Материал: Шкабин Г.С. Уголовно-правовое обеспечение ОРД, теоретико-прикладные и законодательные аспекты
186
ства, которая может быть положена в основу решения о проведении опера-
тивно-разыскного мероприятия.
Группа лиц по предварительному сговору – это первое преступное об-
разование, в которое может быть внедрено лицо. Согласно ч. 2 ст. 35 УК РФ преступление признается совершенным группой лиц по предварительному сговору, если в нем участвовали лица, заранее договорившиеся о совместном совершении преступления. Время, в течение которого может существовать такая группа, законодателем не ограничено. Оно может длиться в течение короткого периода и до нескольких месяцев или лет.
Внедрить лицо возможно и в организованную преступную группу.
В соответствии с ч. 3 ст. 35 УК РФ преступление признается совершенным организованной группой, если оно совершено устойчивой группой лиц, зара-
нее объединившихся для совершения одного или нескольких преступлений.
Рассмотренные формы соучастия закреплены в качестве квалифицирующих признаков и в 111 статьях Особенной части УК РФ.
Следующей формой соучастия, в которую возможно осуществить опе-
ративное внедрение, является преступное сообщество, или преступная орга-
низация. Согласно ч. 4 ст. 35 УК РФ преступление признается совершенным преступным сообществом (преступной организацией), если оно совершено структурированной организованной группой или объединением организо-
ванных групп. В соответствии с законом такой «человеческий аппарат» (ин-
струмент для преступлений) должен обладать рядом признаков. Во-первых,
преступное сообщество действует под единым руководством. Во-вторых, его члены объединены общей целью – совместное совершение одного или не-
скольких тяжких или особо тяжких преступлений. В-третьих, преступные посягательства совершаются для получения прямо или косвенно финансовой или иной материальной выгоды.
Следует иметь в виду, что в Особенной части УК РФ предусмотрены отдельные виды групповых объединений. Их круг достаточно широк, и они используются, как правило, в диспозициях так называемых усеченных соста-
187
вов преступных деяний, то есть в тех, где момент окончания перенесен на одну из ранних стадий преступления – на покушение или даже на приготов-
ление1. Это такие преступные объединения, как:
–террористическое сообщество или структурное подразделение такого сообщества (ст. 205.4 УК РФ);
–террористическая организация (ст. 205.5);
–незаконное вооруженное формирование и его разновидности – объ-
единение, отряд, дружина, иная группа (ст. 208);
–устойчивая вооруженная группа – банда (ст. 209);
–структурные подразделения преступного сообщества, а также собра-
ния организаторов (ст. 210);
– религиозное или общественное объединение, деятельность которого сопряжена с насилием над гражданами или иным причинением вреда их здо-
ровью (ч. 1 ст. 239);
– некоммерческая организация и некоммерческая организация, выпол-
няющая функции иностранного агента, либо структурное подразделение иностранной некоммерческой неправительственной организации, деятель-
ность которых сопряжена с побуждением граждан к отказу от исполнения гражданских обязанностей или к совершению иных противоправных деяний
(ч. 2 ст. 239);
– экстремистское сообщество, его структурные подразделения или ча-
сти, а равно объединение организаторов, руководителей или иных предста-
вителей частей, структур подразделений такого сообщества (ст. 282.1);
– общественное или религиозное объединение либо иная организация,
осуществляющая экстремистскую деятельность (ст. 282.2 УК РФ).
Определенный интерес представляет теоретический анализ возможно-
сти проведения оперативного внедрения «к одному лицу». Некоторые авторы
1 См.: Белоцерковский С. Новый Федеральный закон об усилении борьбы с преступными сообществами: комментарий и проблемы применения // Уголовное право. 2010. № 2. С. 9–14.
188
считают таковое объектом оперативного внедрения1. Однако, на наш взгляд,
с точки зрения этимологии слова, внедрить, то есть проникнуть, возможно лишь во что-то, а не к чему-то. Говоря о человеке, то, логически размышляя,
он может внедриться в какие-либо определенные социально-бытовые усло-
вия и соответствующую обстановку. Иными словами, оперативный сотруд-
ник или лицо, сотрудничающее с органом, осуществляющим оперативно-
разыскную деятельность, внедряется в какую-либо микросреду.
Внедриться «в одного человека» с позиций буквального толкования в принципе невозможно. К такому человеку можно только присоединиться,
находиться рядом с ним. Один человек социальную среду просто физиче-
ски создать не может, он не создает ни общности, ни даже микросреды.
Положение кардинально меняется, если внедрение осуществляется в ближнее или даже отдаленное окружение лица, подготавливающего, со-
вершающего или совершившего преступление. Это может быть не только какая-либо микросоциальная группа, но и месторасположение человека.
Однако в такой ситуации объектом внедрения является уже не конкретное лицо, а определенные социально-бытовые условия, в которых оно нахо-
дится. Вследствие этого мы считаем, что правы те авторы, которые в по-
добных случаях указывают на внедрение в «окружение объекта оператив-
ного интереса»2.
