Своё состояние в уединение Айнулкуззот описывает таким образом: «Слёзы заполняли мои глаза. Сердце, как узел, стоял в моем горле. Обилие любви огорчало влюбленного. Его сожаление увеличивалось, и он говорил: До какого времени этот никчёмный мир? Для влюбленного, заточенного в темнице разлуки, какая польза от упоминаний любимой?! Зубдат ал-хакоик. - С. 85-86. Такое состояние привело его к тому, что ему пришлось отказаться от экзотерических наук и преподавания в медресе и полностью отдаться ирфану и Божьей любви. Он пишет: «Имею такую неприязнь к учению явных наук, что не представляется возможным наслаждение от написания чего-то». Зубдат ал-хакоик. - С. 2. Но всё равно после уговоров друзей он написал книгу о сущности Бога, веры и пророчества. По этому поводу он пишет: «Увидев их (учеников и друзей) нужду, беспокойства овладел мной и моими мыслями, искренность их намерения стало причиной того, что (я) решил несколько дней посвятить их пожеланиям». Зубдат ал-хакоик. - С. 2. Из этих признаний Айнулкуззота становится ясным, что любовь и ирфан не стали причиной отчуждения его от науки. Он возвратился из мира внутреннего видения к миру разума и науки и написал философскую книгу «Зубдат ал-хакоик». Айнулкуззот, как и его учитель Мухаммад Газали понял, что взгляды философов - это огромная западня для путников истинного пути. Айнулкуззот эту мысль откровенно пишет в «Шиква-л-гариб»-е: «Моё намерение от некоторых мыслей высказанных мной в «Зубдат ал-хакоик», это комментарий состояний приверженцев тасаввуфа, явление и понятия которых относится к запредельному разуму, а философы, так как находятся в пределах разума, отрицают их». Шиква ал-гариб. - С. 7.
С 21 летнего возраста до 24 лет и после Айнулкуззот прогрессировал в душевных познаниях, и его некоторые стали назвать колдуном и плутом. Айнулкуззот по этому поводу пишет: «Шейх Сиёваш сказал мне, что этой ночью мне приснился Мустафа (с). Он вошел в дверь и сказал мне: Скажи нашему Айнулкуззоту, что мы ещё не стали обитателем Божьего дворца. Ты немного потерпи и в соответствие с моим терпением и для нас наступит время приближения (курб) без отдаления (буъд). Когда он (Сиёваш) рассказал нам этот сон, терпение этого бедняка стало покидать его и он стал жаловаться на нетерпение, и полностью погрузился в повторение этих стихов. Как посмотрел, увидел, что Мустафа (с) вошел в дверь и сказал: То, что было сказано Шейху Сиёвашу, он не смог бы терпеть наяву. От света Мустафа (нури Мустафо) откололся луч и спустился. В миг всё сгорело. Люди предполагают, что это колдовство и плутовство». Зубдат ал-хакоик. - С. 4.
Айнулкуззот после уничтожения страсти, желания и мечты в себе достигает «фана» (уничтожение в Единстве) и достигает мира раскрывания и созерцания. Он говорит, что в этом мире он удостоился вечности с вечностью Бога и представили ему сущность пророков (хакикати анбиё). В другом месте заявляет, что видел свет Божий. Зубдат ал-хакоик. - С. 303. Из слов Айнулкуззота становится ясным, что он не только имел возможность созерцания тайного мира, но иногда в течения месяца был в не себя как погруженный и изумленный в извечном мире. В эти времена он ночами проводил время в мире раскрывания. Ему становилась ясно, что во время молитв наедине (муноджот) с Богом, появляется непреодолимая усталость в человеческом теле, и поэтому он своею дружескую тягу к Богу обясняет свою физическую усталось уподобляет соперничеству и занятием борьбой. Зубдат ал-хакоик. - С. 237.
