Материал: Шкабин Г.С. Уголовно-правовое обеспечение ОРД, теоретико-прикладные и законодательные аспекты
81
в качестве отягчающего обстоятельства и т. п. Соответственно деление составов преступлений на материальные, формальные и усеченные связано только с содержанием объективной стороны, с определением лишь указанных в законе конкретных последствий и моментом окончания преступного посягательства.
Для наглядности приведем пример с незаконной куплей-продажей наркотических средств. Предположим, что продавец совершает преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 228.1 УК РФ, а покупатель – ч. 1 ст. 228 УК РФ. Оба состава являются формальными. По мнению законодателя, общественная опасность таких преступлений заключается уже в самом факте совершения деяния. Для установления преступности действий покупателя и продавца не имеет значения, с какой целью приобретались наркотики. Диспозициями соответствующих статей не предусматривается никаких последствий. Тем не менее это не исключает наличие социально опасного вреда, который находится за рамками объективной стороны. Вред в рассматриваемом случае причиняется объектам уголовно-правовой охраны: во-первых, общественной безопасности и общественному порядку (родовой объект); во-
вторых, здоровью населения и общественной нравственности (видовой объект); в-третьих, общественным отношениям, складывающимся в связи с охраной здоровья населения, которые фактически являются результатом законно установленного порядка оборота наркотических средств (непосредственный объект). Вследствие этого в данном случае прерываются связи, сложившиеся по поводу соблюдения этого порядка, который определяется рядом нормативных актов, в первую очередь Федеральным законом от 8 января 1998 г. № 3-ФЗ «О наркотических средствах и психотропных веществах»1. Другими словами, реальный вред причиняется, но он находится за рамками конструкции ст. 228 и 228.1 УК РФ.
Вред также рассматривается и в усеченных составах преступлений. При их совершении он не имеет значения для квалификации. Однако это не
1 См.: Российская газета. 1998. 15 янв.
82
исключает его объективного существования. Так, при совершении разбоя
(ч. 1 ст. 162 УК РФ) вред в конечном счете выражается в прерывании обще-
ственных отношений, состоящих в недопущении действий, направленных на противоправное завладение чужим имуществом с применением насилия,
опасного для жизни или здоровья, либо с угрозой применения такого насилия.
Следует отметить, что аналогичным образом определяется вред не-
оконченного преступления и деяния соучастника преступления. Предполо-
жим, что лицо решило совершить убийство своего родственника и для этого приискало исполнителя преступления. Однако виновные на данной стадии преступного деяния были задержаны. Вред в данном случае состоит в де-
формации социальных связей, сложившихся в обществе по поводу неприкос-
новенности жизни человека и недопустимости совершения приготовитель-
ных действий к убийству. Конечно, объем вреда (степень общественной опасности) в данном случае гораздо меньше, чем при покушении или окон-
ченном преступлении. При приготовлении к преступлениям небольшой или средней тяжести вред причиняется настолько малый, что это фактически де-
лает такие деяния малозначительными, исключающими уголовно-правовые последствия. Вместе с тем приготовление к тяжкому или особо тяжкому пре-
ступлениям влечет за собой существенные негативные изменения в обще-
ственных отношениях. Именно по этой причине законодатель в таких ситуа-
циях установил уголовную ответственность (ч. 2 ст. 30 УК РФ).
Во всех приведенных случаях общественные отношения, которым при-
чиняется вред, возникают и существуют не сами по себе, а имеют правовую основу. Центральными здесь являются положения ч. 2 ст. 15 Конституции РФ, в соответствии с которыми граждане обязаны соблюдать как Основной Закон, так и другие законы, в том числе предписания материального права о запрете совершения определенных деяний.
Переходя к анализу вреда, не являющегося преступным («непреступ-
ный» – в широком смысле слова), отметим, что под ним следует понимать такой вред, который имеет внешнее сходство с преступлением (преступным
83
вредом), но не признающийся таковым в силу отсутствия общественной опасности и/или противоправности. Ввиду схожести классификация непре-
ступного вреда идентична формам проявления результата преступного дея-
ния (материальный вред, нематериальный и т. д.).
Юридическая природа рассматриваемого вреда имеет дуалистичный характер. Исходя из совокупности социального и формального критериев,
правильным, на наш взгляд, будет выделить два его вида – непреступный вред в узком смысле и правомерный вред.
Непреступный вред в узком понимании по социальному значению бли-
зок к преступному и считается общественно опасным. С формальной пози-
ции такой вред не является разрешенным. Однако законодатель не признает соответствующие деяния и преступлениями.
В основе непреступности такого вреда лежат определенные обстоятель-
ства. Они, как правило, обусловлены следующими социально-
психологическими факторами: 1) проявлением гуманизма – при совершении деяния лицом, не достигшим возраста уголовной ответственности (ст. 20 УК РФ); 2) определенными интеллектуально-волевыми свойствами лица – состоя-
нием невменяемости (ст. 21); 3) отсутствием вины – при невиновном причине-
нии вреда (ст. 28); 4) наличием в деянии небольшой общественной опасности – приготовлением к преступлениям небольшой или средней тяжести (ч. 2 ст. 30); 5) стимулированием отказа от доведения преступления до конца и причинением более тяжких последствий – добровольный отказ от преступления (ст. 31)1.
Учитывая формальный критерий, такой вред не является преступным.