Некоторую сложность представляет уголовно-правовая характеристика оперативного внедрения в окружение (социально-бытовые условия) лица,
подготавливающего преступление. В данном случае возникает вопрос об от-
граничении преступных действий лица, в окружении которого осуществляет-
ся внедрение, от обнаружения им умысла на совершение преступления. Сра-
зу отметим, что, на наш взгляд, проблема обнаружения умысла является од-
1См., напр.: Вагин О. А., Исиченко А. П., Чечетин А. Е. Указ. соч.; Правовые основы оперативно-розыскной деятельности : курс лекций / И. И. Алгазин, Л. А. Бакланов, Д. А. Бражников и др. Тюмень, 2012. С. 96; Теория оперативно-розыскной деятельности / под ред. К. К. Горяинова, В. С. Овчинского. С. 323.
2Шумилов А. Ю. Курс основ оперативно-розыскной деятельности. С. 252.
189
ним из камней преткновения в вопросе согласования положений уголовного права и оперативно-разыскной деятельности.
В соответствии с уголовным законом выражение лицом намерения со-
вершить какие-либо действия не является преступным и наказуемым. Нена-
казуемость обнаружения мыслей о преступлении уже давно является обще-
признанной аксиомой уголовного права. Это установление характерно как для романо-германской, так и для англо-саксонской системы права. Так, еще в ХVIII в. Ш. Монтескье утверждал, что закон должен наказывать за одни только преступные действия1. В свою очередь, данное утверждение базиро-
валось на положении римского права – «никого не наказывают (только) за намерение»2.
В теории уголовного права обнаружение намерения совершить пре-
ступное деяние иногда называют «голым» умыслом3. Такой умысел выража-
ется лишь в психической деятельности лица, формировании мысленной мо-
дели поведения. Однако при этом никакого реального воплощения своих мыслей в объективной действительности не происходит. В таких случаях не только не совершается преступление, но и не создаются условия для его со-
вершения.
Уголовное право не может интересовать, а соответственно и не влечет за собой уголовной ответственности все, что не нашло своего отражения в общественно опасном деянии, причиняющем либо создающем угрозу причи-
нения вреда объектам уголовно-правовой охраны. В таких случаях действует принцип римского права – cogitationis poenam nemo patitur (мысли ненаказу-
емы). Это известное теоретическое положение до недавнего времени имело закрепление в рекомендациях Верховного Суда Российской Федерации. Так,
в утратившем силу постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 10 фев-
1См.: Монтескье Ш. Л. О духе законов. М., 1999. С. 173.
2Дигесты Юстиниана : пер. с лат. / отв. ред. Л. Л. Кофанов. Т. VII. Полутом 2. М., 2005. С. 183.
3См., напр.: Уголовное право России. Общая часть : учебник / под ред. В. П. Ревина. М., 2010. С. 193; Кузнецова Н. Ф. Указ. соч. С. 29.
190
раля 2000 г. № 6 «О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе» было сказано, что «не может быть квалифицировано как покушение на дачу или получение взятки либо на коммерческий подкуп высказанное намерение лица дать (получить) деньги, ценные бумаги, иное имущество либо предоставить возможность незаконно пользоваться услугами материального характера в случае, когда лицо для реализации высказанного намерения никаких конкретных действий не предпринимало»1. И хотя в действующем постановлении от 9 июля 2013 г. № 24 «О судебной практике по делам о взяточничестве и об иных коррупционных преступления» аналогичного положения нет, оно сохраняет свое принципиальное уголовно-
правовое значение – мысли не влекут за собой уголовной ответственности. Введение в ст. 291 УК РФ квалифицированного состава (ч. 5) в виде обещания или предложения посредничества во взяточничестве не меняет сути высказанного вывода. Обещание или предложение, адресованные конкретному лицу, и
есть фактическая реализация намерения, то есть совершение действий. Данный вывод можно спроецировать и на другие случаи. Например,
если лицо выражает любым способом (в личной беседе, по телефону, в письме, в социальных сетях и т. п.) намерение убить кого-либо (то есть доводит до сведения других свои мысли), не предпринимая после этого никаких реальных действий, то подобное поведение находится вне сферы уголовно-правового регулирования. В принципе такое обнародование своих намерений имеет значение лишь для превентивных целей оперативно-
разыскной деятельности2.
К сожалению, определенное игнорирование данного, выработанного временем уголовно-правового постулата стало весьма характерным для теории оперативно-разыскной деятельности. Это приводит к предложени-
1О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе : постановление Пленума Верховного Суда Рос. Федерации от 10 февраля 2000 г. № 6 (в ред. от 22 мая 2012 г.) // Бюл. Верховного Суда Рос. Федерации. 2000. № 4.
2См.: Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации : в 2 т. (постатейный) / А. В. Бриллиантов, Г. Д. Долженкова, Э. Н. Жевлаков и др.; под ред. А. В. Бриллиантова.