Материал: Шкабин Г.С. Уголовно-правовое обеспечение ОРД, теоретико-прикладные и законодательные аспекты

136

должно имитировать преступление1, другие – указывают на «допустимость совершения преступлений», то есть обращают внимание на противоправный характер деяния. Рассмотрим мнения этих авторов, поскольку для нас они представляют особый интерес.

Среди юристов, посвятивших свои работы правовому регулированию оперативного внедрения, следует выделить тех, кто считает, что внедренное лицо может совершать «малозначительные преступления», участвовать в планировании и подготовке других, более тяжких преступлений2. При этом,

что следует понимать под малозначительным преступлением, не разъясняет-

ся. Отметим, что данная точка зрения имеет сходство с отдельными положе-

ниями нормативного документа, имевшего место в Российской империи начала прошлого века. Так, согласно Инструкции начальникам охранных от-

делений от 10 февраля 1907 г. «По организации и ведению внутреннего

(агентурного) наблюдения» агенту разрешалось участвовать в «незначитель-

ных преступных действиях» и приготовлении к преступлению3.

К числу авторов, допускающих причинение вреда, но прямо не назы-

вающих его преступным, относятся В. И. Михайлов и А. В. Федоров. Об этом они говорят непосредственно в понятии оперативного внедрения, под кото-

рым понимают осуществляемую в целях решения задач оперативно-

разыскной деятельности совокупность взаимосвязанных действий:

1См.: Железняк Н. С. О правовом обеспечении защиты конфидентов от неправомерного привлечения к уголовной ответственности // Актуальные проблемы теории борьбы с преступностью и правоприменительной практики : межвуз. сб. науч. тр. Вып. 7. Красноярск, 2004. С. 213–230; Основы оперативно-розыскной деятельности. 3-е изд., доп. и перераб. / под ред. А. Е. Чечетина. Барнаул, 2007. С. 85.

2См., напр.: Мешков В. М., Попов В. Л. Оперативно-розыскная тактика и особенности легализации полученной информации в ходе предварительного следствия : учебнопракт. пособие. М., 1999. С. 33; Халиков А. Н., Яковец Е. Н., Журавленко Н. И. Юридическое, техническое и информационно-аналитическое обеспечение оперативно-розыскной деятельности : учеб. пособие / под ред. А. Н. Халикова. М., 2010. С. 101.

3См. подробнее: Смирнов М. П., Шумилов А. Ю. Оперативно-розыскная деятельность в Российской империи в документах и комментариях (XVIII в. – февраль1917 г.). М., 2010; Синельников И. Ю., Шкабин Г. С. Агентурная работа правоохранительных структур царской России в начале ХХ века: проблемы организации и правового регулирования // Рос. науч. журн. 2015. № 3. С. 279–284.

137

«а) по продвижению сотрудника правоохранительных органов или ли-

ца, оказывающего ему содействие, в решении возложенных на них задач, в

преступное формирование;

б) совершаемых им в составе преступного формирования общественно опасных действий (бездействия), хотя и имеющих все признаки деяния,

предусмотренного Особенной частью УК РФ, и причиняющих реальный вред, но вынужденно совершаемых с соблюдением установленных законода-

тельством условий и пределов»1.

Аналогичных взглядов придерживается В. В. Петров. Он, раскрывая признаки оперативного внедрения, также указывает на возможность вынуж-

денного совершения общественно опасных действий лицом, внедренным в преступное сообщество2.

Несмотря на то что все эти авторы не употребляют термин «преступле-

ние», в приведенных дефинициях, тем не менее, речь идет именно о нем.

Данный вывод основывается на том, что и в первом и во втором случае ука-

зывается на общественную опасность деяния, которая является признаком, в

первую очередь преступления. Правомерный же вред, как мы говорили вы-

ше, имеет общественно полезный или социально допустимый характер. Эти же признаки, по нашему мнению, при соблюдении необходимых условий,

свойственны и вреду, причиненному при оперативном внедрении, поэтому в данных случаях правильнее говорить о внешней схожести с преступлением.

Следует обратить внимание на то, что в отдельных научных источни-

ках распространенными являются высказывания, в которых фактически ни-

велируется уголовно-правовое значение обстоятельств, исключающих пре-

ступность деяния и освобождения от уголовной ответственности. Некоторые авторы не видят разницы между этими институтами. Однако в теории уго-

1Михайлов В. И., Федоров А. В. Таможенные преступления: уголовно-правовой анализ и общие вопросы оперативно-розыскной деятельности / под ред. А. В. Федорова.

СПб., 1999. С. 157–158.

2Петров В. В. Правовое регулирование осуществления оперативно-розыскных мероприятий по противодействию незаконному обороту наркотиков. М., 2005. С. 69.

138

ловного права вопросов по этому поводу не возникает. В первом случае го-

ворится о правомерном деянии, не являющемся преступлением, а во втором,

напротив, о совершении уголовно наказуемого деяния – преступления.

В теории оперативно-разыскной деятельности подобная точка зрения представляет одно из распространенных методических упущений, которым

«стираются» границы между указанными обстоятельствами. Так, О. Ю. Суч-

ков считает допустимым при оперативном внедрении вынужденное участие в составе преступной группы и незаконное перемещение через таможенную границу Российской Федерации наркотических средств или психотропных веществ, «подпадающее под признаки контрабанды, при условии освобожде-

ния за эти деяния внедренных лиц от уголовной ответственности или наказа-

ния в соответствии с российским законодательством»1.

В. В. Ожкало и Э. С. Сандрукян обращают внимание на то, что лицо,

внедренное в преступную группу или организацию, может оказаться в ситуа-

ции вынужденного причинения вреда объектам уголовно-правовой охраны.

