Материал: Шкабин Г.С. Уголовно-правовое обеспечение ОРД, теоретико-прикладные и законодательные аспекты

261

лесообразным, необходимым, «разумным», но определяющим границы пра-

вомерного деяния по собственному усмотрению.

Судя по количеству точек зрения авторов, предлагающих узаконить в УК РФ «специальное задание», видимо, сторонников высказанной нами по-

зиции найдется немного. Однако будет уместным сказать, что идея, схожая с нашими выводами, высказывается и некоторыми представителями теории оперативно-разыскной деятельности. Так, О. А. Вагин считает недопустимым ставить общественную полезность причинения вреда при проведении опера-

тивно-разыскного мероприятия в зависимость от выполнения полученного задания, а декриминализацию деяния – в зависимость от воли не законодате-

ля, а правоприменителя1.

На наш взгляд, приведенных причин достаточно для недопущения ис-

пользования в уголовном законодательстве и распространения в теории тер-

мина «специальное задание». Считаем, что для уголовного права это слово-

сочетание никакого значения не имеет. Было бы правильнее ограничиться использованием юридического термина «оперативно-разыскное мероприя-

тие». Исходя из положений оперативно-разыскного законодательства к таким действиям уже предъявляются определенные требования. Это упомянутые выше вынесение постановления о проведении оперативно-разыскного меро-

приятия и наличие определенных оснований и условий. Но самое главное,

что такое деяние регламентируется федеральным законодательством и не применяется в других сферах.

2. Следующим признаком, характерным для большинства высказанных предложений, является наличие цели причинения вреда. Исключение состав-

ляют несколько дефиниций. Так, Д. В. Саранчин вообще не указывает на цель. Д. В. Доманов не пишет, для чего причиняется вред, но обращает вни-

мание на выполнение задач, связанных с борьбой с организованной преступ-

1 См.: Вагин О. А. Конституционные проблемы оперативно-розыскной деятельности (научный доклад) // Конституционно-правовые проблемы оперативно-розыскной деятельности : сб. материалов Всерос. круглого стола (С.-Петербург, 3 нояб. 2011 г.). СПб., 2012; СПС «КонсультантПлюс».

262

ностью. В основном авторы перечисляют несколько целей. К ним относят желаемый результат по отношению к преступлению или к лицу, его совер-

шившему. Мы дифференцировали все цели, упомянутые в предложенных

дефинициях, в зависимости от частоты употребления:

– раскрытие преступлений – 9 раз (П. В. Агапов, А. П. Дмитренко и

Е. А. Русскевич, Ю. Г. Железняков, Н. С. Железняк, Н. Г. Иванов, С. Пархомен-

ко, Д. В. Мельников, В. В. Меркурьев и И. А. Тараканов, А. В. Петровский);

– выявление преступлений – 6 раз (В. И. Билык и Н. В. Петрашева,

А. П. Дмитренко и Е. А. Русскевич, С. Пархоменко, В. В. Меркурьев и И. А. Тараканов, Ю. Г. Железняков, Н. С. Железняк);

– предупреждение преступлений – 6 раз (А. П. Дмитренко и Е. А. Рус-

скевич, Н. С. Железняк, Н. Г. Иванов, С. Пархоменко, Д. В. Мельников,

А. В. Петровский);

– пресечение преступлений – 6 раз (П. В. Агапов, В. И. Билык и

Н. В. Петрашева, А. П. Дмитренко и Е. А. Русскевич, Н. С. Железняк,

– розыск лиц совершивших тяжкие и особо тяжкие преступления, – 1 раз (Н. С. Железняк).

Некоторые авторы выбрали несколько иной вариант определения целей причинения вреда при осуществлении оперативно-разыскной деятельности.

Если в подавляющем большинстве случаев цель связана с определенным ре-

зультатом относительно преступления или соответствующих лиц, то в двух вариантах речь идет о действиях, направленных на обеспечение безопасности правоохраняемых интересов.

263

Например, Н. П. Водько считает, что вред может причиняться для за-

щиты лиц, государственных и общественных интересов. С. Н. Радачинский в качестве цели указывает защиту жизни и здоровья граждан, их конституци-

онных прав и законных интересов, а также обеспечение безопасности обще-

ства и государства. А. Савинский и О. Д. Жук вообще не пишут напрямую о наличии целей причинения вреда, но указывают на то, что внедренные лица выполняют свой служебный или общественный долг. При этом в самих научных публикациях эти понятия не раскрываются.

Таким образом, самыми распространенными целями причинения вреда при осуществлении оперативно-разыскной деятельности, выделяемыми в теории уголовного права и оперативно-разыскной деятельности, являются раскрытие, выявление, предупреждение и пресечение преступлений.

3. К третьему признаку, отмеченному почти во всех публикациях, от-

носится указание на пределы правомерности причинения вреда. В основном говорится о недопустимости наступления определенных последствий или выполнения некоторых ролей соучастников преступления.