В формировании этического учения и ирфана Айнулкуззота главную роль сыграли его учителя и наставники. Одним из его учителей является Шейх Мухаммад Маъшуки Туси. Мухаммад Маъшук - один из персидских шейхов, о котором ничего неизвестно, кроме нескольких рассказов и краткой информации в произведениях представителей суфизма. Источники рассказываюшие о жизни и деятельности Мухаммада Маъшука можно разделить на два вида: 1) Основные источники. К ним относятся «Кашф ал-махджуб» Худжвири, письма Айнулкуззота Хамадани, «Асрор ат-тавхид» Мухаммада ибн Мунаввара, «Илохинома», «Мантик ат-тайр» и «Мусибатнома» Аттора Нишопури, экземпляр Бойсункаро «Шахнаме» Фирдоуси. 2) Косвенные указания или же источники, ссылающееся на основные источники: такие как «Нафахот ал-унс» Абдуррахмана Джами, летописи «Хафт иклим» и «Матлаъ аш-шамс».
Мухаммад Маъшук не был поэтом или писателем, а может и не умел читать и писать. Но в названных источниках приводятся удивительные рассказы, свидетельствующие о его высоком положении среди суфиев. Одним из качеств, приписываемых ему, считается то, что его многие причисляли к ряду суфиев «Укалои маджонин» (Разумные блженные). Эта проблема часто встречается в рассказах и поэмах Айнулкуззота, рассказывающих о нём. Первым, кто более подробно рассказывает о Мухаммаде Маъшуке - это Айнулкуззот. Живший более чем сто лет после Мухаммада Маъшука Айнулкуззот в двух своих письмах приводит рассказы о нём и характеризует его личность. Айнулкуззот, описывая его внешность, пишет: «Мухаммад Маъшук был тюрком, одевающим кабо (верхняя накидка)». Али Накии Мунзави., Афифи Усайрон. Номахои Айнулкуззот (Письма Айнулкуззота). Тегеран, 1377. Т. 1. - С. 63. Одевание кабо в то время было признаком решительности человека в достижение истины путем усердных стараний. Другим качеством Маъшука описанным в письмах Айнулкуззота является его блаженность. Его блаженность проявляется в таком его поведении как, например, в пренебрежении некоторыми обязанностями шариата (напр., не читали молитву). Айнулкуззот говорит: «Мухаммад Маъшук был мужиком (мард), который никогда не читал молитву. В один день ему со злостью сказали, молитву читай! Когда он встал и начал читать молитву и сказал «Аллоху акбар» (Аллах велик), из то сквозь его одежду просочилась кровь. Сказал: я говорю вам, что я в менструации, а вы мне не верите!». Номахои Айнулкуззот. Т.1. - С. 62.
Вместе с тем, Айнулкуззот постоянно призывает к строгому следованию канонам шариата и особенно пятничной молитвы. Он утверждает, что молитва - это один из основных столпов ислама и указывает, что те, кто не читает молитву, выходит из состава мусульман. Номахои Айнулкуззот. Т. 2. - С. 262. Но в отношении Маъшука Туси у него другое мнение. Айнулкуззот приписывает его к группе «маглубон» (одоленные). Согласно определению Айнулкуззота, одна группа из путников и влюбленных в Бога-это трезвые и разумные, а другая группа опьянены и безумные. Трезвые и разумные - это те, которые со всей внутренней влюбленностью и безумием, не выходят за пределы предписаний шариата. Они относятся к тем верующим, которые отождествляют в себе самые наилучшие качества и на практике показывают пример законопослушного человека. Опьянённые и безумные - это те, которые внешне и внутренне нетрезвы и неразумны и не связывают себя с законами шариата. Они «одоленные» Божьей любовью и вышедшие из себя, не способные выполнять внешних религиозных поклонений и обрядов. Эта группа в свою очередь подразделяется на две подгруппы: 1) Группа, которой приписывается ереси. К ним можно отнести Мансура Халладжа и того же Айнулкуззота, которые поплатились жизнью за свои слова. 2) Группа, к которой причисляют сумасшедших, и в обществе к ним относятся как к сумасшедшим. Таким образом, они избегают расправы над собой и казни.