В случае причинения вреда при указанных обстоятельствах принято говорить об исключении уголовной ответственности2.
1В теории уголовного права выделяют и другие обстоятельства. См., напр.: Ендольцева А. Классификация обстоятельств, позволяющих не привлекать лицо к уголовной ответственности // Уголовное право. 2003. № 3. С. 24–25; Дорогин Д. А. Обстоятельства, исключающие уголовную ответственность. М., 2013. С. 495–521.
2См., напр.: Орехов В. В. Необходимая оборона и иные обстоятельства, исключающие преступность деяния. СПб., 2003. С. 20; Орешкина Т. Ю. Система обстоятельств, исключающих преступность деяния // Lex russica. 2015. № 3. С. 73–85; СПС «КонсультантПлюс».
84
Правомерный вред, в отличие от непреступного в узком смысле слова,
имеет позитивное значение. С позиции социального содержания его принято называть социально допустимым или общественно полезным1. Мы согласны с В. И. Михайловым в том, что в основе допустимости вреда находится пред-
ставление социума о вынужденности таких действий2. Сущность же полезно-
сти составляет, по справедливому мнению В. Н. Кудрявцева, желательность для общества тех или иных действий в конкретной обстановке3. Исходя из этого критерия именно к правомерному вреду следует относить вред, причи-
няемый при осуществлении оперативно-разыскной деятельности.
О вреде в оперативно-разыскной науке упоминается редко. Один из немногих авторов, который причинение вреда правоохраняемым интересам называет обязательным объективным признаком оперативно-разыскной дея-
тельности, является А. Ю. Шумилов4. Большинство же других ученых пишут об ограничении конституционных прав граждан при проведении оперативно-
разыскных мероприятий5. Данное обстоятельство объясняется тем, что такая формулировка получила нормативное закрепление. В Федеральном законе
«Об оперативно-розыскной деятельности» оно употребляется шесть раз, пять из которых в ст. 9, которая называется «Основания и порядок судебного рас-
смотрения материалов об ограничении конституционных прав граждан при проведении оперативно-розыскных мероприятий». Вместе с тем это словосо-
четание по своей юридической природе является родственным с содержани-
ем понятия вреда объектам уголовно-правовой охраны. В последнем случае вред практически всегда затрагивает права и свободы, предусмотренные
1 См.: Дмитренко А. П. Институт обстоятельств, исключающих преступность деяния, в уголовном праве России: основы теории, законодательной регламентации и правоприменения : автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. М., 2010. С. 12.
2См.: Михайлов В. И. Отраслевая принадлежность норм главы 8 УК. С. 131–133.
3См.: Кудрявцев В. Н. Правовое поведение: норма и патология. М., 1982. С. 94.
4См.: Шумилов А. Ю. Оперативно-разыскная наука в Российской Федерации : монография : в 3 т. : Оперативно-разыскная деятельность и формирование науки о ней. Т. 1 /
А. Ю. Шумилов. М., 2013. С. 129.
5См., напр.: Захарцев С. И. Указ. соч. С. 30; Чечетин А. Е. Обеспечение прав личности при проведении оперативно-розыскных мероприятий : монография. СПб., 2016. С. 85–86.
85
Конституцией Российской Федерации. Кроме того, на внешнюю схожесть с преступлением в таких случаях указывает и Конституционный Суд Россий-
ской Федерации, который в своем определении отметил, что проведение ряда оперативно-разыскных мероприятий «может содержать объективные (фор-
мальные) признаки преступления»1.
Продолжая анализ уголовно-правового значения правомерного вреда,
обратим внимание на некоторую парадоксальность ситуации. В одном слово-
сочетании находят свое выражение два противоположных понятия. С одной стороны, имеет место полезное или допустимое для общества (правомерное)
деяние, с другой – это деяние влечет за собой изменения в объективной дей-
ствительности (вред) и имеет сходство с преступлением. На схожесть право-
мерного вреда с преступными деяниями неоднократно указывалось и в спе-
циальной литературе2. Подтверждением этому служит то, что каждая статья гл. 8 УК РФ начинается со слов «не является преступлением», то есть обра-
щается внимание на отсутствие именно социально-негативного характера вреда. Следовательно, употребление в теории уголовного права формулиров-
ки «деяние, внешне схожее с преступлением» вполне применимо, по нашему мнению, к правомерному вреду.
Несмотря на то что исследуемая категория является необходимым эле-
ментом института обстоятельств, исключающих преступность деяния, в тео-
рии отечественного уголовного права непосредственно проблеме правомер-
ного вреда посвящено ограниченное количество работ. Наиболее полно, на
1Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Дворянкина Александра Васильевича на нарушение его конституционных прав положениями части седьмой статьи 8, статьи 17 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» и статьи 51 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации : определение Конституционного Суда Рос. Федерации от 23 декабря 2014 г. № 2980-О // СПС «КонсультантПлюс».
2См., напр.: Келина С. Г. Обстоятельства, исключающие преступность деяния // Уголовное право. 1999. № 3. С. 4; Милюков С. Ф. Российское уголовное законодательство: опыт критического анализа. СПб., 2000. С. 91; Орешкина Т. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27 сентября 2012 г. № 19 «О применении судами законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление» // Уголовное право. 2013. № 2. С. 23–28; СПС «КонсультантПлюс»; Блинников В. А. Обстоятельства, исключающие преступность деяния, в уголовном праве России. М., 2014. С. 21.