Так, большинство авторов считают, что внедренное лицо ни при каких условиях не должно причинять вред жизни и здоровью. О недопустимости таких действий говорится в десяти случаях (П. В. Агапов, А. П. Дмитренко и Е. А. Русскевич, Ю. Г. Железняков, О. Д. Жук, Н. Г. Иванов, Д. В. Мельни-

ков, В. В. Меркурьев и И. А. Тараканов, С. Пархоменко, А. С. Рабаданов,

А. Савинский).

В пяти предложениях в качестве предела правомерного вреда указыва-

ется на недопустимость наступления иных последствий. Так, А. П. Дмитрен-

ко и Е. А. Русскевич указывают на недопустимость наступления тяжких по-

следствий. О. Д. Жук и А. Савинский говорят о запрете действий, сопряжен-

ных с угрозой экологической катастрофы или общественного бедствия.

Другие авторы предлагают включить в уголовное законодательство новые понятия. Например, Ю. Г. Железняков дифференцирует последствия на тяж-

кие и особо тяжкие, при этом что является критерием такой классификации,

264

он не поясняет. Д. В. Мельников указывает на запрет действий, «связанных с особо опасными для людей последствиями».

Более универсальный путь избран Н. С. Железняком, И. А. Зинченко и С. Н. Радачинским. В предложенных ими вариантах делается аналогичное норме о крайней необходимости ограничение, согласно которому причинен-

ный вред должен быть менее значителен, чем вред предотвращенный. В це-

лом мы поддерживаем подобную идею.

К числу пределов допустимости действий при осуществлении опера-

тивно-разыскной деятельности относится также упоминаемый в специальной литературе запрет совершения организаторских и подстрекательских дей-

ствий (О. Д. Жук, А. Савинский, Д. В. Мельников).

Несмотря на относительно небольшой массив предложений по совер-

шенствованию уголовно-правового обеспечения оперативно-разыскной дея-

тельности, следует сказать о том, что в России реализация подобной идеи уже рассматривалась и на законодательном уровне. Примером является Фе-

деральный закон «О борьбе с организованной преступностью», принятый Государственной Думой РФ в 1995 г., то есть еще до принятия УК РФ 1996

г.1 В нем предусматривалось дополнение УК РСФСР ст. 14.1 «Особенности уголовной ответственности при выполнении задания по защите от тяжких преступлений, связанных с созданием и функционированием организован-

ных групп, банд, преступных организаций и преступных сообществ». Норма de lege ferenda гласила: «Не является преступлением деяние, хотя и подпада-

ющее под признаки уголовно наказуемого, предусмотренного Особенной ча-

стью настоящего Кодекса, но совершаемое при выполнении полученного в установленном порядке и с соблюдением надлежащей формы задания по проведению оперативно-розыскных мероприятий сотрудниками специализи-

рованных подразделений по борьбе с организованной преступностью либо лицами, содействующими им в проведении оперативно-розыскных меропри-

1 См.: Организованная преступность – 3 / под ред. А. И. Долговой, С. В. Дьякова. М., 1996. С. 256–257.

265

ятий, если такое задание выполняется в целях выявления, предупреждения,

пресечения и раскрытия преступлений, предусмотренных статьями 77, 270– 279 настоящего Кодекса, и если при этом:

– лишение жизни или умышленное причинение вреда здоровью, досто-

инству, свободе личности совершено в условиях необходимой обороны либо крайней необходимости;

– сотрудники специализированных подразделений по борьбе с органи-

зованной преступностью не являлись организаторами либо руководителями организованной группы, банды, преступной организации, преступного сооб-

щества либо их преступной деятельности.

Склонение сотрудником, осуществляющим оперативно-розыскную де-

ятельность или предварительное расследование, к совершению преступления лица, которое не имело намерения совершить преступление, наказывается как подстрекательство к совершению преступления в соответствии со стать-

ей 17 настоящего Кодекса».

По мысли законодателя данная статья закрепляла бы новое обстоятель-

ство, исключающее преступность деяния, регулирующее правомерность при-

чинения вреда лицом, внедренным в наиболее опасные формы преступных групп. Несмотря на всю социальную значимость данной нормы и всего про-

екта Федерального закона, в целом, он был отклонен Президентом РФ. Оте-

чественным юристам оставалось только сожалеть об этом1.

1. Однако, как мы можем убедиться, исходя из анализа теоретических предложений, такой вариант действительно неприемлем для уголовного за-

конодательства. Очевидно, что в неподписанном законе нарушены принци-

пы, на которых строится институт соучастия и соразмерность вреда, лежа-

щий в основе криминализации деяний2. Кроме того, такие ситуации фактиче-

1См.: Миньковский Г. Комментарий письма Президента Российской Федерации об отклонении Уголовного кодекса Российской Федерации // Рос. юстиция. 1996. № 2. С. 13.

2См.: Сурков К. В. Опыт законодательного регулирования оперативно-розыскной деятельности в Российской Федерации. СПб., 1998. С. 60.