Преграда, присутствующая у «одоленных», отличается от преграды разумных людей. У разумных, занятие одним делом становится причиной не возможности занятия другими делами. Например, посещение одного друга становится причиной не посещения другого больного товарища. А у «одоленных» единственной преградой является его состояние (хол). Он всегда погружён в состояние упоминания (зикр) и размышления, и это состояние с внутренней погруженностью становится причиной его не состоятельности осуществлять мирские дела ( в том числе канонов шариата). Поэтому внутреннее опьянение (сукр) влияет на внешность, и они не могут исполнять внешние поклонения и повиновения. Мансур Халладж был одним из этих «одоленных». По преданию Айнулкуззота Халладж не молился, но он не был грешным. Потому что вся его внутренность была погружена в Истине. И от того что ему в его состоянии не привязали узы шариата, он не мог исполнять внешние поклонения религии. Айнулкуззот не только не порицает Халладж а, а наоборот восхваляет его. И считает его истинным и праведным верующим, вопреки тем которые видят только внешность и считали Халладжа вероотступником. Если он притворился бы сумасшедшим, то мог и избежать казни. Мухаммад Маъшук был одним из этих притворявших себя сумасшедших, и когда ему приказали молиться, он сказал, что у него критические дни, и его причислили к сумасшедшим. Этим он избежал казни.
Баракаи Хамадани, другой неграмотный учитель Айнулкуззота. В прошлом особенно в восточном средневековье, начитанность не была основным критерием учёности. У представителей ирфана «илми хузури» (присутствующие знание) более ценно, чем «илми хусули» (приобретенные знание). Поэтому неграмотный ариф у них считался совершенным человеком. Баракаи Хамадани был одним из этих суфиев. В письмах Айнулкуззота о Баракаи Хамадани очень скудная информация. Там мы находим, что Барака или Баракат была его прозвищем, и он родился и умер в Хамадане. Поэтому его называли Баракаи Хамадани.
Во времена проживания Айнулкуззота в Багдаде жила одна девушка, которая прославилась своими чудотворствами. Она с легкостью читала мысли других и по утверждению Айнулкуззота «Уведомляла о мыслях». Это явление ставшее причиной удивления многих, для избранных была обычным делом. Айнулкуззот относительно этой проблемы вспоминает Шейха Баракаи Хамадани: «Шейх был одним их тех шествующих, кто до своего двадцатилетия имел такую способность, в которой прославилась багдадская девушка. А он, переходя эту черту, продолжал шествие до своего восьмидесятилетия». Номахои Айнулкуззот. Т. 1. - С. 457, 458. Личное знакомства Айнулкуззота с Баракаи Хамадани произошло после его встречи с Ахмадом Газали в 513 г.х., См.: Зубдат ал-хакоик». - С. 7. из этого следует, что Шейх Барака был жив до 520 г.х., смерть Шейха Барака стал очень тяжёлой утратой для Айнулкуззота, и он два месяца не умел ни читать и ни писать.
Айнулкуззот в течение семи лет находился в кругу приближенных Шейха Барака. Присутствие Айнулкуззота в собраниях Шейха Барака не было как присутствия одного суфия на собраниях другого или ученика в собраниях учителя. Несмотря на то, что Шейх Барака был неграмотен, а Айнулкуззот - одним из известных ученых, в кругу собрания Шейха Айнулкуззот видел себя очень слабым и ничтожным человеком. Айнулкуззот так описывает своё присутствие у взора Шейха Барака: «Клянусь Величием и Достоинством Бога, что когда я сидел вблизи Шейха Бараката (р) видел себя более ничтожным, чем те, которые здоровались с ним и были абсолютно неграмотными. И это было правдой. И правдой было то, что именно в это время я мог в два-три дня написать «Зубдат ал-хакоик», которое прочитавши внимательно любой мудрый хаким сказал бы, что это произведение не имеет никого сходство с произведениями прошлых мудрецов (т.е. не является компиляцией других)». Номахои Айнулкуззот. Т. 2. - С. 459. В другом же месте, таким образом, отзывается о Шейхе Барака: «Почти семь лет видел Барака (к), но никогда не осмеливался протянуть свои руки к его объятиям». Там же. Т. 1. - С. 46. Любовь и привязанность Айнулкуззота к Барака была огромной и он, не стесняясь этого отношения, называет «хидмат» (служение). Смысл Корана в той мере, в каком понял его Айнулкуззот, он связывает с служением Шейху Барака: «Я знаю, что он (Шейх Барака) правильно понимает Коран, а я правильно понимаю только часть Корана. И эту частицу я знаю не из коментариев и других путей, а только посредством служения ему». Номахои Айнулкуззот. Т. 2. - С. 51.