В таком случае, по мнению авторов, оно должно быть освобождено от уго-

ловной ответственности на основании деятельного раскаяния2.

А. Ю. Шумилов, хотя и пишет о причинении внедренным лицом именно правомерного вреда, далее указывает на возможность освобожде-

ния такого лица от уголовной ответственности или наказания. При этом в качестве формальных оснований перечисляет в одном ряду следующие нормы: «ч. 4 ст. 16 Федерального закона «Об оперативно-розыскной дея-

тельности», ст. 37–42, 75, примечание к ст. 204, 205, 208, 222, 223, 228 и

291УК РФ, п. 2 ч. 1 ст. 24, ст. 26 и 28 УПК РФ»3.

1Сучков О. Ю. Особенности производства предварительного расследования по делам о контрабанде наркотических средств и психотропных веществ : дис. ... канд. юрид. наук. М., 2000. С. 55–56.

2См.: Ожкало В. В., Сандрукян Э. С. Освобождение от уголовной ответственности членов преступных групп, активно способствовавших раскрытию и пресечению преступлений // Рос. следователь. 2004. № 9. С. 30–35.

3Шумилов А. Ю. Курс основ оперативно-розыскной деятельности. М., 2006. С. 254.

139

В своих диссертациях Э. Р. Халишхова1 и У. А. Хасиев2 предлагают дополнить главу 8 УК РФ «Обстоятельства, исключающие преступность дея-

ния» новым «основанием освобождения от уголовной ответственности» – «исполнение служебного долга или служебных обязанностей». По их мне-

нию, это основание следует применять исключительно к сотрудникам право-

охранительных органов и другим лицам, осуществляющим негласную дея-

тельность по разоблачению преступных организаций при вынужденном со-

вершении ими противоправных деяний.

В свою очередь, М. Ю. Воронин считает, что освобождение от уголов-

ной ответственности лиц, причинивших вред объектам уголовно-правовой охраны при осуществлении оперативно-разыскной деятельности, должно быть предусмотрено в самостоятельной норме уголовного закона. Однако место ее нахождения им определяется в главе 8 УК РФ3.

Если логически продолжать идеи приведенных выше и многих других авторов, то получается, что государство в лице должностного лица органа,

осуществляющего оперативно-разыскную деятельность, поручает своему представителю (штатному сотруднику или конфиденту) совершить преступ-

ление. Данный вывод основан на элементарном уголовно-правовом положе-

нии: освобождение от уголовной ответственности возможно лишь при нали-

чии вины. Без сомнений, подобные поручения недопустимы. На наш взгляд,

в данных случаях следует вести речь о наличии обстоятельств, исключающих преступность причинения вреда при проведении оперативно-разыскных ме-

роприятий.

Приведенные признаки оперативного внедрения имеют непосредствен-

ное значение для реализации уголовного закона. Оно состоит в том, что во

1Халишхова Э. Р. Организованная преступность : уголовно-правовой и криминологический аспекты (по материалам Южного федерального округа) : автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Ростов-н/Д, 2006. С. 11, 22.

2Хасиев У. А. Организованная преступность в Российской Федерации: уголовноправовой и криминологический аспекты : дис. ... канд. юрид. наук. Саратов, 2006. С. 15.

3Воронин М. Ю. Об обстоятельствах, исключающих преступность деяния в процессе осуществления оперативно-разыскной деятельности // Вестник ВИПК МВД России. 2015. № 1. С. 51.

140

всех описанных ситуациях возникает вопрос о соотношении действий внед-

ренного лица с действиями различных видов соучастников.

Помимо перечисленных признаков оперативного внедрения, в опера-

тивно-разыскной науке указывается на то, что выполнение данного меропри-

ятия должно закончиться предотвращением подготавливаемого или пресече-

нием совершаемого преступления1. В данном случае соответственно речь идет о возможности возникновения ситуации необходимой обороны или причинения вреда при задержании лица, совершившего преступление, либо других обстоятельств, исключающих преступность деяния2.

Проведенный анализ позволяет нам сформулировать определение опе-

ративного внедрения применительно к ситуациям, имеющим уголовно-

правовое значение. С этих позиций оперативное внедрение – это деяние (дей-

ствия или бездействие) сотрудника органа, осуществляющего оперативно-

разыскную деятельность, или лица, сотрудничающего с таким органом, име-

ющее внешнее сходство с соучастием в преступлении, совершаемое с целью предотвращения, пресечения или раскрытия преступления и сопряженное с вынужденным причинением правомерного вреда объектам уголовно-

правовой охраны3.

Предложенная дефиниция имеет определенное теоретическое и прак-

тическое значение и является попыткой сопоставить юридические установ-

ления уголовного и оперативно-разыскного законодательства. Научная направленность состоит в том, что, на наш взгляд, намечены основные пути исследования проблем уголовного права при проведении оперативного внед-

рения. Практическое значение выражается в возможности методического ис-

пользования данного определения при организации и проведении рассматри-

1См., напр.: Захарцев С. И. Оперативно-розыскные мероприятия в России и за рубежом / под общ. ред. В. П. Сальникова. СПб., 2004. С. 44.

2Подробнее об этом см.: Необходимая оборона, крайняя необходимость, задержание

преступника (правовая оценка действий сотрудников полиции) / С. В. Борисов, А. П. Дмитренко, Е. А. Русскевич и др.; отв. ред. Н. Г. Кадников. М., 2012.

3 См.: Шкабин Г. С. Понятие и уголовно-правовые признаки оперативного внедрения // Оперативник (сыщик). 2017. № 1. С. 39–43.