точной, формально определенной нормы, не допускающей расширительного толкования установленных ограничений и, следовательно, произвольного их применения.
Поскольку непосредственным предметом рассмотрения данной работы является право человека на анонимность в Интернете, которое, хоть и не закреплено прямо ни в одном правовом акте Российской Федерации, но все-таки логически выводится из права на неприкосновенность частной жизни, далее предлагается рассмотреть, как данное право ограничивается со стороны государственной власти.
По мнению некоторых авторов, существующие в российском законодательстве виды легитимных ограничений права на неприкосновенность частной жизни человека можно классифицировать на четыре группы:
1) оперативно-розыскные мероприятия;
2) введение чрезвычайного положения в государстве;
3) примат ряда прав над правом на неприкосновенность частной жизни;
4) правовые нормы, обеспечивающие безопасность государственного и конституционного строя.
С точки зрения темы данной работы, наиболее значимыми и интересными для анализа представляются последние две группы ограничений.
Что касается приоритета одних прав человека над другими, то, по мнению некоторых исследователей, наиболее приоритетными из всех прав являются право на жизнь (ст. 20), достоинство личности (ст. 21) и личную неприкосновенность (ст. 22). Соответственно, при противоречии на практике естественных прав человека приоритет будет оставаться за правом на неприкосновенность частной жизни, за исключением прав, предусмотренных ст. ст. 20 - 22 Конституции РФ.
Еще одну группу ограничений права на неприкосновенность частной жизни составляют нормы, обеспечивающие безопасность государственного и конституционного строя. Другими словами, такие нормы направлены на обеспечение интересов всего государства и общества и представляют собой, так называемый публичный или общественный интерес.
Понятие публичного интереса законодательно не закреплено и является, пожалуй, одним из самых дискуссионных в юридической литературе.
Так, например, Г.Ф. Шершеневич и В.Ф. Яковлев под публичными интересами понимали интересы общественные. По мнению С.А. Муромцева, под публичными интересами подразумеваются отношения, которые всеми признаются открыто или смутно в интересах общежития.
Ю.А. Тихомиров не разделяет понятия государства и общества и считает, что публичные интересы - это общие интересы, своего рода усреднение личных, групповых интересов. Это общественные интересы, без удовлетворения которых невозможно, с одной стороны, реализовать частные интересы, с другой - обеспечить целостность, устойчивость и нормальное развитие организаций, государств, наций, социальных слоев, наконец, общества в целом. Это официально признанные интересы, имеющие поддержку государства и правовую защиту.
Таким образом, Ю.А. Тихомиров приходит к обоснованному выводу, что публичный интерес есть признанный государством и обеспеченный правом интерес социальной общности, удовлетворение которого служит условием и гарантией ее существования и развития.
Однако, на наш взгляд, отсутствие легального определения публичного интереса - это не самая серьезная проблема. Несмотря на то, что данное понятие довольно противоречивое, в целом интуитивно можно сложить определенное представление о нем. Более важным, на наш взгляд, является вопрос о пределах действия данного понятия. Иными словами, вопрос заключается в том, где заканчивается публичное и начинается частное и, соответственно, до какой степени частное может быть ограничено в интересах публичного.
Небольшой намек на решение данной проблемы содержится в Постановлении Пленума ВС РФ от 15 июня 2010 г. №16, согласно п. 25 которого под общественный интерес подпадает не вся информация, к которой проявлен интерес аудиторией, а лишь та, с которой связана «потребность общества в обнаружении и раскрытии угрозы демократическому правовому государству и гражданскому обществу, общественной безопасности, окружающей среде».
Таким образом, на основании вышеизложенного можно сделать вывод, что публичный или общественный интерес связан с исключительными и чрезвычайно серьезными угрозами для всего общества. Соответственно, только при наличии таких угроз, по нашему мнению, права человека могут быть ограничены.
2.2 Ограничение права на Интернет-анонимность в России
Определившись с тем, что права человека могут быть ограничены только в исключительных случаях, представляется необходимым рассмотреть, соблюдается ли данный принцип на практике.
В данном разделе предлагается проследить непосредственные действия со стороны государственной власти по ограничению права на анонимность в Сети.
Пожалуй, первым шагом на пути ограничения Интернет-анонимности в нашей стране стоит признать разработанную в 2012 году Концепцию формирования механизма публичного представления предложений граждан Российской Федерации с использованием информационно-телекоммуникационной сети Интернет для рассмотрения в Правительстве Российской Федерации предложений, получивших поддержку не менее 100 тысяч граждан Российской Федерации в течение одного года. В соответствии с принципом открытости, который предлагает данная Концепция, запрещается выдвижение анонимного предложения, сделанного посредством государственных информационных систем. Обеспечение идентификации инициатора предложения предполагается осуществлять с использованием единой системы идентификации личности в рамках федеральной государственной информационной системы «Единая система идентификации и аутентификации в инфраструктуре, обеспечивающей информационно-технологическое взаимодействие информационных систем, используемых для предоставления государственных и муниципальных услуг в электронной форме».
Следующим шагом стало принятие Федерального закона №97-ФЗ от 05.05.2014 года, так называемого «Закона о блогерах и организаторах распространения информации». Данный закон, как видно по его названию, касается деятельности двух конкретных субъектов отношений в сети Интернет: блогеров и организаторов распространения информации.
Так, согласно изменениям, которые внес данный закон в ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» (ст. 10.2), владелец сайта и (или) страницы сайта в сети Интернет, доступ к которым в течение суток составляет более трех тысяч пользователей (блогер) обязан разместить на своих сайте или странице сайта в сети Интернет свои фамилию и инициалы, а также электронный адрес для направления ему юридически значимых сообщений. По сути, это означает запрет на анонимное использование собственных блогов в сети.
Кроме того, был создан соответствующий реестр блогеров, находившейся в ведении Роскомнадзора, в который за все время его существование было внесено около 2200 записей.
Стоит отметить, что в части регулирования деятельности блогеров данный закон утратил силу в связи с введением в действие Федерального закона от 29.07.2017 №276-ФЗ, известного как «Закон об анонимайзерах», речь о котором пойдет дальше. Тем не менее, данный нормативный правовой акт все же представляет определенный научный интерес и не мог быть исключен из предмета анализа данной работы.
К тому же, положения о блогерах, по мнению многих авторов, были отменены законодателем отнюдь не в связи с послаблениями в отношении Интернет-анонимности, а просто за ненадобностью. За три года существования реестра случаев блокировок неизвестно, да и включение сайтов в данный реестр, по сути, никак не влияло на их владельцев.
Вторая часть рассматриваемого Федерального закона посвящена организаторам распространения информации. Данный закон не только вводит понятие такого субъекта информационных отношений, но и возлагает на него обязанность хранить на территории Российской Федерации информацию о фактах приема, передачи, доставки и (или) обработки голосовой информации, письменного текста, изображений, звуков, видео- или иных электронных сообщений пользователей сети Интернет (так называемые метаданные) и информацию об этих пользователях в течение одного года с момента окончания осуществления таких действий. А с 1 июля 2018 года, когда вступят в силу завершающие пункты «пакета Яровой», организаторы распространения информации в Интернете будут также обязаны в течение шести месяцев хранить на территории России непосредственно содержание сообщений пользователей вместе со всем осуществленным файлообменом.