Из вышесказанного становится ясным, что, несмотря на свои глубокие знания в различных науках, Айнулкуззот признаёт, что не ведает о сокровенных науках, в том числе о скрытых знаниях Корана. И он утверждает, что некоторые скрытые смыслы он познал посредством служения одному из неграмотных суфиев Шейху Баракаи Хамадани. Этот путь Айнулкуззот признаёт правильным путём в достижении истинного полонения.
Следующим идейным источником вдохновения для Айнулкуззота был Мухаммад Газали. Айнулкуззот утверждает, что на многие вольнуюшие его вопросы он нашел ответы именно в произведениях Мухаммада Газали. Он также признаётся, что после эволюции его познания он предпочел некоторые идеи Абуали ибн Сино над идеями Мухаммада Газали и даже после полного отречения от дальнейшего занятия философией он оставался под влияниям Мухаммада Газали. Душевная эволюция Айнулкуззота чем-то похожа на душевную эволюцию Мухаммада Газали. Оба мыслителя были талантливыми учеными и оба в дальнейшем нашли свой истинный путь в ирфане. В отношении Айнулкуззота известно, что Ахмад Газали стал его наставником на праведный путь, а на счёт Мухаммада Газали нет единогласного мнения.
В истории культуры и науки ислама мало кого можно найти, по сравнению Мухаммада Газали, произведения которого было бы объектом споров и противоречий. Монтгомери Уотт относительно Мухаммада Газали пишет: «Газали иногда на Востоке и на Западе признавался величайшим человеком-мусульманином после Пророка Мухаммада, и ни в коей мере нельзя утверждать, что он не был достойным такого высшего почёта». Montgomery Watt. The Faith and practice of Al - Ghazali: London, 1953. - P. 14. Одним из первых мыслителей подвергших произведения Мухаммада Газали спорам был Айнулкуззот. Айнулкуззот досканально изучив произведения Мухаммада Газали, стал одним из его почитателей, и в последствии, он становится одним из известных последователей его учения. В некоторых письмах своим ученикам Айнулкуззот лесно отзываясь о Мухаммаде Газали пишет: «Есть разные степени в науке. Один знает, что сколько обязанностей (фарз) в омовении и молитве. Его можно называть учёным по этим наукам. Но такой человек очень далек от уровня Газали». Номахои Айнулкуззот. Т.1. - С. 373.
Айнулкуззот утверждал, что в его время были десять мужей, которые были на степени «Росихина фи-л-илм» (твёрдые в знаниях). Одним из них он считал Мухаммада Газали и другим Ахмада Газали. Но долгое время колебался на счет Мухаммада Газали, что он тоже является «Росихина фи-л-илм» или нет. По этому поводу в «Тамхидот»-е пишет: «Долгое время мне были известны девять выдающихся ученых, но этим пятничным вечером я узнал о десятом, и им является Хаджа Мухаммад Газали. Ахмада знал, но Мухаммада не знал. Мухаммад тоже является из наших». Тамхидот . -С.280. Книга «Эхёу улум ад-дин» Мухаммада Газали произвёл на Айнулкуззота огромное впечетление, о степени которого он пишет в «Зубдат ал-хакоик»-е. См.: Зубдат ал-хакоик. - С. 6.